Глава 32

Я вышла из школы, сощурилась на яркое, весеннее солнышко, сегодня как никогда прекрасное.

Запахи свежей, только проклюнувшейся сквозь сошедший снег, зелени будоражили рецепторы, кружили голову, щекотали душу. Хорошо-то как!

Хорошо выбраться на улицу после двух недель нахождения в четырёх стенах.

Хорошо вдохнуть свежий воздух и увидеть родные лица.

Хорошо снова выйти на работу, вернуться к моим любимым ученикам, которых, я уверена, не забуду никогда.

Первый класс учителем не забывается никогда, как и первая учительница ребёнком.

Как же я буду скучать по всем своим девчонкам и мальчишкам.

Когда я только пришла в школу, переступила порог своего класса, увидела своих будущих учеников, я понятия не имела, что искренне привяжусь к каждому из них, включая Валеру Семёнова – ох уж этот неугомонный нарушитель порядка.

Предположить такого не могла, тогда я и примерно не представляла, что меня ждёт как в рабочей жизни, так и в личной.

Сейчас мы с ребятами стоим на пороге ВПР*, и не верится, что со следующего года у всех нас начнётся новая жизнь.

Мои малыши – парочка из которых почти догнала меня в росте – перейдут в среднюю школу, а я…

– Виталия Генриховна, подождите! – закричал на всю округу Лёша, несясь со всех ног в мою сторону, когда я уже прилично отошла от школы. – Виталия… Генрих… вна!

Я остановилась, глядя на бегущего, похожего на неуклюжего лосёнка парнишку. Он резко пошёл в рост, в одночасье вырос из всей одежды, обувь меняли за зиму дважды. Рановато для пубертатного скачка, Захар сказал, что он был таким же.

– Что, Лёша? – оглядела я догнавшего.

Взлохмаченные светлые волосы, лицо украшено первым загаром и веснушками, щёки горят румянцем. С утра выглаженная рубашка выпростана из-под пояса, наполовину расстёгнута, полы школьного кардигана живут своей жизнью, ветровка… есть, и на том спасибо, кроссовки убиты в хлам.

– Папка велел провести тебя, и сумку дай, нечего тяжести носить! – сразу отчитался и отдал он распоряжение.

Протянул руку, ожидая, когда я отдам дамскую сумочку, в которой самое тяжёлое – небольшая бутылка морса и ключи от дома.

Отдала, ничего не поделаешь, если папка велел. Дай Захару волю, он бы огородил меня трёхметровым забором, обложил ватой, установил бы вокруг бактерицидные рециркуляторы и кондиционеры, так что провожатый и отданная сумочка – лёгкий компромисс.

– Тебе Настю проводить не надо? – спросила я, поправляя рубашку пасынку.

На самом деле сыну. Лёшу я усыновила, так показалось правильней.

Естественно, он меня не считал матерью, а я никак не могла вжиться в роль мамы мальчика, который всего-то в два раза младше меня.

Но все мы одна семья Абакумовых – вот что важно.

Родную мать Лёши я видела всего один раз, случайно, когда мы ездили в соседний город. Никакого впечатления на меня эта встреча не произвела. Света показалась мне красивой, заметной в потоке прохожих, но какой-то потерянной и жалкой. Человеком без прошлого, будущего, не живущего даже сегодняшним днём, просто плывущего по течению без планов, сожалений и желаний.

Лёша никогда не вспоминал женщину, родившую его. Оказалось, он знал о ней, хоть и не помнил, но вычеркнул из своего сердца. Ольга Борисовна заменила ему мать, после Лиза, а теперь, смею надеяться, что и я заняла место в его жизни.

Захар тоже не общался и не вспоминал бывшую жену, в этом я была абсолютно уверена. От одной случайной встречи его передёрнуло так, будто он слизня тухлого понюхал. Не представляю, что должно двигать человеком, который по доброй воле захочет испытывать подобное.

Мы с Лёшей сравнялись с нашим храмом, вокруг которого толпились туристы, разглядывая деревянное сооружение, будто чудо света какое-то, а ведь это не историческая постройка, как и храм РПЦ напротив.

Из калитки вышел новый настоятель. Обошёл стороной зевак, не обращая внимания на любопытные взгляды, увидел нас, поспешил навстречу.

Отец Савватий пришёл на смену Киприану больше года назад и быстро обрёл доверие всех прихожан, включая меня, до этого времени ходившей в храм лишь по великим праздникам. Он оказался мягче, добрее, хоть и слыл строгим нравом, а ещё искоренил «бабулинг», даже старая карга Дубова смиренно молчала, опустив глаза долу.

