Глава 1 (4)

Глава 1(4)

Липатов

Тоненькая улыбчивая девочка встала на цыпочки и поцеловала Николая оказавшимися неожиданно влажными и большими губами. Странно… Ему её губы всегда казались очень аккуратными и красивыми. Как же она умудрилась поцеловать его так, что чуть ли не всё лицо стало влажным? Николай вздрогнул от неожиданного ощущения, открыл глаза и фыркнул.

Совсем близко, буквально в нескольких сантиметрах от кровати приплясывал счастливый Вован. Его маленькие, но при этом удивительно выразительные глазки смеялись, а большущий язык то вываливался наружу, то с чавканьем втягивался в пасть.

- Владимир Николаевич, так это ты меня целуешь с утра пораньше?

Вован, уловив ласковую интонацию, ухмыльнулся и припал на передние лапы, приглашая поиграть невесть откуда взявшимся мячиком.

- Вов, ну не сейчас, - подвинул его крупной ладонью Николай. – Дай я хоть умоюсь. И вообще, на улице поиграем. Бери свой мячик и иди собирайся.

Николай встал и не оглядываясь пошёл в ванную. Он знал, что умница Вован всё понял и тут же направился на поиски поводка. Следовало поторопиться, чтобы оправдать надежды пса и при этом не опоздать на работу.

В сквере было пустынно. Большинство собачников уже погуляли и разошлись, а мамы с детьми ещё не высыпали на новую площадку, недавно обустроенную в самом центре сквера, на тихой уютной полянке. Поэтому Николай спокойно спустил Вована с поводка, а сам неспешно побежал любимым маршрутом.

Вообще-то, Вована можно было смело спускать с поводка даже в центре Москвы во время какого-нибудь многолюдного народного гуляния: бультерьер был прекрасно выдрессирован и обладал удивительно спокойным и доброжелательным нравом. Но наружность у него была самая что ни на есть бультерьерская. Мощное тело, крепкие лапы, аккуратная голова и пронизывающих взгляд маленьких глазок пугали не знакомых с ним окружающих до потери пульса и предобморочного состояния. Вот и приходилось надевать на добрейшего Вована намордник и отпускать попастись на свободе только если в обозримом пространстве не было людей. Сегодня им повезло, поэтому Вован радостно носился кругами, то и дело ныряя в голые кусты, чтобы изучить обстановку, и без интереса поглядывая на наглых ленивых голубей.

Мокрые жёлто-коричневые листья скользили под ногами, лёгкий туман постепенно рассеивался, город звучал в отдалении, и Николаю было хорошо бежать, вдыхать сырой прохладный воздух, то и дело перепрыгивать через лужи и думать о том, как вечером поедет в гости к своим друзьям Валдайцевым…

Сердитый женский вскрик он услышал сразу и тут же заозирался, отыскивая глазами Вована. Тот обнаружился у самой дороги, рядом с девушкой, которая держала на поводке другого бультерьера, и вертелась вокруг него, не давая Вовану подойти к собрату и поздороваться.

- Не бойтесь, он добрый и не драчливый! – крикнул Николай и скомандовал:

- Вован! Ко мне!

Пёс растерянно глянул на хозяина, сделал пару шагов по направлению к нему, но тут же вернулся обратно, точно его что-то держало.

- Вот ведь гадство! – выругался уже всё понявший Николай и побежал на помощь. - Против природы не попрёшь...

Схватив Вована за ошейник, Николай осуждающе посмотрел на собачницу. Это была симпатичная особа немного за тридцать. И в другой ситуации она бы наверняка понравилась Николаю. Тем более, что и собака у неё была той же породы, что и Вован, а больше любителей бультерьеров в их краях не наблюдалось. Было бы интересно побеседовать с ней, обсудить то, что понятно и любопытно только им, бультерьероводам. Но женщина хмурилась, прятала за себя свою питомицу и громко шипела сквозь зубы:

- Вы почему своего кобеля с поводка спустили? Я не знала, как от него отбиться! А вы спортом занимаетесь и не смотрите за ним! Разве так можно?

- Барышня, милая, - пробурчал Николай, старательно сдерживая подступающее раздражение. – Что ж вы с течной су... с-собакой здесь гуляете?

- А где нам гулять?! – тут же обиделась «барышня». – От ваших кобелей нигде проходу нет. И так уже по самому краешку, вдоль дороги ходим! И тут одолели!

