Глава 6 (1)

Глава 6 (1)

Липатов

Сколько ни смотрел Николай на балерину, показавшуюся ему похожей на Женечку из его воспоминаний, никак не мог понять, она это или совершенно другая девушка. Пойди разберись: грим и костюм узнаванию не способствуют. Но очень захотелось, чтобы это всё же была она. Зря, что ли, совсем недавно ему приснился сон, в котором он был совсем юным и самозабвенно целовался с той самой Женечкой, которую днём и не вспоминал почти, разве только когда ностальгия по юности накрывала, а ночами да, бывало, и снилась она? Николай хмыкнул, вспомнив, чью нахальную улыбчивую морду он увидел, проснувшись, вместо лица нежной юной девушки, какой в его сновидении была Женя. Вот ведь, Вован… Не дал такой сон досмотреть, разбудил, козья морда…

Подумав о верном бультерьере, оставшемся дома, Николай заскучал. Тем более что и то ли Женя, то ли не она упорхнула в кулису и какое-то время оттуда не показывалась. Теперь на сцене были только парень и девушка. Николай заглянул в программку и путём нехитрых умозаключений пришёл к выводу, что это лебедь с непонятным именем  Одетта и принц с немецким именем Зигфрид. Имя последнего напомнило Николаю о родной русско-немецкой конторе «Валькирия», в которой он работал заместителем генерального директора по безопасности несколько лет. Вслед за этим вспомнилось и то, что "Валькирия" чахнет и уже почти дышит на ладан и пора искать новую работу, и Никола совсем затосковал.

Грустить он не любил и считал уныние обычной распущенностью. Ну, не понимал Николай, как можно тосковать на пустом месте? Не считать же, в самом деле, серьёзными проблемами ушедший перед носом автобус, сломавшуюся кофеварку или даже трудности на работе! Были бы живы и здоровы самые любимые, а с остальным Николай всегда разберётся. Поэтому и сейчас он мысленно прикрикнул на себя самого и стал думать, что можно сделать с его мелкими неприятностями.

Про работу решил, что начнёт поиски с завтрашнего дня, а про то ли Женю, то ли не её придумал и вовсе отлично. Придумав, он тут же повеселел и балет досмотрел даже с некоторым удовольствием, предвкушая, как будет делиться впечатлениями с Ангелиной и мамой.

Когда всё закончилось, Николай долго хлопал вместе со всеми и пару раз крикнул «браво!» так громко, что его соседка, рафинированная старушка с сиреневыми волосами, чуть вздрогнула. Николай широко улыбнулся ей и захлопал с удвоенным энтузиазмом. Старушка тоже сдвигала сухие ладошки, но результата её стараний Николай не услышал, поэтому со вкусом аплодировал за двоих, а потом, когда артисты перестали кланяться и скрылись в кулисах, стал пробираться к гардеробу.

Узнать, где находится служебный выход, оказалось несложно, и вскоре Николай уже поджидал у него. Окажись то ли Женя, то ли нет солисткой, трудностей и вовсе не возникло бы. В этом случае её имя было бы в программке. Но, как он понял, напоминавшая её девушка к солистам не относилась, поэтому даже у капельдинерши не спросишь. Как объяснить, кто ему нужен? Пятый лебедь слева? Не успеешь показать, а лебедь улетит в другой конец сцены. Вот и пришлось пойти другим путём и дежурить у выхода.

Примерно через полчаса после окончания спектакля стали выходить первые артисты. Николай сосредоточенно всматривался в девушек, но пока ни одна не напоминала ему Женю. Может, он и вовсе зря надеется? Она наверняка изменилась. Всё же столько лет прошло… Ну да, лет двадцать, даже больше… Но Николай не любил бросать дела на полпути и решил дождаться последней артистки. Раз уж почудилось знакомое лицо, надо убедиться, что обознался. Ну, или не обознался…

Наблюдать за балеринами было интересно. Вблизи они оказались обычными девушками и женщинами, только очень уж недокормленными. Николай, глядя на них, впервые понял свою маму, которая никогда не выпускала из-за стола, пока гости не начинали молить о пощаде. Сейчас ему тоже хотелось зазвать всех этих девчонок в ресторан и как следует откормить. А то ведь ветром унесёт, пожалуй. Почему-то, когда они были на сцене, это не так бросалось в глаза. Но вблизи заставляло испытать приступ острого сострадания. Ну, натурально девочки-подростки ведь. Хотя… Сейчас такие подростки встречаются, что, пожалуй, поздоровее в два раза будут.