Степенно поздоровавшись, отец Савватий поинтересовался моим самочувствием, пожурил Лёшу за очередную проделку – идея установить флюгер на рабочее помещение при храме отличная, только стремянку надо бы вернуть на место. Зачем ему вообще стремянка понадобилась, а? Велел кланяться Захару, поблагодарив за щедрый дар. Фермерское хозяйство выделило круглую сумму на ремонт технических помещений храма.

– Приходи в любое время, Виктория, – кивнул на прощание отец Савватий, быстро прочитав благословение. Я кивнула, поблагодарив.

Виктория… Оказалось, имени Виталия нет в святцах, венчать меня с Захаром этим именем не полагается. Отец Киприан настаивал на чине наречения именем, а после сразу совершить таинство венчания.

Меня же бросало в дрожь от одной только мысли венчаться под испытывающим взглядом настоятеля и осуждающим местных бабок, точно ведающих, сколь грешна моя душа и как жарко я буду гореть в аду. О чём я прямо сказала Захару.

Венчание – таинство, праздник, и я бы хотела ощутить хотя бы крохи обещанной благодати, а не трястись от страха и неприятия под недовольным взглядом настоятеля и скорбным – какой-то Дубовой. И как я посмела оскорбить всю истинно православную веру своей грешной с головы до ног персоной.

В итоге у нас была светская свадьба. Мы с Захаром поставили подписи в актовой записи о заключении брака под торжественную музыку в сельсовете, обменялись символическими кольцами, и у меня даже было свадебное платье и симпатичная фата – спасибо Лизе, сшила красивый наряд, подходящий мне.

Заказали банкет с ведущим, чего я никак не ожидала, – разве староверы не должны денно и нощно предаваться молитве и думать о душе, а не праздновать свадьбу с размахом? Были гости, в том числе мои родственники, раздувающиеся от гордости, того и гляди лопнут, и родители Захара, знакомства с которыми я искренне, от всей души боялась.

Вы видели когда-нибудь живого миллионера или миллиардера, или кем оказался мой свёкор? Я же видела на расстоянии вытянутой руки. Что там, он обнял меня несколько раз, искренне, по-отечески улыбаясь!

– Внуков мне родишь, наследников, Виталия, – безапелляционно заявил он. – Лёшка, ясно, отцово дело наследует, помяни моё слово, не меньше моего холдинга разрастётся Захар, моя порода. А твоим детям мои капиталы приумножать достанется.

Впервые в жизни я испытала искреннее желание перекреститься и перекрестить собеседника…

Какие капиталы, откуда, почему? Зачем так пугать-то, блин!?

Я сирота, детдомовка, пару месяцев, как собственным домом обзавелась, и то силами Захара, газовую колонку освоила, с насосом разобралась, а меня капиталами пугают, холдингами какими-то… Не надо так!

– От тётки своей держись подальше, – шепнул свёкор. – Роман мужик простой, не обогреет, но и не обдерёт, слова доброго не скажет, но и хулы не увидишь, а Алла эта… – покосился на гостью, от важности раздутую, словно жаба.

– Х-хорошо, – выдохнула я, тревожно оглядываясь.

Спасибо за совет, мудрый наверняка, и за миллионы наследникам спасибо, ага… но можно мне пока к мужу поближе, от холдингов и свёкров подальше.

На выручку подоспела Лиза. Выхватила меня из лап новоявленного родственника, которому я наследника миллионов родить должна. Заявила, что нечего всяким дядькам Дорофеям её роднульку пугать. И отправила к Захару.

С живым владельцем агрохолдинга, целым Дорофеем, настолько бесцеремонно общаться могла только Лиза. Талант.

На следующее утро мы отправились в епархию, где, по договорённости с Захаром, нас уже ждали.

Неделю я ежедневно ходила к местному настоятелю, тот обстоятельно беседовал со мной, внимательно слушал, отвечал на вопросы, включая самые глупые, неожиданные, неприличные – что на счёт супружеского долга в пост? Совсем-совсем нельзя? – и в итоге предложил крестить меня в их согласии, позволив выбрать имя согласно святцам.

Я выбрала то, что оказалось ближе к дате крещения и начиналось на одну букву с родным – Виктория.

Именем этим меня никто не звал, лишь отец Савватий да истово верующие прихожане нашего храма.

После крещения состоялось наше венчание. В той церкви, у того же настоятеля. С тех пор не случалось в моей жизни дня счастливей.

