Глава 3(3)
Глава 3 (3)
Лагутина
В первые Лизины дни в санатории за стеной никто не жил. Огромный широкий балкон, с трёх сторон огибающий корпус, был полностью в её распоряжении, и, как только прекращался дождь, Лиза вытягивала из-под козырька, который нависал над центральной частью балкона, шезлонг и, пока снова не начинало капать, смотрела на осеннее море и высокое спокойное небо. И даже не танцевала. Почему-то не хотелось. А ведь до этого он танцевала всю сознательную жизнь.
Родители любили вспоминать, как маленькая Лиза пускалась в пляс при первой возможности, а когда посмотрела в театре Сац детский балет, заявила, что обязательно станет балериной, только балериной и никем другим. Даже сломав в восемь лет палец на руке, Лиза не перестала ходить на занятия в хореографическую студию, где тогда занималась. Так и танцевала с лангетой, хотя родители и педагоги отговаривали.
Однажды классе в третьем она сильно заболела, температура была высоченной, силы, казалось, полностью покинули её, но неожиданно позвонила их преподаватель классического танца и сообщила, что нужно приехать на отборочный тур серьёзного конкурса, в котором участвовал Лизин коллектив. Заменить девочку, солировавшую в номере, было некем, и мама поддалась уговорам педагога и Лизы и на следующий день привезла дочь на конкурс. Привезти-то привезла, но считала, что поступает неправильно и очень нервничала, то и дело мерила девочке температуру и в ужасе хваталась за голову:
- Тридцать восемь и шесть! Что я творю?! Как я согласилась на это сумасшествие?!
Бледная, с кругами под глазами Лиза молча полулежала на стульях и ждала, когда объявят их выход. Свою партию она станцевала блестяще. Её коллектив пробился в основную часть конкурса, а потом и в финал. Сама же Лиза утром выехавшая из дома с температурой и без сил, вернулась обратно, чувствуя себя абсолютно выздоровевшей, чем изумила маму и уверила в том, что её дочь действительно не может жить без сцены. Она поделилась своим мыслями с педагогами Лизы и те согласились с ней:
- Да, Лизонька из тех, кого сцена лечит, кому даёт силы и помогает во всём.
- То есть у неё талант? – переспросила всё ещё сомневающаяся мама.
- Однозначно. Ей необходимо учиться дальше, но на совсем другом уровне.
- Вы думаете?
- Уверены.
Через год Лиза легко выдержала экзамены в Московское хореографическое отделение и полностью погрузилась в мир балета. Поэтому дни без танца, складывающиеся в недели, говорили только об одном: состояние примы-балерины «Улановки» даже хуже, чем думала она сама и милейший директор Кокосов. И началось всё в тот злосчастный день, который Лиза не хотела вспоминать, но всё вспоминала и вспоминала, и никак не получалось забыть.
Юрочка лежал хотя и на спине, но в таком странном, неестественном положении, что Лиза сразу поняла: стряслась беда. Она бросилась к нему, упала на колени рядом с диваном и стала лихорадочно нащупывать пульс. Трясущиеся руки словно онемели, в ушах стучала кровь, и несколько секунд, показавшихся бесконечностью, она не могла не только уловить биение сердца, но и ощутить, тёплая ли у Юрочки кожа. Потом, поняв, что он жив, принялась трясти его, совать в сжатые губы горлышко бутылки с водой, хлопать по щекам и звать, с ужасом и отчаяньем, звать его самыми нежными и ласковыми именами, словно надеясь этими смешными и глупыми словами докричаться до него. Наконец Юрий открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд на ней.
- Лиза…Это ты…
- Я… Я, Юрочка! Что с тобой? Сердце?!
Юрий отвёл её рукой и оглядел комнату.
- А где…
- Что?
- Где он?
- Кто, Юрочка? – Лиза никак не могла понять его.
- Он! – Юрий вдруг выкрикнул это прямо Лизе в лицо. Глаза его странно блестели, а губы тряслись. Он тёр шею, кашлял, всхлипывал и пытался вырваться из рук удерживающей его Лизы.
- Пусти меня!
- Юрочка, нужно вызвать «скорую». Как всё было? Ты потерял сознание?
Он всё-таки оттолкнул Лизу, вывернулся и подскочил к окну. На мгновение Лизе показалось, что он сейчас выпрыгнет из него, и она метнулась следом и ухватилась за полу длинного банного халата из велюра, который Юрий держал в гримёрке и в котором любил отдыхать. Мелькнула паническая мысль: «Не удержу!»
Но, оказалось, Юрий и не думал кидаться вниз. Он действительно распахнул обе створки, но вскакивать на подоконник не стал, вместо этого упал на него грудью, свесился чуть не по пояс (Лиза снова схватила его за халат), оглядел внутренний двор, в который выходило окно, и вдруг пронзительно и жалко крикнул кому-то:
- Вернись!
Прозвучало это очень по-женски. Лиза даже оторопела. А дальше всё стало ещё хуже.
- Я тебя умоляю! – со слезами в голосе просил Юрий. – Ну, прости! Прости меня!
Лиза с трудом втиснулась между ним и рамой окна и тоже легла животом на подоконник. Через внутренний двор к дальнему выходу в переулок быстро шёл стройный, щеголевато одетый мужчина. Услышав последнее, особенно страдальческое «прости!», он оглянулся – Лиза тут же узнала довольно известного певца – театрально рассмеялся и на весь двор пропел:
- Ни-ког-да-а!
Хлопнула створка калитки, и певец скрылся из виду. Юрочка обмяк на подоконнике, молча полежал немного и с трудом выпрямился. Потрясённая Лиза беззвучно плакала. Она уже всё поняла, но всё же спросила:
- Ты что, любишь его?
Юрий не глядя на неё кивнул, подошёл к нему, рухнул на диван и отвернулся лицом к стене.
- А я?
- А что ты? Я просто хотел, чтобы он приревновал. А то уехал на гастроли, и почти не звонил, не писал… - Голос звучал глухо.
- А тут я подвернулась… - Лиза всё никак не могла поверить, что можно вот так играть с чувствами.
Юрий не ответил. Лиза огляделась в поисках сумочки, увидела её у двери, подняла и вышла. Руки сами нащупали телефон. Едва услышав голос Бо, Лиза спросила:
- Прости, ты дома?
- Да, уже вернулась.
- Можно я заеду к тебе?
- Конечно. – Было слышно, что Бо удивлена, но ничего спрашивать она не стала. – Сейчас я тебе пришлю адрес.
- Спасибо, - бесцветно поблагодарила Лиза и выскочила из театра. Ей почему-то не хватало воздуха.