Эпилог

Кабинет Желязного уже не вызывал трепета. Да, большой, да, дорого обставленный. Но самый обычный кабинет. Как будто Ирена никогда в кабинете не была!

Удобно откинувшись на спинку кресла, она поднесла к губам чашку. Кофе здесь подавали роскошный — в меру крепкий, бархатный, с приятной горчинкой. Блаженно улыбнувшись, Ирена сделала глоток и прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям.

Да. Великолепно.

Желязный сидел молча — тугой и круглый, как бронзовый чинский божок. Перед ним тоже стояла чашка, над ней струился белый пар, но к кофе Желязный не притронулся. Только барабанил пальцами по подлокотникам, пристально вглядываясь в Ирену.

— Итак. Кто вас надоумил ввязаться в такую безумную авантюру? — нарушил он наконец затянувшееся молчание.

— Никто. План я придумала сама, вот этот вот головой, — Ирена постучала себя согнутым пальцем по лбу.

— Так-таки и сама?

— Ну… Меня вдохновили. Скажем так.

— Будьте любезны, подробнее.

— Один весьма одаренный молодой человек сказал, что если игра зашла в тупик, нужно изменить ее правила. Вот я и изменила их.

— Едва не устроив пожар в доме Мейбаумов?

— Ерунда. Никакого пожара быть не могло. Эти шашки в принципе не горят, они дымятся. Так что всего ущерба там — разбитые окна.

— И дым.

— И треснувший лак на рояле. Все это, несомненно, ужасно. Но вы же нашли бриллианты.

— Нашли, — на лице у Желязного все еще сохранялась гримаса недовольства, но в глазах вспыхнули смешливые огоньки. — Хотите узнать, как они выглядели?

— Очень хочу.

— Бронзовые пуговички. Круглые такие, с петелькой, — Желязный изобразил пальцем некую загогулину — видимо, ту самую петельку. — Пани Мейбаумова визжала, как кошка, когда мы их из шкатулки достали. Едва глаза младшему детективу Вернеру не выцарапала, всю щеку подрала. Суровая женщина!

— Исключительно суровая, — согласилась Ирена. — Надеюсь, когда-нибудь я стану такой же.

— Вы шутите?

— Ничуть. Мейбаумова обвела вокруг пальца всех сыщиков столицы. Разве это не великолепно?

— Если смотреть с этой стороны… да, пожалуй, — устав хмуриться, Желязный наконец усмехнулся — широко, по-мальчишески озоровато. — Мейбаумова обвела вокруг пальца всех. Кроме вас.

— Потому что ее план был рассчитан на мужчин. А я женщина, — развела руками Ирена. — Вот вам, скажем, даже в голову не пришло проверить институтские списки. Хотя решение-то очевидное. Если бы преступником был мужчина, вы с этого начали бы. Проверили: а не маг ли он часом?

— Да. Наш просчет, — кивнул тяжелой седой головой Желязный. — Я сделал выводы. Теперь протоколы будут одинаковыми для всех — и для мужчин, и для женщин.

— Значит, я принесла вашему агентству даже больше пользы, чем собиралась, — самодовольно ухмыльнулась Ирена. Внутри у нее пели птицы, взлетали к небу фонтаны и распускались цветы.

Она смогла! Боже! Она смогла! Желязный не справился, полиция не справилась — а она смогла!

— С этим трудно не согласиться, — Желязный взял было чашку, постучал по фарфору толстым указательным пальцем и снова убрал руку. — Я оценил ваши заслуги. Оценил объективно — так же, как оценивал бы любого моего сотрудника.

— И к какому выводу вы пришли?

— К объективному, — так же самодовольно ухмыльнулся Желязный. — Приглашаю вас на работу. На должность младшего детектива. Хотите примерить этот значок? — Сунув руку в ящик, он подтолкнул по столу жестяную бляху — синий щит, на нем — красный меч и надпись золотом «Детективное агентство Желязного».

Ирена погладила пальцем жетон. Постучала по нему ногтем. Обвела рельеф букв, поддела опасно поблескивающую в солнечных лучах иглу.

Заманчиво. Очень заманчиво. Но…

— Нет.

Она толкнула бляху обратно к Желязному.

— Спасибо, но нет.

— Почему?

— У меня есть собственное агентство, и я там директор. А вы предлагаете должность младшего детектива.

