Глава 18. Сладкое слово «люблю»
Коктейль «Настоящая любовь»
Состав:
• банановый ликер - 50 мл;
• сливочный ликер - 50 мл;
• ананасовый сок - 100 мл;
• взбитые сливки для украшения.
Рецепт: взбить ингредиенты в шейкере с колотым льдом и украсить взбитыми сливками.
Несмотря на июль по календарю, погода стояла ветреная и прохладная. Еще неделю назад в баре “Градус Баллинга” благодаря такой погоде было бы битком. Особенно в обед, как сейчас. Но нынче старый бар был пуст. Силуэты лишь двух человек мелькали за грязными стеклами окон: хозяйки и бармена. Оба приехали сюда ненадолго. Решив утром все свои вопросы в страховом агентстве, Катерина Виноградова вызвонила верного Гришку, и теперь вдвоем они ждали гостя.
Можно было обойтись и без Гриши, справляться без группы поддержки Катя умела. Однако гость был уж очень специфический. Боясь потерять контроль над собой и довести дело до нанесения тяжких телесных повреждений, Виноградова решила подстраховаться.
- В случае чего - держи меня крепко! - прозвучало короткое ЦУ для бармена.
Тот хмыкнул, дескать: “Удержишь Вас, как же!”, но рукава все же закатал.
И вот теперь оба ждали. Раньше Катя и не подумала бы, что сидеть без дела в любимом баре может быть так сложно. За суетой минуты пролетали экспрессом. “Ту-ту!” - и день пролетел. Сегодня все было иначе. Чернота вокруг и горький запах гари гнали прочь. Все, что было дорого, поблекло под густым слоем сажи. Мебель, стены, потолок - все казалось чужим, диким. Лишь вывеска “Градус Баллинга”, как фантик от конфеты, осталась невредима.
Если бы у Кати были инструменты, лично сняла бы ее. В мусор! К черту! Не пожалела бы ни платья, ни маникюра. Ее бар не мог выглядеть так. Только не он. Сколько раз обещала бороться за него! Как противилась продаже! И для чего?
- Гриш, - она обернулась к бармену, - как думаешь, всегда важно побеждать?
Вопрос был дурацкий. Озвучив его, Катя тут же пожалела, но Гришка крутить пальцем у виска или смеяться не спешил.
- Смотря что на кону, - ответ был под стать вопросу.
- Самое ценное.
Совсем некстати вспомнился вчерашний поцелуй Романа, горячий, наказывающий и при этом горький. Не уйди Воинов сразу после него, скорее всего, оба спустили бы конфликт на тормозах. Примирение случилось бы в кровати или на диване в гостиной. Без победителей. Без проигравших. А утром стало бы неловко друг перед другом и еще больше туманно - в отношениях.
За неделю одиночества Катя согласилась бы и на туман. Никаких возражений! Вернулся, и слава Богу. Но кто мог подумать, что Воинов откажется от сладкого? Шепнуть: «Правда будет зависеть только от тебя», поцеловать и исчезнуть за дверью. В голове не укладывалось! Он наказывал так? Провоцировал?
- Вас, мужчин, не поймешь, - прогоняя ненужные сейчас мысли, Катя тряхнула головой. - То вам покой на блюдце подавай, то сдавай Рейхстаг.
Сказано было в полтона, но Гриша не был бы барменом, если бы не услышал.
- А вы якобы проще! – совсем забыв о субординации, он бессовестно рассмеялся.
- Гриша!
- Я что? – пожал плечами. - Вы сами начали!
Катя закатила глаза. Мало того, что нелепо было говорить на подобную тему, так еще и собеседник попался дерзкий.
- Ну ты и… – прижала ладонь ко лбу. - А без капитуляции совсем никак?
- А вот у него спросите? - бармен кивком указал на окно.
Даже на черно-белой фотопленке рассмотреть что-либо было проще, чем сквозь копоть на стекле. Как Гриша смог увидеть человека, а тем более узнать, для Кати так и осталось загадкой. Однако ей играть в “Угадай, кто” не пришлось. Часы на руке подсказали - время встречи подошло, а визитера она приглашала лично.
***
Петр Петрович вошел в бар уверенной твердой походкой. Почти как прежде. Не хватало лишь непринужденной легкости. Если раньше застройщик напоминал заплывшего жиром вальяжного кота, то теперь выглядел как коряжистый английский бульдог.