Самовнушение это или действительно на наш союз снизошла благодать, в тот день я не задумывалась, только пила счастье полной ложкой, наслаждаясь каждым мгновением, каждым словом, делом, взглядом мужа.

Каждым днём и каждой ночью, проведённой с ним.

– Снова ворон считает, – выдернуло меня из воспоминаний недовольное ворчание Лёши. – Папка сказал, что у беременных это эта… как его… гипофиз увеличивается, а гиппопотам уменьшается, поэтому за ними глаз да глаз нужен.

– Гиппокамп, может? – уточнила я с улыбкой.

Да уж, не бывать Лёше врачом, гиппопотам… И зачем ему медицинское образование, когда он первый помощник отцу, неизменный хвостик, в курсе всех дел и событий растущей фермы, быстро развивающегося бизнеса.

Что в голове – совершенно неважно, гиппокамп или гиппопотам, если голова светлая. У Лёши она на редкость ясная, хоть и бедовая.

– Настю не надо тебе провожать? – вспомнила я собственный вопрос.

– Она у школы ждёт, там, на качелях, – стало мне ответом. – Жалко, что уезжает, – вздохнул он.

– Зато в городе жить будет, – с энтузиазмом поддержала я расстроенного парнишку.

Год назад Антонина закрыла свой магазин. Не знаю, что случилось, поговаривали – прогорел, и что долги теперь большие у Запашной. А этой зимой она неожиданно выскочила замуж за приезжего молодца, которого устроила и сама Тоня, и долги её, а вот дочка – нет.

На счастье приехали родители родного отца Насти, беспутного и бестолкового, выказали желание забрать внучку, раз она ни отцу не нужна, ни матери теперь.

Бабушка с дедушкой оказались вменяемыми людьми с приличным доходом. Договорились о поступлении внучки в одну из лучших гимназий города, дополнительных занятиях, если вдруг после сельской школы не потянет сложную программу – я была уверена, что потянет, – и приезжали раз в несколько недель, чтобы провести вместе время, познакомиться ближе, подружиться.

Что ж… бывает и так. Наверное, так даже лучше для подрастающей девочки – уехать из родного края, от недовольного отчима и вечно злой матери и жить пусть пока и с не знакомыми, но любящими бабушкой и дедушкой.

Вместе с Лёшей мы подошли к дому Лизы. Он дисциплинированно убедился, что хозяйка дома появилась у калитки, увидела меня, а значит, я в надёжных руках.

Гипофиз с гиппопотамом не помешают добраться в объятия родного дома и мужа.

Махнул рукой Лизе, приветствуя и сразу же прощаясь, и рванул в сторону школьной площадки, где дожидалась Настя.

Лиза с Ольгой Борисовной перебрались в отдельный дом меньше, чем через год после нашей с Захаром свадьбы. Новый коттеджный посёлок растянулся в пределах Кандалов вдоль высокого берега, открывая виды на Сибирские просторы, которые хоть в кино снимай.

Денег на подобную роскошь у Лизы не хватало. Она присмотрела дом попроще, зато в самом центре села, Захар добавил нужную сумму, не принимая возражений.

Ольга Борисовна занималась Капой, хозяйством – они завели не только кур, гусей с утками, коз, в том числе пуховых, но и корову, не считая огорода и оранжереи – помогала храму, единоверцам, вела активную социальную жизнь. Лиза продолжала работать у Захара, шила и вышивала на заказ и для души.

– Проходи, проходи, – поспешила ко мне Лиза с объятиями. – Я пирогов сдобных с мясом напекла, булочек сладких для своей сладкой булочки!

– Сегодня пятница, пост, – засмеялась я.

– Кому пост, а кому послабления, то и в Малом домашнем уставе написано, – ответила Лиза.

– Там разрешено послабление лишь на одну ступень, – приподняла я бровь.

– Размер ступени не указан же, – развела она руками, подталкивая меня за дверь. – И вообще, у тебя не одно послабление, а два, а то и три… из больницы только-только вышла, уже на работу побежала, а то без тебя экзамены не сдадут… в больнице же голодная сидела, исхудала вся, смотреть страшно! – причитала Лиза, усаживая меня за стол. – Домашняя лапша вот, картофель, курочку запекла специально для тебя и Капы. Ешь, ешь, совсем с лица спала…

Я оглядела яства. Все представленные блюда на этой мини-выставке я уже умела готовить, как и многие другие, но настолько вкусно и так красиво у меня не получалось, и не получится, наверное, никогда.

Ну и пусть. Пироги, например, отлично получаются у Захара. Да, да!