Николай думал обо всём этом и старался не слишком уж откровенно глазеть на балетных барышень. Когда, по его подсчётам, вышли уже почти все, кто был на сцене, дверь служебного входа в очередной раз распахнулась, Николай с надеждой подошёл поближе и оторопел: на улицу почти выбежала давешняя хозяйка бультерьерихи из сквера у его дома. Здороваться с ней Николаю не хотелось, и он сделал движение, чтобы отвернуться, но не успел.

- Ба-а! Знакомые всё лица! Какими судьбами?! – неприятная барышня подошла почти вплотную и весело посмотрела снизу вверх. Она была довольно высокой, да ещё и на каблуках, как успел заметить Николай, но при его двух метрах роста, ей всё равно приходилось почти запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Что она и делала, не стесняясь и не отводя взгляда. Миролюбивый Николай, который к женщинам относился обычно снисходительно-покровительственно или (в самом крайнем случае) безразлично, почувствовал непривычное раздражение. Он скрипнул зубами и постарался ответить максимально равнодушно:

- Да вот, мимо проходил.

- А-а-а… Ну, тогда ладно. А то я уж решила, что снова вам чем-то помешала, и вы меня нашли даже здесь. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Говорила она без раздражения, даже довольно приветливо, и Николай никак не мог понять, зачем вообще она подошла к нему. Могла бы сделать вид, что не узнала. Что было бы вполне объяснимо: при их первой встрече он был одет совершенно иначе.

В этот момент из дверей на улицу высыпала небольшая и, видимо, последняя группка балерин. Николай начал через голову хозяйки бультерьерихи вглядываться в лица вышедших в надежде всё-таки увидеть Женю. Но тут малознакомая собачница повела себя так, словно была очень даже близкой знакомой: прижалась к его руке, просунула ладонь ему под локоть и потянула в сторону метро, щебеча странным, не похожим на её обычный, голосом:

- Уже очень поздно. Пора домой. А то ляжем заполночь, не выспимся, а завтра поваляться подольше не удастся. Да и вряд ли получится заснуть сразу… - в её интонации послышались игривые нотки.

Николай ничего не понял, раздражился ещё сильнее и хотел откланяться, но барышня оказалась довольно сильной и вырваться сразу так, чтобы никто не заметил, не получилось. Пришлось пройти с ней пару десятков метров. За это время странная хозяйка бультерьерши успела спросить:

- Вы на машине?

- Да, - признался растерявшийся Николай.

- Будьте добры, подбросьте меня до дома. Мы ведь с вами где-то по-соседству живём… - тут она осеклась и  неожиданно участливо поинтересовалась: - Или вы кого-то встречали? Я не ломаю ваши планы?

Николай уже заметил, что последняя стайка балетных девушек рассеялась по тёмной улице. Кто сел в поджидающие машины, кто-то в подъехавший троллейбус. Ждать было больше некого, не догонять же артисток, в самом деле, и он со вздохом пробурчал:

- Нет, никого я не встречал. И могу подвезти вас. Моя машина за углом.

Хозяйка бультерьерши оглянулась на служебный вход и обеззаруживающе улыбнулась ему:

- Спасибо!

При этом её рука погладила его предплечью. Николай манёвра не понял и чуть напрягся. Доступные женщины и оголтелые кокетки ему никогда не нравились. Но в своей стойкости он был уверен, знал, что на провокцию не поддастся, поэтому сделал вид, что ничего не заметил и повёл хозяйку бультерьерши к своей машине. В последний момент, уже поворачивая за угол, на крыльце служебного входа в театр он заметил мужчину, который смотрел им вслед. Так-так… Здесь, похоже, не доступность или кокетство, а воплощение в жизнь плана по вызыванию приступа ревности. Ну, это всегда пожалуйста. Николаю что? Ему несложно помочь женщине. Даже не слишком приятной ему женщине. Хотя и вполне симпатичной.