Глава 17
Глава 17
Все замерли. Артём, не понимавший, откуда и когда Николай узнал о Матильде, посмотрел на Лизу и Бо. Бо смотрела на Николая, а Лиза на самого Артёма. Ещё днём все они были уверены, что в отравлениях виновен Кокосов. А теперь откуда-то выплыла его бывшая жена.
- Какая интересная версия! – убедительно восхитилась Матильда. – И как и за что я ему мщу?
- Ну, за что, вам виднее. Я не настолько близко знаком с участниками драмы, чтобы строить предположения. Мой источник уверен, что за разрушенные надежды. Но это только его мнение. А как? – Николай сделал паузу. – Надо сказать, что довольно изящно и оригинально. Вы подарили ещё Антонине Рыбаченко сервиз, который обработали каким-то ядом накопительного действия. Чем чаще Рыбаченко использовала эту посуду, тем хуже ей становилось. В итоге несчастная балерина упала во время спектакля, сильно травмировалась и больше не может выступать. А сервиз вместе с гримёркой достался следующей приме – Милене Иваницкой. С тем же результатом. После неё сюда переехала Елизавета Лагутина. Но тут вам не повезло. Лиза редко пользовалась сервизом, да и недолго. Значительный вред яд не успел ей причинить. А потом вмешался ваш бывший муж. Надо сказать, видимо, очень умный человек…
Николай посмотрел на Романа Афанасьевича.
- Как вы догадались?
- Я не догадался, а предположил, - покачал тот круглой головой. – Я переманил Елизавету Александровну к нам и чувствовал ответственность за неё. Вот и забегал время от времени, чтобы проведать, узнать, как дела. И в тот день зашёл. Мы заговорили о её самочувствии. И я вдруг подумал, что симптомы-то и у Тони, и у Милены, и у Лизы одни и те же. Похожие на отравление. А я где-то давным-давно читал, про то, как в средние века умудрялись травить, смазывая отравой лезвие ножа с одной стороны. И одна половина куска мяса, например, оставалась безопасной, а вторая становилась смертельной. И мне пришло в голову, что могли отравить посуду. Я видел этот сервиз и у Тони с Миленой. Ну, или ртутью.
- Вот как? – удивился Николай.
- Ну да. Поэтому я и увёл и увёл Елизавету Александровну из гримёрки. Глупо, наверное, пятью минутами пребывания здесь больше, пятью меньше... Вряд ли это было принципиально. Но в тот момент я был так потрясён, что ни сам не мог здесь находиться, ни Лизочку подвергать такой опасности тем более не мог! А потом постарался как можно скорее отправить её на отдых. А перед этим сделал дубликат её ключа и, когда она уехала, пригласил специалистов, чтобы они проверили здесь всё.
- Яд и правда оказался на посуде?
- Да.
- И почему вы не предприняли ничего? – Николай строго посмотрел на поникшего Кокосова. Остальные тоже не сводили с него глаз. И только его бывшая жена с насмешкой на красивом лице изучала мысок собственной туфли.
- Я догадался, кто мог сделать это.
- Как? – изумился Калинин.
Кокосов посмотрел на него потерянно и объяснил:
- Позвонил Тоне Рыбаченко и спросил, откуда у неё сервиз. Ну, она и сказала про Матильду. Она, оказывается, ходила к ней как к психологу. Матильда ещё рабоатая здесь решила получить психологическое образование. И нашла себя в этом. Она и правда хороший психолог. Многие наши девочки со своими проблемами бегали к ней. И Тоня в том числе. Ну, я и понял, кто, возможно, виноват во всём.Поэтому я нанял именно вас, Николай. Вадим Дмитриевич мне сказал, что вы очень компетентны, решительны и умны. И я надеялся, что мы с вами общими усилиями сможем уберечь Елизавету Александровну и остальных…
- Я в театре уже несколько дней, - неодобрительно напомнил директору Николай. – И вы мне ещё ничего не рассказали.
- Я присматривался к вам… А сам приглядывал за Елизаветой Александровной… Ну, и… я не был уверен. Никак не мог понять, зачем Матильде вытворять такое.
- Да потому что для тебя театр оказался дороже меня! – презрительно сказала вдруг бывшая балерина.
- Но Тиль! – воскликнул Кокосов. – Тиль, это не так!
- Как же не так, когда мы с тобой собирались уйти из театра одновременно? – процедила та, к кому он так трогательно обращался. – Ты же сам мечтал, как мы отправимся в бесконечное путешествие. А потом, когда я ушла из театра, сказал, что ты не можешь бросить всё. Что театр твоя жизнь…
- И вы решили разрушить его жизнь? – тихо спросил Николай. - Как вам удавалось снова и снова наносить яд? Ведь он же съедался, смывался.
- В сервизе много предметов. Я просто намекнула сначала Тоне, а потом и Милене, что желательно не пользоваться одними и теми же тарелками и чашками постоянно, а менять их. Глупые девочки охотно верили во всякую чепуху. И были рады стараться. А Милене я и вовсе велела принести сервиз, дабы провести с ним обряд, призывающий здоровье. Ну, и провела, повторно нанесла яд. А она ни о чём не догадалась. Принесла, оставила, через день забрала и снова ела из него и травила сама себя. Балерины редко отличаются умом. Я ответила на все ваши вопросы? - неожиданно весело спросила Матильда, встала и подошла к Николаю.