Николай вздохнул. В принципе, сердитая «барышня» была права. Единственный в их районе сквер был довольно маленьким, а больше мест для прогулок не имелось. Зря он на неё сорвался. Извиниться, что ли? Он уже разлепил сухие после пробежки губы, чтобы неумело попросить прощения, однако тут хозяйка бультерьерихи уже тише, но по-прежнему сердито добавила:

- И вообще, мы могли и не ждать, пока вы соизволите обратить внимание на вашего Вована… - Имя собаки из её уст прозвучало почти как ругательство. – А пойти домой. Нам уже давно пора. Просто мне было жаль вашего кобеля. Побоялась, что он за нами увяжется и под машину попадёт. Знала бы я, что вы такой грубиян…

- И что тогда? – ледяным голосом произнёс Николай и уставился на неё не менее ледяными глазами. До него доходили слухи, что некоторые подчинённые считают его взгляд в минуты гнева равным по силе воздействия взгляду  услышавшего команду «Фас!» Вована. Николай этим даже немного гордился. Так, совсем чуть-чуть… - Если бы знали, то не пожалели бы ни в чём не повинного пса и спокойно отправились домой, наплевав на то, что он может погибнуть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Барышня» собралась было что-то сказать, но осеклась, сердито сверкнула серыми глазами, повернулась на каблуках и быстро зашагала прочь. Её бультерьериха посеменила следом, то и дело оглядываясь.

Николай опустил взгляд на замершего у его ног Вована. Тот беспрекословно выполнял данную ему команду сидеть, но вид у него при этом был страдающий.

- Что, старина? Понравилась тебе эта малышка?

Вован вздохнул.

- Согласен, хорошенькая. Но хозяйка у неё просто караул. Так что прости, приглашать их в нашу компанию мы не будем. И не обижайся. Лады?

Вован покосился на хозяина и промолчал.

- М-да… - протянул Николай, недовольно посмотрел вслед сердитой «барышне» и направился обратно в сквер. Вован привычно потрусил рядом. Прогулка продолжилась по обычной схеме: пробежка, занятия на тренажёрах, занятия на оборудованной собачьей площадке, игра в мячик, снова пробежка. Однако настроение Вована явно изменилось. Да и самому Николаю отчего-то было невесело. Что-то мешало чувствовать привычное умиротворение и удовлетворённость жизнью. Поэтому домой они вернулись раньше, чем планировали. Николай помыл Вовану лапы, поставил на специальную подставку миску с кормом и набрал номер Валдайцевых. От весёлого голоса Ангелины ему сразу стало легче, и он спросил:

- Линуш, я приеду вечером?

- Конечно, Коленька! - обрадовалась та. - Ребята тебя ждут. И мы с Вадимом тоже. Соскучились. Надеюсь, ты с Вовчиком?

- Куда ж я без него?

- Вот и отлично! Хорошо, что предупредили. Я запеку ваше любимое мясо. Вовчику без соли и перца, разумеется.

- Линуш, скажи своему полковнику, что ему сказочно повезло с женой, - попросил Николай. - Или нет. Я ему сам скажу. А то вдруг он не в курсе.

- Он в курсе, - ласково засмеялась Ангелина. - Приезжай скорее.

- В семь буду.

- Отлично. Вадим обещал быть в восемь.

- Как раз мы успеем с тобой посекретничать. Я хотел тебе кое-что рассказать.

- Договорились. Целую, Коленька... - В трубке раздался протестующий детский вопль.

- Это наши чада требуют добавить, что они тоже тебя целуют, - пояснила Ангелина.

- И я вас целую. И ужасно хочу, чтобы вечер наступил поскорее.

- Не-не-не! Не торопи! Я мясо не успею приготовить.

- Да ну его, мясо. - Николай поймал себя на том, что улыбается. 

- И ничего не ну, - возмутилась Ангелина. - Вы с Валдайцевым и так забыли уже, когда нормально питались. Короче, отправляйся на работу, Колюнь. А оттуда сразу к нам. - И в трубке раздались гудки. Николай засмеялся и достал из шкафа купленные накануне подарки для младших Валдайцевых, чтобы не забыть взять их с собой. Вечер обещал быть лучшим за последнее время. А про бультерьровую "барышню" он уже забыл. Ну... Почти забыл...

Счастливый Владимир Николаевич выглядит примерно так: