Глава 3(1)
Глава 3(1)
Царицына
Мама всегда хотела, чтобы Бо стала балериной. Способности у девочки были, хоть и невеликие, по мнению старой преподавательницы школы искусств, находившейся рядом с их домом, но тем не менее оказавшиеся вполне достаточными для того, чтобы поступить сначала на танцевальное отделение в эту же школу, а в десять лет – уже в Московское хореографическое училище.
Сама Бо про себя всё знала с детства и никогда не обольщалась, хотя танцевать любила и училась с удовольствием. Но среди её одноклассниц были те, на кого даже педагоги смотрели особыми, чуть затуманенными взглядами. Словно видели их большое будущее. Бо прекрасно понимала своих учителей: несколько девочек и пара мальчиков даже в самом начале обучения явно выделялись из всех учеников. И если многие завидовали им, то Бо искренне восхищалась. Она вообще умела восхищаться чужими достоинствами, заслугами и талантами и при этом обладала ещё более редким умением трезво оценивать свои.
Поэтому, возможно, и в училище, и потом в театре чувствовала себя вполне комфортно. Ведь её самооценка совпадала с реальным положением вещей. И страдания многих кордебалетных барышень, их злые пересуды за спинами солисток и вызванные неудовлетворённостью положением склоки Бо никогда не касались. Она была словно выше и чуть в стороне от этого.
К счастью, в целом в труппе всё же царила относительно доброжелательная атмосфера. Не без ссор и обид, конечно, но и не так чтобы совсем уж террариум. А когда в «Улановку» пришла Лиза, и вовсе стало хорошо.
Новенькая прима Бо понравилась сразу. Очень одарённая и при этом довольно простая, смешливая, умеющая пахать так, что многим становилось страшно за неё, она явно потом и кровью, а не склоками и интригами заслужила своё место в труппе и на сцене. К артисткам кордебалета Лиза относилась тепло, с симпатией. Правда, некоторые посчитали это неискренностью и приспособленчеством, но Бо всегда мало интересовалась мнением окружающих и доверяла своему. Вот и решила, что Лиза заслуживает уважения. Ей на правах старшей и хорошо знающей всё закулисье «Улановки» даже хотелось взять Лизу под опеку. Но где была сама Бо, и где новенькая? Барышня из кордебалета и солистка с уже прозвучавшим в балетном мире именем. Поэтому навязываться она стала. Да это и оказалось ненужным.
Всё получилось само собой.
В тот день во время утренней прогулки, бегая по траве, повредила лапу об осколок бутылки Бу. Бо услышала короткое взвизгивание и увидела, что собака, сильно захромала. На асфальте за ней оставались кровавые пятна. Бо позвонила в театр, предупредила, что опоздает на репетицию, поймала такси, и повезла Бу в ветеринарную клинику.
В маленьком холле было много хозяев с питомцами. Как тут же объяснили взволнованной Бо, оперировали собаку, сбитую машиной, и почти все врачи были заняты на этой сложной операции, поэтому все остальных направляли в единственный работающий на приём кабинет.
Женщина-регистратор оценила рану Бо и пообещала:
- Я попрошу заняться вашей собачкой побыстрее, но всё равно придётся подождать.
- Спасибо! – искренне поблагодарила Бо, нашла в углу свободное место и села, прижимая к себе увесистую Бу.
Бо нервничала, опасаясь, что собака потеряет много крови и к тому же будет злиться главный режиссёр. В тот день в театре телевидение собиралось снимать генеральный прогон нового спектакля, который ставил приглашённый итальянский постановщик, знаменитый и скандальный. И всё бы ничего, не прима же она, но спектакль был современным, с чётким, геометрическим рисунком. И отсутствие хотя бы одной из балерин бросалось в глаза.
Зажимая кровоточащую лапу стремительно промокающими бумажными платками, Бо с трудом выудила из сумочки телефон и стала набирать номер матери, но вспомнила, как накануне та рассказывала ей, что с утра отправляется в гости к подруге в Домодедово. Даже если бы совесть позволила Бо испортить маме запланированную поездку, та всё равно не добралась бы до клиникеи раньше, чем за два часа.
Тут растворилась дверь одного из кабинетов, и в коридор высокий быстро вышел светловолосый парень.
- Валь! – окликнула его регистраторша. – У нас здесь собачка с раной лапы. Посмотрите её первой, а то кровь никак не останавливается.
Парень кивнул:
- Где она?
- Мы здесь! – подскочила обрадованная Бо и благодарно кивнула на регистратурной женщине. Та улыбнулась.
Молодой врач осмотрел Бу и покачал головой:
- Сильно располосовала, да ещё и в нескольких местах. На «розочку», что ли, наступила?
- Как вы догадались? – удивилась Бо, которая, прежде чем мчаться в клинику, в стриженной траве сквера без труда нашла разбитое горлышко бутылки и выкинула в урну, чтобы не покалечились другие собаки или, не дай бог, дети.
- Мы с таким регулярно сталкиваемся, - вздохнул врач, а его помощница покивала.
- Придётся зашивать. Но работа долгая и кропотливая, а собачка серьёзная, поэтому будем делать общий наркоз.
- А ей не повредит?
- Нет. Сердечко у неё хорошо работает, температурки нет. Так что проблем быть не должно.
- А я нужна во время операции? – в душе Бо шевельнулась надежда, что она всё же успеет на съёмку.
- В принципе, нет.
- Тогда могу я уехать ненадолго? Я телефон вам оставлю на всякий случай. Вы мне позвоните, пожалуйста, когда нужно будет забирать Бо. И я тут же примчусь, работаю совсем рядом…
- Да пожалуйста… - пожал плечами парень и сделал Бу укол. – Только оплата вперёд. Потом, если будет необходимость, доплатите, но основную сумму сейчас, пожалуйста…
- Да-да! Конечно!
- Тогда давайте дождёмся, чтобы собачка заснула, и мы приступим.
- Спасибо! Спасибо, доктор…
Через двадцать минут Бо выскочила из клиники и бегом помчалась к театру.