Я, как оказалось, отлично лажу с живностью, с козами нахожу общий язык быстрее и лучше любого специалиста, и шикарно убираюсь, у мужа же открылся дар кондитера и хлебопёка.

Так и живём.

Подбежала Капа, осторожно обняла меня, отстраняясь от уже заметного живота, как учили. Малышка поступила в первый класс нашей школы, правда на домашнее обучение. Она хорошо справлялась с учебной программой, социальная же адаптация происходила с трудом и заметным отставанием.

В сельской школе не были предусмотрены ресурсные зоны для детей с РАС, тьюторы. Ничего, что могло бы скрасить пребывание ребёнка с особенностями в классе.

Дважды в год Лиза с Капой ездили на реабилитацию, много занимались дома. Однажды, я была в этом уверена, девочка научится коммуницировать с обществом и полноценно жить.

С Лизой мы проболтали пару часов. Она с энтузиазмом показывала приданное, которое готовила для нашего с Захаром малыша, выходило, что нам ничего не надо покупать. Вещей было сшито столько, что хватит на тройню, не меньше.

Я хотела было сказать, что останутся вещи для её будущих деток, вовремя прикусила язык. Лиза не забеременела от Филиппа, к счастью или нет, судить я не бралась, и вроде бы больше претендентов без ДНК-фрагментации сперматозоидов не наблюдалось.

За ней активно ухаживали, особенно когда она переехала от Захара, показав, что абсолютно свободна. Судачили разное, что фермер выгнал бывшую сожительницу, выплатив откупные, что разругался с родственницами из-за меня, что продолжает захаживать на огонёк к бывшей наложнице, но интерес мужского пола от разговоров не падал. Только сама Лиза игнорировала всех мужчин скопом, ставя их на одну ступень развития с тараканами. По способности к выживаемости и бесполезности точно.

Несколько раз приезжали свататься единоверцы, ищущие подходящую по взглядам жену, и тоже получили категорический отказ, не дававший ни единого шанса ни одному из претендентов.

Я боялась спрашивать, что же случилось в прошлой жизни Лизы, что она настолько решительно и категорически закрыла дверь в новые отношения.

От идеи искусственной инсеминации она, кажется, отказалась, вняв постулатам церкви о недопустимости подобного вмешательства, с чем в глубине души я была не согласна.

Прошло два с лишним года брака, прежде чем я забеременела. За это время чего только не приходило в мою голову. От бесплодия и всевозможных путей решения проблемы, включая неодобряемые церковью, до кары божьей за то, что вступила в отношения до брака, ещё и с иноверцем на тот момент.

Ох, права была Дубова, права. Не спасусь. Гореть мне в геенне огненной.

Накормив сытно, Лиза собрала мне пироги с собой со словами, чтобы даже не думала отказываться, обидится и целую неделю не будет разговаривать, а то и целых три дня. Так-то! Усадила в машину и повезла в Вяткино.

Вообще-то за это время у меня появился свой автомобиль – трёхлетний, симпатичный, повышенной проходимости Сузуки Джимни, – и права, но сейчас у Захара проснулась нездоровая тревожность, за руль меня не пускали.

Вдруг путь из Кандалов в Вяткино внезапно превратиться в ралли «Дакар» или дикие, особо опасные лоси во главе с бешеным медведем устроят засаду на учителя начальной школы. Не только, знаете ли, в сельских школах нехватка кадров.

Ехать было недолго, но пути встретились все, кто только мог и не мог. Прохожие приветствовали взмахом руки, кто-то просто кивал, давая понять, что заметил, увидел, рад видеть, встречные водители коротко жали клаксон. Парни строили глазки Лизе, на меня смотрели с почтением, а чаще не смотрели вовсе, от греха подальше.

Гнев Абакумова не шутка. Бородатый фермер-старовер голову свернёт и скажет, что так и было. Врождённую патологию бог послал в испытание.

Встретился и новенький, сверкающий боками седан Филиппа, приехавшего на короткий отпуск к родителям. Он уехал из Кандалов почти сразу после инцидента на кордоне, устроился на вахту куда-то в самую глубь Хабаровского края, места более глухие, чем Кандалы. Через год поступил на заочное отделение в институт, сейчас трудился в той же компании бригадиром, взял ипотеку в Красноярске, купив двушку в новом жилом комплексе. Сюда приезжал нечасто, времени не было. А совсем недавно пробежал слух, что отец Фила приобрёл участок под строительство, выходил, сын собрался строиться… но чего не знала, того не знала. С того вечера мы ни разу не общались, и слава богу.