Эти маленькие изменения не остались для Кати незамеченными. Виртуозно скрывая собственное волнение, она просканировала взглядом своего гостя от макушки до пяток. Подозрение Воинова о том, что Игорь действовал не по своей инициативе, с вечера не давало ей покоя. Логика в этом была: страховая выплата спасала бар, но не Баренцева от долгов. Однако мысль, что за ее спиной Петрович сплел целый заговор, пугала своей масштабностью и коварством.
- Здравствуй, Катюша, - привычно охать, осматривая бар, Петрович не стал. - Рад тебя видеть.
- Здравствуйте. Не могу ответить Вам взаимностью, - Катя развела руками. - Благодарю, что приехали.
Уже привычный к «радушию» хозяйки бара, гость цокнул языком. Обычно после этого начинался монолог о Катином упрямстве, но, как и оханье, его Петрович сегодня тоже опустил.
- Весь во внимании, - впервые за все время знакомства они поменялись ролями. Капитуляцией разило за версту, и, судя по сосредоточенному взгляду Петровича, он уже ждал белый флаг.
Не тут-то было!
- Понимаете ли, в чем дело… - Катя решила зайти издалека. – Один нехороший человек подсказал моему бывшему мужу, как заставить меня продать бар.
Как и предполагалось, оппонент даже не моргнул.
- Не знаю, какие при этом использовались методы убеждения, возможно, долги были не только у бара… – Виноградова с противным скрежетом провела ногтем по стеклу, - … но, судя по черноте этих окон и стен, методы были выбраны правильно.
- Катерина, вы намекаете, что я?.. – гость выпучил глаза.
- Позвольте! – Виноградова помахала указательным пальцем. - Я не намекаю. Я рассказываю. Ситуацию.
- И все же мне не хотелось бы, чтобы…
- Петр Петрович, - Катя резко повернулась к нему и спокойным тяжелым взглядом посмотрела в упор. – Слово «поджог» и слово «подстрекательство» пахнут одинаково неприятно. Не правда ли?
Пелена бесконечной усталости в мгновенье ока слетела с лица собеседника. Без нее застройщик стал выглядеть на десяток лет старше и во много раз опаснее. Эдакая отечественная версия крестного отца.
Виноградовой даже стало не по себе. Она чуть не совершила ошибку - едва не оглянулась в сторону своего сегодняшнего защитника Гришки. Покер-фейс удалось сохранить чудом.
- Дорогая, - в голосе застройщика звенел металл, - рекомендую тщательнее подбирать выражения!
- Тщательность и расчет вам ближе? - Катя аккуратно прощупала грань дозволенного. Этого клиента нужно было обрабатывать осторожно: не довести до ярости, но и не выдать слабость. Слишком большая ставка стояла нынче на кону.
- Мне ближе деловой подход! И дорог мой труд!
- Уж в этом не сомневаюсь! - нараспев ответила Катя.
- Вы даже представить себе не можете, сколько сил и средств вложено в объект, завершить который Вы мне так упорно мешаете.
- Уйма! - собеседница обвела взглядом почерневшее помещение бара.
Намек попал в цель.
- Это уже слишком, дорогая.
Виноградова будто только и ждала, когда он произнесет это предложение.
- Да? - она подошла поближе. Пришла пора подсекать рыбку. - Слишком было мне, когда долги заставляли думать о продаже бара. Слишком было, когда кредиторы угрожали расправой. Слишком… Когда бар горел, - выждала паузу. - К счастью, теперь все позади.
Многозначительное завершение фразы отразилось богатой гаммой эмоций на лице Петровича. Он был сбит с толку и не успел это скрыть.
- Не хотите поинтересоваться, почему позади? - без улыбки, спокойно поинтересовалась Виноградова.
Петрович не ответил. Лишь губы сжались в нитку добела, выдавая, чего ему стоило молчание.
- Ваш исполнитель, - Катя наклонилась и зашептала на ухо, - забыл предупредить об одной важной детали, - переместилась к другому уху. - Бар был застрахован. Очень хорошо застрахован. Хватит и на возврат долгов, и на капитальный ремонт.