— Да вы амбициознее иного мужчины! — Желязный, расхохотавшись, звонко хлопнул себя по ляжкам — и тут же, устыдившись кабацкого жеста, вернул руки на подлокотники. — Но это неплохо. Я бы даже сказал, хорошо. Для хорошего детектива амбиции, что дрова для камина.

— Надеюсь, это не испортит наших отношений, пан Желязный? — Ирена пристально вглядывалась в его лицо, выискивая признаки недовольства. Но Желязный улыбался, как мальчишка на рождественском фейерверке.

— Пан Курчак*.

— Что?

— Пан Курчак. Желязный — это рабочий псевдоним. Ну, вы понимаете — для солидности. Негоже владельцу детективного агентства курчаком зваться.

— А… Э-э-э… — Ирена оторопело моргала, вытаращившись на Желязного — Курчака, черт, он Курчак! — поверх чашки.

По шоколадно-масляной поверхности кофе плавали ошметки пенки.

— Да не смущайтесь вы так. Фамилия очень забавная, я знаю. Вообразите только, как меня дразнили в детстве! — весело подмигнул ей Желязный.

Ирена скосила взгляд на его тяжелые, поросшие жестким волосом кулаки.

— Вряд ли это продолжалось долго.

— Ну да. Не больше пяти минут. Зато каждый раз! Каждый, чтоб ему пусто было. Стоило мальчишкам узнать, какая у меня фамилия — и все, готова драка. Возможно, это и к лучшему. Трудности закаляют мужчину. — Желязный перестал улыбаться, но глаза у него смеялись. — Но девицы, насколько я знаю, не дерутся. Как же вы, паненка Забельская, закаляли свой нежный характер?

Замужеством. Иное замужество сотни драк стоит.

— Врожденный талант, — скромно потупила очи Ирена. — Значит, никаких обид?

— Никаких.

— И наш договор в силе?

— Да. Все газеты напечатают, что ключевые детали в расследовании установило агентство Забельской.

— И Сокольского.

— Что, простите?

— Забельской и Сокольского. Агентство, — повторила Ирена. Наверное, этого не стоило делать. Не нужно было упоминать о Сокольском. Теперь Желязный подумает, что все стоящие идеи придумал мужчина — а она, глупая девица, служила лишь инструментом в чужих руках. Но черт побери. Это же был Сокольский. По документам или нет — но он действительно стал партнером. И не сказать об этом было нельзя.

— Хах. Я думал, вы не признаетесь, — Желязный поглядел на нее с любопытством, словно на диковинного зверька в зоопарке. — Похвально, похвально… Но мне казалось, что пан Сокольский участвует в жизни агентства только фамилией на вывеске.

— Нет. Мы много обсуждали дело Мейбаумов.

— И шашки в окна метал тоже он.

Вот дьявол! Ну за каким хреном она, дура набитая…

— Не дергайтесь вы так, — Желязный, усмехнувшись, отпил, наконец, кофе. — Это было очевидно для всех, кто взял себе за труд собрать информацию о вашем агентстве. Ну кто еще мог бросать шашки, если вас там всего двое? Дух господен?

— Жених.

— У вас нет жениха.

— Тайный любовник. Забулдыга, которому я посулила два злотых на опохмел. Наемник, которому я посулила пять злотых.

— Зачем придумывать фантастические теории, когда есть предельно убедительная? — укоризненно покачал головой Желязный. — Вы умная девушка, паненка Забельская. Но и я не дурак. Если вы распутали дело Мейбаумов, я этот простенький клубочек тем более размотаю.

А дело Мейбаумов не размотал! Ирена прикусила щеку изнутри, чтобы не ляпнуть это вслух. И торопливо отпила кофе, смывая несказанные слова.

— Касательно нашего договора… Такого мы не обсуждали, но эта затея с шашками… Она же была полезна делу. Могу я рассчитывать, что полиция…

— Не станет задавать лишних вопросов? Разумеется, можете. Вы в этом расследовании числитесь моим агентом — через подряд. А я, в свою очередь, помогаю полиции. Следовательно…

— Я тоже помогаю полиции. Если А равно Б, а Б равно С, А тоже равно С, — удовлетворенно кивнула Ирена.

— К тому же у полиции сейчас множество других забот, намного более важных. К примеру, допросы Мейбаумовой.

— Она что-то рассказывает?

— Немного. И очень неохотно. Но следствие продвигается вперед.

— Да? Это чудесно! — вскинулась Ирена. Подавшись вперед, она отодвинула полупустую чашку. — Тогда, может, вы разъясните для меня кое-какие моменты?

— Охотно. Если смогу.

— Мы с паном Сокольским предположили, что Мейбаум спрятал камень где-то за городом. Недалеко от дороги. Это так?

— Да. Там на развилке есть подорожный крест — старый, уже трухлявый. Кисет с бриллиантами Мейбаум спрятал в его фундаменте, под камнями.

— А пани Мейбаумова? Как она вышла из города?

— Выждала пару недель, изображая глубокое отчаяние. Потом сказала всем, что собирается прогуляться по городу. Зашла в несколько лавок, вела себя там максимально приметно — где-то поскандалила, где-то спустила кучу денег.

— Обеспечила алиби… — понятливо протянула Ирена.

— Да. Мейбаумова обеспечила себе алиби — владельцы лавок в допросе подтвердили, что видели эту женщину.

— А потом она…

— Сделала ровно то, что вы и предполагали. Надела шляпу с темной вуалью, зашла в гостиницу «Флер Роз» и сняла номер. Якобы для встречи с любовником. Переоделась горничной, выскользнула из номера, наняла извозчика. За город ехать не рискнула, назвала адрес бакалейной лавки на окраине.

— Вышла за ворота, добралась до подорожного креста — это минут пятнадцать, не больше… И вернулась домой тем же способом. Спасибо, я поняла.

Ирена не завизжала и не запрыгала — но лишь потому, что воля ее была крепка, а помыслы — высоки.

Они все поняли правильно! Они просчитали Мейбаумову! Ту самую Мейбаумову, которая в уме выполняла построения для высокоуровневого сигиля.

Ура, шановне панство!

— И еще один вопрос, если можно. — Ирена, дождавшись поощрительного кивка, продолжила мысль. — Что с лошадьми? Почему они оказались у цыган? Это же глупо.

— Да. Очень глупо, — согласно хмыкнул Желязный. — Мейбаум должен был пристрелить лошадей. Но не смог. Пожалел. Поэтому выпряг, отвел в сторонку и пальнул из револьвера в воздух. Лошади испугались, вломились в подлесок и умчались прочь.

— Значит, все-таки пристрелить… — выдохнула Ирена. — В плане ошибки не было. Просто Мейбаум испортил план.

— Оказался слишком мягкотелым. Его супруга до сих пор в ярости. Обвиняет беднягу в провале всего дела.

— Это она зря. Главное подозрение вызвали не лошади. А рана на ноге.

— Но даже показания опытных медиков ничего не изменили. Мы все равно не знали, где деньги. И не узнали бы. Без вашей неоценимой помощи. — Желязный, не вставая из кресла, изобразил поклон. Словно набитый цементом мешок попытался сложиться пополам. — Может, согласитесь со мной отобедать? Прямо здесь, за этим столом. Тут недалеко…

— Чудное кафе, я знаю.

— Именно так. — Если Желязный и удивился, это никак не отразилось на его лице. — Чудное кафе. Там отвратительный зеленый чай — но превосходное шампанское. Отметим успешное завершение дела, коллега.

— Благодарю за лестное приглашение, — смущенно потупила очи Ирена. — Но девица, в одном кабинете с мужчиной, да еще и вино… Я не могу. Простите.

— Тогда без вина.

— Все равно это несколько двусмысленно…

— Ну надо же. И это говорит там самая девица, которая метала шашки в дом пани Мейбаумовой! — вздернул густую бровь Желязный.

— Я не метала!

— Лично — нет, но по сути — да. Впрочем, неважно. Предложение действительно двусмысленно, я все понимаю. Счастлив был с вами работать. — На этот раз Желязный поднялся. И поклонился так, как и положено джентльмену кланяться даме. — Надеюсь, наше сотрудничество продолжится.

— Уверена в этом.

Присев в книксене, Ирена выскользнула за дверь. Щелкнув крышечкой, взглянула на часы, досадливо поцокала языком и поспешила к лестнице. Уже почти половина пятого. А в пять назначен обед с Сокольским. Без шампанского, зато с пивом.

— Извозчик! Извозчик! — выскочив на улицу, Ирена яростно замахала рукой. — На Юровецкого, быстро. Если успеем к пяти, плачу двойную цену.

— Как прикажете, пани, — оскалился в счастливой улыбке сухонький мужичок с облучка. — Эй, залетные! А ну пошли! Эге-гей!

Гнедая пара, испуганно заржав, сорвалась в тряский галоп.

__________

*Курчак — Курица по-польски.

Конец первой книги.