Я бы с радостью забыла о его существовании. Сплетни, бывшие частью экосистемы любого села, не позволяли.

Вяткино встретило безветрием, перекличкой домашней живности, блеянием неугомонных коз, квохтаньем кур, спешащих приветствовать кормилицу в моём лице, огромными проталинами, с пробивающимися первоцветами и скоплением нерастаявшего снега, прочно осевшего под кустарниками, высокими, не в обхват, кедрами в низинах.

И заливистым лаем Ральфа, спешившего поздороваться с гостями.

А если дома верный спутник Захара, то и сам Захар дома.

Лиза высадила меня, посмотрела на пса, добродушно виляющего хвостом при виде знакомых лиц в надежде на угощение, махнула рукой и уехала, развернувшись на месте.

Я же засеменила в дом, спеша увидев мужа.

Вообще-то выписалась я из больницы без согласования с ним, проигнорировав желание главы семейства закутать меня в семиметровый слой стерильной ваты, решив, что хватит с меня сохранения.

Я отлично себя чувствовала, пребывала в хорошем настроении и торчать в стационаре для перестраховки не хотела. Я домой хотела, к мужу, а не градусник по утрам и тонометр вечером. Хватит с меня.

Сделала я это, можно сказать, тайно, когда Захар уехал на международную выставку экопродукции, где впервые была представлена наша ферма. По телефону пообещала продлить больничный в местном ФАПе, Надежда Гучкова не отказала бы, только ничего продлевать не стала. ВПР сама себя не напишет, знаете ли.

Бросить своих учеников я могла только в остром состоянии, а моё состояние было хорошим.

Бодрым, здоровым, полным оптимизма… ну, пока не поняла, что придётся держать ответ перед главой семьи с глазу на глаз.

– Пришла? – услышала я голос Захара, едва переступила порог.

Замерла, подобно сурикату. Если я сейчас как следует растекусь вдоль стеночки, он же меня не заметит, правда?

– Ты действительно думаешь, что я тебя не вижу? – прозвучал голос над моей головой.

С небес, честное слово!

И сразу карающая длань опустилась на моё плечо, нежно огладила и замерла.

– Глаза открой, Вита Генриховна, – скорее почувствовала я, чем услышала голос у своих губ.

Приоткрыла зажмуренные глаза, посмотрела сквозь трепещущие ресницы на мужа. Ничуть не изменился со времени нашей последней встречи, когда приезжал ко мне в больницу перед выставкой.

Борода всё та же – красивая, окладистая такая, не представляю своей жизни без неё. Взлохмаченные волосы, приглаженные после душа пятернёй. Глаза в обрамлении пушистых ресниц, смотрят внимательно и с безграничной любовью. Чётко очерченные губы подрагивают в лёгкой улыбке.

– И дыши, – окатил меня звук и любимый до дрожи запах.

Смесь парфюмированного геля для душа и чего-то индивидуального, присущего только Захару, что, уверена, чувствую только я: свежеструганное дерево, скошенная трава, хвоя, речная свежесть, прелость тайги после долгой зимы, первые, робкие почки на ветках…

– Ушла, значит, не посоветовавшись со мной? – мягко, якобы спросил Захар.

Очевидно ведь, что ушла, не посоветовавшись… Но я врача спросила, он не возражал.

– Жене глава – муж … – начал Захар, я продолжила:

–... а Христу глава – Бог . А ещё: « Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё », «… так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя », – выдала я по памяти.

– … а жена да боится своего мужа, – напомнил окончание слов апостола Павла.

– Она не боится, – развела я руками, прямо глядя на мужа.

Как его бояться, если любишь всей душой? Не получается у меня бояться Захара, все силы на любовь уходят. На сильную-сильную, такую же, как его ко мне.

– Безобразие какое… – фыркнул Захар. – Возмутительно, Вита Генриховна.

Подхватил на руки и бесцеремонно понёс в сторону спальни, вряд ли с намерением уложить спать после долгого рабочего дня.

– Я звонил твоему врачу, он сказал – можно, – кивнул уверенно, открывая дверь бедром.

– Пятница же, – пискнула я счастливо.

Ух ты, на такое развитие событий я не рассчитывала. Мечтать мечтала, но всерьёз не рассчитывала.

Уйти из больницы вопреки воли мужа и не получить нагоняй – одно, а получить вознаграждение в виде супружеского… пусть будет долга – другое.

– Отмолю, – подмигнул он в ответ. – … любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет её, как и Господь Церковь…**

* ВПР – Всероссийская проверочная работа после 4 класса

** Послание к Ефесянам апостола Павла 5:25-33