Кадык на горле Петровича дернулся. Мелочь, но она выдала его с потрохами. Приведи он сейчас хоть дюжину доказательств своей невиновности, Катя не поверила бы. Теперь точно.
Отвратительная правда ударила в грудь острой болью. “Ненавижу!” - мысленно прокричала Виноградова. Чтобы не вцепиться Петровичу в горло, пришлось сделать два шага назад, но это было единственное отступление, которое она себе позволила.
- Вам еще нужен этот бар? - голос казался чужим. Ничего женского и мягкого в нем не осталось.
- Да, - обреченный вздох.
- Я хочу за него ваш новый ресторан, - четко, как скороговорку, произнесла Катя. - Насколько я знаю, он почти готов.
Наблюдавший за словесной дуэлью Гришка удивленно разинул рот. Подрядчик такого предложения тоже явно не ожидал. Лицо его вмиг побагровело, а глаза стали огромными, как блюдца.
- Что? – прохрипел. - Ресторан за бар? Вы в своем уме?
- В своем.
- Да вы хоть понимаете, что на него уже есть покупатель? Дольщик!
- Ваш дольщик на прошлой неделе потребовал вернуть аванс и расторгнуть договор, - официальным тоном поправила Катя.
- Откуда…
- Но если мой бар вам не нужен, - Виноградова продолжила гнуть свою линию, - давайте еще подождем. Может, еще кто-нибудь пожелает сойти с дистанции.
***
Дорогой гость ушел, а Катя все еще не могла осознать, что дело сделано. Сердце колотилось, как у зайца. Руки, спрятанные в карманы платья, тряслись. В довершение ко всему жутко хотелось забраться в какое-нибудь кресло, подальше от всех, и уснуть. Идеальным вариантом было бы даже не кресло, а колени. Мужские. И не лишь бы чьи, а строго определенные. Она чуть не застонала от отчаяния, представив себя на этих коленях.
- А проигрывать не так уж и плохо… – пытаясь унять дрожь, Катя обняла себя руками.
- Это вы сейчас о ком? – Гриша весело рассмеялся и взглядом указал в сторону двери. Как и Катю, напряжение не отпускало его все время встречи. Адреналин бурлил, и теперь, когда дело было сделано, мозг отказывался нормально работать. Все вызывало смех. - О нем или о себе?
- О себе, конечно. Я только что продала «Баллинг».
- Это была сделка века! - новая волна хохота прокатилась по залу. - Петровича чуть удар не хватил!
- Гриша, а два проигрыша это уже система? – странную эйфорию бармена Катя, казалось, даже не заметила. - Я втянусь?
- Нет, Катерина Дмитриевна, система – это три, - Гриша лениво отмахнулся. - Два – легкий рецидив.
- Уверен? – с задумчивым видом Виноградова достала из сумочки смартфон.
- Действуйте, Катерина Дмитриевна! – Гриша будто знал, что задумала хозяйка - Сегодня ваш день.
После череды проблем поверить в “свой день” хотелось до чертиков! Хотя бы полдня! Тренированная неприятностями, Катя успела бы ухватить за хвост птицу удачи и ощипать до состояния окорочка. Только бы птица приблизилась!
- Если уж Петрович поддался… - лукаво усмехнулся Гришка.
- Может, ты и прав, - она закусила губу. - Но мне нужно подготовиться.
***
Был вечер. Роман ждал. Выполнив программу “максимум”: свежее постельное белье и уборка в доме, он передислоцировался в кухню. Вначале казалось, что на волшебном пятачке между холодильником, кофеваркой и столом ждать будет проще. Потом, когда надежда не оправдалась, Рома настолько прирос к жесткому табурету, что уже и не хотел переходить в гостиную.
Сценка “Три девицы под окном пряли поздно вечерком” у Воинова получалась плохо. Спокойствие закончилось на второй кружке кофе, а мудрый внутренний голос поклялся молчать уже на третьей. Когда в восемь часов вечера ожидание не принесло плодов, Роман готов был наплевать на идею укрощения строптивой и поехать к ней домой, дабы доступно на пальцах разъяснить суть своей прощальной фразы.
Остановило появление Ломоносова. С подарочным сертификатом из строительного гипермаркета и свежим выпуском газеты он явился по душу Воинова именно в тот момент, когда Роман уже обувался.