- Вы мне нравитесь, смелый и умный мальчик. Но на этом сеанс разоблачения я прерву. Вы ничего не докажете. У вас нет улик. Только догадки. Кто бы ни был ваш источник, он предоставит вам только досужие сплетни и собственные домыслы. Да и балерины не умерли. А обработать сервиз мог кто угодно. Войти в гримёрку наверняка не так трудно, как может показаться. – С этими словами Матильда обошла неподвижного Николая и распахнула дверь. - И выключите вы свой диктофон. Я откажусь от всех своих слов. Скажу, что проводила психологический эксперимент. Я довольно известна в наших кругах, мне поверят. А ты, Ромусик, запомни, что не стоит плевать против ветра. – Матильда картинно замерла в дверях, окинула их победным взглядом и шагнула за порог.
- Пропустите её! – громко приказал вдруг Калинин своим подчинённым, дожидающимся снаружи. Все, кроме Николая, с непониманием посмотрели на него.
- Она права, - спокойно сказал Калинин. – Мы ничего не докажем. Да и не нужно это. Думаю, она больше не побеспокоит никого из нас.И Николай тоже так думает.
Николай молчал.
- Но как же Тоня, Милена? – растерянно спросила Лиза.
- Мы обеспечили им лучшее лечение. И они будут получать его, сколько потребуется, - пообещал Калинин. – А потом мы подумаем, как помочь им устроить дальнейшую жизнь. Ни Антонина, ни Милена не будут обижены.
- Но… - хотел сказать что-то Кокосов, но осёкся. Смотреть на него было больно.
Едва Калинины, главреж, Кокосов и Давыдов ушли, Кристина тоже сделала попытку отправиться к себе. Никто её не останавливал, словно забыв о порванных эскизах, фотографиях и информации, которую она передала журналистам. Только когда она была уже в дверях, Николай негромко сказал ей в спину:
- Если не прекратите устраивать подлости, то закончите очень плохо, Кристина. Превратитесь в такое же чудовище, как Матильда.
От этих слов балерина вздрогнула и, обернувшись к ним с ужасом в глазах, попросила:
- Не сообщайте в полицию, умоляю.
- Не будем.
- Спасибо…
Кристина затравленно кивнула.
- Можно я пойду?
- Идите. И не забывайте о том, что я вам сказал. А я прослежу за этим.
Когда за ней закрылась дверь, стало совсем тихо.
- Коль, а ведь Калинин не прав. Доказательств не так мало, - отмер Артём. – Почему он не хочет, чтобы мы сдали Матильду полиции?
- Думаю, он сам решил разобраться с ней. Боится за репутацию театра. А ещё Матильда старая подруга его жены. Они когда-то вместе учились в хореографическом училище. Сегодня даже на спектакль пришли вместе.Чего я, кстати, не ожидал. Ещё голову ломал, как бы заманить эту Матильду к нам. А когда звонил Калинину с просьбой выделить нам в помощь нескольких человек, тот обмолвился, что с ним и его женой на спектакль приедет добрая знакомая. Я невзначай поинтересовался её именем. Ну, и так всё сошлось.
- Откуда ты знаешь про то, что они подруги? - спросила Бо.
- Всё от того же источника, бывшей уборщицы Авдотьи Михайловны, о которой вы тут как-то говорили с Лизой. Когда ты, рассказала, что узнала о Калининых у капельдинерш, я подумал, что уборщица может знать ещё больше. На неё ведь и внимания наверняка почти никто не обращал, не стеснялись её особо. А она в театре много лет. Ну, я и взял её телефон в отделе кадров и позвонил. Старушка оказалась бесценным источником важных сведений. Нужно будет съездить к ней с цветами и тортом, поблагодарить.
- Правильно, я поеду с тобой, - вызвалась Бо.
- Я тоже, - поддержала Лиза и тут же замерла с открытым ртом:
- Послушайте! Но откуда ключ от моей гримёрки у Дениса Васильевича? И зачем он ему?
- А вот вы сами у него и спросите Лиза. Думаю, вам он скажет. А мне смущать пожилого человека не хочется.
Лиза медленно кивнула:
- Хорошо. Я спрошу. Вот прямо сейчас пойду и спрошу.
- Идите.
- Я с тобой! – поднялась Бо.
- Не нужно. Пусть они поговорят с глазу на глаз, - остановил её Николай. И Лиза вышла.
Лиза вернулась через несколько минут. Лицо её было бледным, но глаза смеялись.
- Ну? Что? – тут же выпалила Бо, которой ожидание далось тяжелее всех.
- Они настоящие дети, наши старики! – рассмеялась Лиза. - Один хотел уберечь - и стащил ключ. Другой - порадовать. И сделал то же самое.
- То есть?
- Денис Васильевич решил, что мы с Артёмом собираемся… - Лиза запнулась. – Ну…
- Пожениться? – подсказал ей Артём.
- Ну да, - кивнула Лиза смущённо. – Вот, он и решил сделать нам сюрприз. А для этого ему и понадобился ключ. Он сходил к завхозу, узнал, что у меня новый замок и ключа от него ни у кого, кроме меня, нет. И решился на преступление, как он сам сформулировал, краснея и заикаясь.
- Узнаю Дениса Васильевича, - улыбнулся Артём.
- А какой хоть сюрприз? – заинтересовалась Бо.
- Он мне не признался. Сказал только, что это не оправдывает его, отдал дубликат и пообещал, что сюрприз я увижу в день свадьбы.
- Умеет держать интригу наш Денис Васильевич, - восхитилась Бо.
А Артём спросил:
- Надеюсь, ты его простила?
- Ну, конечно! – всплеснула руками Лиза. – Он же, как ребёнок. На него совершенно невозможно сердиться!
- А он, между прочим, в разговоре со мной называл детьми артистов балета.
- Да, мы такие, - согласились, переглянувшись, Лиза и Бо.
- А он, видимо, от вас заразился, - хмыкнул Артём.