Глава 13 (3)

Глава 13 (3)

Талипов

Когда за начальником охраны закрылась дверь, Лиза (Артём теперь в мыслях называл её только так или «моя прима») ещё пару секунд постояла молча. И Артём тоже молчал, опасаясь, что она сейчас вспомнит о своём незваном госте, и возникшее между ними ощущение близости (хотя, конечно, может, это только одному ему так казалось?) исчезнет. Наконец Лиза отмерла, посмотрела на него извиняющимся взглядом и сказала:

- Ну, я пойду, пожалуй.

И Артём решился:

- Позвольте я вас провожу, Лиза.

Сказал и внутренне напрягся, ожидая, что она откажет или даже напомнит, что они не в тех отношениях, чтобы он называл её по имени. Но его прима неожиданно кивнула:

- Конечно. Только мне нужно минут пять, чтобы собраться.

- Через пять минут я буду ждать вас внизу, у выхода.

И она снова кивнула:

- Договорились.

К себе в кабинет Артём ворвался чуть ли не бегом, быстро собрался, схватил с вешалки пальто и шарф и кинулся вниз, боясь, что она передумает и уйдёт без него. Лизы ещё не было. Он надеялся, что именно ещё, а не уже, и встал так, чтобы увидеть её, как только она появится на лестнице.

Долго ждать не пришлось. Зацокали каблучки, и показались длинные ноги в узких голубых джинсах, летящие полы пальто, вся тонкая, гибкая фигура, распущенные светлые волосы и… улыбка. Так выглядела бы принцесса Изольда, живи она в двадцать первом веке. Артём шагнул навстречу и с трудом подавил желание раскинуть руки. Если он очень постарается, у него появится такое право: ждать, а потом раскрывать навстречу его приме объятья и чувствовать, как она с готовностью ныряет в них. Но это будет (обязательно будет!) позже. А пока он должен заслужить это право. И вряд ли это будет легко. Однажды Лиза сама обнимала его, а он...

Ну, вот. Они знакомы так недолго, а он уже страшно жалеет о том, что тогда, ночью, аккуратно снял руки Лизы со своей шеи и отвёл её в номер. Ах да, ещё ждал под дверью ванной, чтобы убедиться, что она там не утонула и не упала. А потом ещё всю ночь спал у двери в номер. Какой же он был дурак…

Артём хмыкнул и мотнул головой, не соглашаясь сам с собой. Нет, всё правильно он тогда сделал. Ошибись он, поступи по-другому – и точно ничего бы не было. То есть, один раз, возможно, и было, если бы Лиза не заснула, конечно, или не пришла в себя. Но и только. Не простила бы она ему неразборчивости и готовности воспользоваться её слабостью. Никогда не простила. Зато сейчас у него есть шанс. Какое счастье, что он тогда остановился.

И Артём протянул как раз сбежавшей вниз Лизе руку. Всего лишь жест вежливости. Не более. И она оперлась на неё. Всего лишь ответный шаг воспитанной девушки. Но Артём снова (уже в третий раз за последний час!) сжал её тонкие пальцы. И она снова (во второй раз!) не отняла руки. 

- Чувствую себя, как будто сбегаю с уроков, - весело сказала Лиза. – У меня крайне редко бывают выходные.

- У меня почаще. Но сейчас я чувствую себя так, словно подбил на то, чтобы сбежать с уроков самую красивую девушку класса, - ответил Артём.

Лиза быстро глянула на него и улыбнулась:

- Побежали скорее, пока нас никто не застукал!

На крыльцо они выскочили, смеясь. Потеплело, с неба сыпал то ли мокрый снег, то ли ледяной дождь. И ступени покрылись прозрачной скользкой глазурью. Лиза с разбегу вылетела на них и забалансировала отчаянно, стараясь удержать равновесие, Артём тут же  прижал свою приму к себе. Крепко-крепко. Чтобы не упала. И чтобы почувствовала, как всего за несколько дней стала нужна ему. Он был готов к гневной отповеди или холодному взгляду. Но вместо этого Лиза вдруг снова рассмеялась:

- Гололёд застал меня врасплох. А вы только что спасли театр от больших проблем. И от очередной волны статей про «звездопад».

- Готов заниматься этим на постоянной основе. – Артём подставил ей локоть, и она с благодарностью уцепилась за него:

- Мне кажется, вы приглашены в «Улановку» несколько в другой роли. А охранять нас от всяких неприятностей должен Николай Николаевич и его подчинённые, а вовсе не вы.

И Артём с изумлением понял, что она, похоже, флиртует с ним. Да, легко и еле заметно, но ведь флиртует. И он с готовностью подхватил эту игру:

- Ну, Николай Николаевич слишком занят другой балериной…

Лиза, которая только что мелко-мелко семенила на своих высоких каблуках, поскальзывалась, висла на нём и смеялась, остановилась, повернулась к Артёму всем корпусом и серьёзно спросила:

- Вы тоже заметили?

- Что Николаю Николаевичу нравится ваша Бо? Да, заметил. Это сложно не заметить.

- Ну, слава Богу! – обрадовалась Лиза и снова потащила вперёд. – А то я опасалась, что мне кажется. Но раз даже вы заметили…

- Это прозвучало примерно так: «раз даже такое бесчувственное бревно, как вы…», - фыркнул Артём и добавил: - А ведь я вообще-то не так чтобы совсем толстокожий. И, кстати, даже имею некоторое отношение к искусству…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- И, кстати, непосредственное, а не некоторое, - остановила его Лиза. – Мы с Бо были на вашей выставке. Вы пишете удивительные картины. Мы с трудом заставили себя оторваться и уйти домой. А то на нас уже косо поглядывали сотрудники галереи.

Артём смутился и тут же честно, а не в качестве ответной любезности ответил:

- А вы удивительно танцуете. На меня косо поглядывала почти вся труппа, пока я стоял в кулисе и таращился на вас, не в силах отвести взгляда. А ведь это они ещё не видели, что было со мной, когда я впервые увидел вас танцующей, - решился на откровенность Артём.

- Ой, мой троллейбус! – вскрикнула тут Лиза, отпустила его руку и, быстро-быстро переступая, чтобы удержаться на ногах ,помчалась к остановке. Растерявшийся от неожиданности Артём не сразу бросился вдогонку и, разумеется, опоздал. Она в последний момент успела впрыгнуть в салон троллейбус, двери захлопнулись. И через стекло Артём увидел смеющуюся Лизу. Она помахала ему рукой. А он зачем-то ещё долго шёл за уехавшим троллейбусом, утешая себя тем, что завтра обязательно увидит Лизу. Нужно только ночь пережить.

На следующий день первым, что увидел Артём, включив перед выходом из дома, компьютер, были их с Лизой снимки в новостной ленте. Снимали издалека. В темноте театрального двора видно их было не  очень хорошо, но всё же вполне достаточно для того, чтобы можно было узнать приму Лагутину и художника Талипова. Для ясности фотографии были подписаны: «Роман Елизаветы Лагутиной и Артёма Талипова подтверждён», «Сомнений больше не осталось», «Жаркие объятья в театральном дворе».

Удивительно, но автор подписей почти не преувеличивал, ракурс съёмки был таким, что казалось, Лиза и Артём и правда обнимаются и чуть ли не целуются. Артём захлопнул компьютер и, не позавтракав, выскочил из дома и помчался к театру. Ему в голову пришла одна мысль, и он хотел срочно обсудить её с другими участниками их неожиданно образовавшейся следственной группы. Да и просто увидеть Лизу хотелось нестерпимо. Ночь без неё показалась ему бесконечной.