Глава 13

– Дома сегодня ночуешь? – спросила лёка*, будто между делом, гремя посудой, которую ставила на стеллаж. – А то прошлой ночью не было тебя…

Захар посмотрел на крёстную, перевёл взгляд на потолок, опустил в тарелку с остатками овощного рагу с грибами, решил оставить вопрос без ответа.

Дома он ночует, дома. Предыдущую ночь не спал, с утра на ногах, не прикорнул и часика, чтобы снять усталость. Упадёт в постель и провалится в глубокий сон.

Интересно, приготовила Вита что-нибудь, если да, то что? А если нет, то почему?

Лень, нежелание движет ей или что-то другое? Не умеет, средств на еду нет?

Сколько, интересно, получает молодой специалист?.. По идее, даже если совсем мало, на скромное питание должно хватать.

– Жениться тебе надо, Захар, – выдала лёка, демонстративно усевшись напротив. Сложила руки на груди, уставилась осуждающе. – Не блудить, а жениться.

– И на ком же мне жениться? Может, на Лизе? – криво улыбнувшись спросил Захар.

Вообще-то, Лиза стала бы идеальной женой. Единоверка, молодая, красивая, здоровая женщина, придерживающаяся ровно таких же взглядов, как и он.

А что любви нет между ними, даже крохотной симпатии, что бывает между мужчиной и женщиной – пустое.

Захар уже был женат «по любви», закончилось всё катастрофой. Не хотел он больше ни любви, ни симпатии – придумали люди блажь и скачут по миру, страдают добровольно.

Человек же человеком не для этого рождён, а чтобы след на земле оставить, и бессмертную душу не погубить.

– Сейчас как смажу по губам тебе, не погляжу, что лоб здоровенный да хозяин в доме! – окликнула лёка, громким хлопком ударив полотенцем по столу. – Родная она тебе по кресту, не смей даже думать в ту сторону!

– Да не думаю я, – поспешил успокоить Захар.

Действительно ведь не думал. Он, конечно, Лизу как сестру не воспринимал, хоть и росли они одно время рядом, но никакого интереса она у него не вызывала, причём всегда взаимно. Обоюдное равнодушие, постепенно переросшее в тёплое, дружеское участие, не более.

Отличный фундамент для крепкого брака, если подумать, жаль «родня по кресту» – табу.

– Не собираюсь я жениться, – продолжил Захар, дабы уйти от неприятной для лёки темы. – И не на ком.

– Как же не на ком? Митрофана дочка, Василиса, чем не пара? Давай, я поговорю с отцом её, с Людмилой, там и договоритесь.

– Может в детском саду поискать жену? Зачем студентка-то? Не старая, нет? – фыркнул Захар, поднимаясь со стула.

Подхватил тарелку, отправился в кухню, чтобы поставить в посудомойку.

Вообще-то подходящих «невест» своего согласия хватало, другие вариант он не стал бы рассматривать. Не для того бросил старую жизнь, чтобы прежние ошибки совершать.

Но, во-первых, не думал он всерьёз о женитьбе, не хотел, хоть и понимал, что мужику правильней семейному быть – соблазнов меньше, а во-вторых… для второго брака с первой женой развестись необходимо.

– Акулина Кушнарёва, чем не жена? – догнала его лёка, забрала грязную посуду из рук, засеменила рядом, рассуждая вслух: – Не студентка уже, по возрасту подходит, раз совсем молодую не хочешь. Разведённая, так и ты не мальчик, а что отец у неё сидел – ничего страшного. Всякое в жизни бывает, дети за отца не в ответе.

– Не знаю никакой Акулины, – отмахнулся Захар.

Фамилия знакомая, если сосредоточиться, вспомнит, что за Акулина, откуда. Только не собирался он напрягаться, думать о том, о чём не хотелось.

Дум ему не хватает, что ли?..

Час назад изучал финансовый отчёт. Вот где есть о чём размышлять, пораскинуть мозгами. Вот где задача с сотней неизвестных. А засорять мозг потенциальным сватовством не пойми к кому – пустая трата времени.

– Я с Людмилой поговорю, она подскажет, кстати, у них с Тимофеем дочь на выданье, – встала, как вкопанная, уставилась на крестника. – Хорошая девушка, хозяйственная, первая помощница тебе будет. У наставника внучка ещё, не откажет чай тебе – выдаст.

– Лёка, давай закончим этот разговор, – остановил он крёстную, легонько обхватив за плечи. – Я очень люблю тебя и ценю твою заботу, всё, что ты делаешь для нас с Алёшей, что сделала, но давай закончим. Не время сейчас.

И вряд ли настанет это время. И развестись ещё надо.

Прошение подавал дважды, получил отказ. Осталась одна надежда на церковный суд.

В теории можно жениться гражданским действом – с точки зрения гражданского закона он холост, – обойтись без благословения и венчания, только подобное положение невозможно в новой жизни Захара, а к старой он не вернётся.

Не для того всё бросил.

Если бог направил, показал путь искупления, значит, нужно следовать, а не лазейки искать.

– Горе ты горькое, – вздохнула лёка. – Иди отдыхай, сама управлюсь, – показала жестом, чтобы шёл в комнату или куда захочется хозяину, хоть блудить, коли старших не слушает, законы божьи не почитает. – Помолись на ночь-то, – напомнила, потрепав по голове, для чего привстала на цыпочки. – Бог милостив, спасёшься… – со скрытой надеждой пробормотала, но, похоже, не верила.

Блуд – тяжкий грех, искупить который сложно, если в принципе возможно, а Захар…

Горе он, горькое.

Устроился в постели, почувствовал, как отпускает напряжение дня, особенно прошедшей ночи. Усталость накатывала тёплым одеялом, давая понять, что прямо сейчас, после горячего душа и долгой молитвы, он провалится в крепкий, заслуженный сон, и вдруг услышал короткий, тихий стук в дверь.

– Лиза? – вопросительно уставился на вошедшую.

В свете луны, льющегося из окна, она казалась бледнее обычного. Прошла к кровати Захара, села на уголок, посмотрела извиняясь.

– Ты правда не у Светы был? – прошептала она, глянула вопросительно.

– Правда, – коротко ответил Захар, не скрывая раздражения.

Бывший или настоящий брак, как смотреть, с юридической точки зрения или по их законам и традициям – территория, на которую он никого не пускал.

Все знали, что случилось, ведали почему, слишком уж вопиюще произошедшее, задело всех и каждого, даже вдали от эпицентра взрыва. Но его отношение к случившемуся – это его отношение. Делиться не собирался, попросту не мог, не в его характере.

– Неужели у учительницы? – распахнула глаза Лиза, в которых не было осуждения, лишь сдержанное любопытство.

– У неё, только это не то, что ты подумала, – произнёс Захар, сразу же засмеялся, закрывая лицо руками, насколько нелепо это прозвучало.

В принципе вся эта история с Витой, прости господи, Генриховной сплошная нелепость.

С той минуты, как он увидел пьяную компанию молодёжи на улице, до отъезда от дома Виты поутру.

Остановился у компашки, потому что среди них была дочь Митрофана, та сама Василиса, которую лёка упорно сватает за него. В том, что девушка перебрала, греха никто бы не увидел, хоть и пожурили бы, но оставлять на улице в таком состоянии не стоило, вот и остановился.

А там сюрприз с отчеством Генриховна… ка-а-ак начал ругаться, возмущаться да права качать.

И хрустальная сфера неподвижных звёзд её не устраивала, и борода его, и насос неработающий, и вообще – всё!

В первую очередь, конечно же, он. И борода его. И он. И борода. Маньячная.

Где Вита Генриховна видела столько маньяков, что успела составить репрезентативную выборку бород, ответить она не успела, поскольку её начало рвать.

Алкогольное отравление.

Пришлось промывать желудок этой горюшке-эксперту, специалистке по маньякам и насосам, неудавшейся стайер-пловчихе, пытавшейся совершить заплыв в декоративном прудике. Контролировать процесс, чтобы не захлебнулась собственными рвотными массами…

Логичней было бы вызвать врача, только что он, алкогольное отравление впервые видел?

И я стрелял, и по мне стреляли, и я упал в лужу и лежал в ней…

Уехал под утро, и хоть отогнал заранее Ниву к задней калитке, от соседей не осталось тайной, кто ночевал у молоденькой учительницы.

Разговоров пойдёт – море.

Отправил бы в район на скорой, в токсикологию, сплетен было бы не меньше. Ладно, помелют языками и забудут. Любая новость живёт не дольше трёх дней. Само появление Виты совсем недавно было событием, сейчас казалось – всегда здесь жила. Да и Захар со своим фермерским хозяйством в своё время стал новостью номер один, нынче же – неотъемлемая часть биосферы.

Забудется и ночёвка фермера у молоденькой учительницы собственного сына.

– А что? – приподняла брови Лиза, давая понять, что не верит словам Захара.

– Напилась она. То ли настойкой домашней угостили, то ли самогоном местным, то ли настойкой на самогоне, в общем, организм не справился, – развёл руками. – Не бросать же человека в таком состоянии. Вот ты бы бросила?

– Нет, конечно, – кивнула Лиза. – Отошла хоть?

– К утру, – ответил Захар.

– И что, совсем ничего-ничего не было? – сощурилась Лиза.

– Лиз, ты не в своё дело нос суёшь, – мягко произнёс Захар. – Не было. Блуд это, сама понимаешь.

– Со Светкой не блуд, а с учительницей блуд? – фыркнула та в ответ. – Что? Думаешь, у меня лекала, вышивка и пироги вместо глаз? Знаю я, что ты…

– Знаешь, так молчи, – огрызнулся Захар, заливаясь стыдом за собственную несдержанность.

Натуру свою дрянную, поддающуюся всякой пагубе, греху, блуду, как бы ни старался сдерживать себя, как бы усердно ни молился – не выходило.

Пагубные желания брали верх, и макали, макали, макали во грех.

– Я знаешь, что подумала, – вдруг серьёзно сказала Лиза, мгновенно скинув налёт легкомыслия. – Может, тебе правда присмотреться к этой Виталии? Тебе ведь она нравится, как мужчине, я имею в виду.

– Лиза!

– Ты дослушай сначала! – огрызнулась Лиза. – Она – молодая, здоровая, главное – не наша.

– Именно – не наша, – выдохнул Захар. – Тебе лучше меня известно, что мы в браки только со своими можем вступать, иначе нельзя. И я уже на собственном опыте убедился, что только так – правильно.

– А ты уверен, что Василиса, например, или Акулина Кушнарёва, Пастухова дочка, да хоть бы Антонина эта истеричная – не родственницы тебе? Дальние, но родственники. Наше согласие небольшое, у нас на родине в основном живут. А здесь сколько человек? Пятьсот, тысяча-две, может пять по всей округе? Отец твой из этих мест, родственников, когда уезжал, оставалось полным-полным, не со всеми общались, связь поддерживали. Многие скрывали, что старообрядцы, кто-то сам забыл, отрёкся. Где гарантия, что вы не какие-нибудь-юродные? Сваты, бабки, да тётки проверят «родственников до седьмого колена»? Будешь с каждой карриер-скрининг* и иже с ним делать?

– Причём здесь генетический скрининг? – нахмурился Захар.

– При том! У меня перед свадьбой всё проверили, всех бабушек, прабабушек, до ох какого колена, а Капа с особенностями родилась. Сойдись я не с нашим, наплюй на всех, как ты со Светой, ребёнок здоровым бы родился, – со слезами, горячо продолжила она.

– У меня, сама знаешь, что и как со Светкой вышло, – прохрипел Захар. – Никакой тест не помог бы…

– Ну и что?! Зато Лёшка здоровый, а Капа… она…

Лиза повалилась на кровать, обхватив лицо руками, громко и надсадно всхлипывая.

– Лиз, перестань. Случившееся – случайность, так бывает. Не родственный у тебя брак был, сама знаешь, – обхватил Захар трясущееся в конвульсиях женское тело. – И нормальная Капа, чуть-чуть с особенностями, выравнивается, вот увидишь. В Грузии реабилитационный центр есть, врачи чудеса творят. А нет – не беда. Будет жить с особенностями. Блогер есть, про маньяков рассказывает, ты должна имя знать, кандидат медицинских наук, на минуточку, дислексией болен. И что? И всё отлично у человека! Актриса ещё, молоденькая совсем… как её? Белла Рамси! У неё РАС. И тоже всё отлично у человека. И у Капы всё будет отлично!

– Нельзя ей в блогеры и актрисы, – проскулила Лиза, купаясь в собственном отчаянии.

– Значит, жениться не на своей, чтобы потенциальные дети были здоровы, можно, а уже рождённого в блогеры – нельзя? Грех? – усмехнулся Захар, указывая на провал в логике «родственницы по кресту». – Всё, не плачь. Успокаивайся. Всё будет хорошо с Капой. Обещаю.

Лиза всхлипывала какое-то время, наконец, поднялась, заметно стесняясь собственной слабости.

Не стоило.

У обычной-то матери случаются минуты отчаяния, у Захара – мужика, и то случались, что говорить об особенной.

– А к учительнице ты присмотрись, – сказала она напоследок, прежде чем закрыть дверь с обратной стороны.

Присмотрись…

Не нужен Захару никакой генетический тест, чтобы отчётливо понимать: Вита Генриховна – максимально неподходящий вариант из всех, сегодня озвученных.

И не озвученных. Всех вообще.

И развод ещё получить нужно…

* карриер-скрининг (carrier screening) – генетический тест, который определяет, является ли человек носителем скрытых (рецессивных) мутаций, способных вызвать тяжёлые наследственные заболевания у ребёнка, если оба родителя несут одну и ту же мутацию. Тест выявляет носительство мутаций, при которых сами носители здоровы, но существует риск передачи заболевания потомству. Особенно рекомендуются парам, находящимся в родстве.

*лёка (лёля) – ласковое народное обращение, используемое в некоторых регионах для обозначения няни или крёстной матери.