- Ромка, материал - бомба! - даже не спрашивая, можно ли пройти, Василий скинул мокасины и уверенным шагом двинулся в гостиную. - Мой полковник час назад отзвонился. Обложил нас с тобой матом, так что будь уверен - группа захвата уже работает.
Меньше всего Романа сейчас интересовало, где и как работает группа захвата. Его даже успех статьи не интересовал. С минуты на минуту, как он надеялся, должна была начаться пьеса “Раскаяние гордой женщины”. Никаких зрителей к этому времени в квартире не должно было находиться. Мало ли каким бурным получится “Раскаяние”! Он и соседей на денек выселил бы, а уж своего шефа точно не желал лицезреть.
- Слушай! - Ломоносов хмурое выражение лица друга не заметил. - А неплохо квартиру отремонтировали! Ты контакты бригады записал? Моя балкон утеплить хочет. Я бы с ними пообщался.
- Может, ты тещу на балкон поселишь? - Рома глянул на часы. Чутье уже вовсю трубило: «Внимание!». – У Варвары Палны энергии как у электростанции. Полквартала отопить сможет.
- Точно! – щелкнул пальцами Ломоносов. – Только вначале придется частный спитзаводик открыть. А то на жидком топливе для этой станции разорюсь.
Вспомнив, сколько коньяка смогла «приговорить» на дне рождения миниатюрная тщедушная старушка, Василий громко расхохотался.
***
Катя с минуту простояла под дверью квартиры Воинова. Заставить себя нажать на кнопку звонка оказалось не так просто. Она согласилась бы на второй раунд с Петровичем или даже с Мэрилин! Но ни тот, ни другая не могли дать ей то, что мог Рома.
Колени, объятья, безумное пробуждение вместе и беспробудный сон в обнимку… Когда он только успел приучить ее ко всему этому? С первой встречи в туалете бара прошло всего пару месяцев! Казалось, еще вчера она предложила дурацкое пари со свиданиями в брачном агентстве, а потом кусала локти, мечтая оказаться на месте фигуристой блондинки.
Дни мира и полного взаимопонимания вообще можно было по пальцам сосчитать, хватило бы и одной руки. Между приступами ревности и обострениями синдрома независимости они случались не так часто. Не любовь, а лобовое столкновение.
И вот она под дверью квартиры Воинова, раскаявшаяся, побежденная… В развратном белье а-ля «подарочная упаковка», прикрытая лишь тонким плащом.
Осталось сделать последний шаг.
- Пропади все пропадом! – палец дотянулся до кнопки и быстро, словно та могла ударить током, нажал.
Дыхание замерло.
Ноги стали ватными.
Взгляд сосредоточился на ручке.
Такой испуганной и беспомощной Воинов не видел Катю никогда, даже во время страсти, когда она балансировала на грани оргазма. Он бы здорово удивился ее взгляду, волнению, неуверенности… Но о нежданных гостях не зря говорят, что они хуже татар. Услышав звонок в дверь, Роман тут же бросился открывать. Он точно знал, кто ожидает его на площадке. Но, как истинный редактор новостного издания, Ломоносов оказался быстрее своего журналиста.
Все еще смеясь над последней шуткой, он ловким движением руки провернул ключ и, распахнув дверь, по-хозяйски рявкнул:
- Кого там черти носят?
«Дружелюбное» приветствие эхом отразилось от стен общего коридора. Катя пошатнулась, и планка «самоуважение» рухнула на уровень плинтуса. Если бы Гриша был рядом - не поверил бы, что это та самая женщина, которая сегодня поставила на колени опытного жестокого дельца. Виноградову словно подменили. Она смотрела на довольного жизнью, улыбающегося Романа широко распахнутыми глазами и даже не могла сказать, зачем пришла.
Все получилось не так, как представляла. В розовых женских фантазиях Ромео должен был страдать в гордом одиночестве, ожидая, когда Джульетта посетит его обитель.
“Мучиться”, а также “в одиночестве” были обязательными условиями! Иначе зачем ее старания: шпильки, макияж, белье? Хватило бы и смс: “Рома, я твоя, диван разложен”.
От досады хотелось сквозь землю провалиться.
- Я, наверное, не вовремя… - режим катапультирования включился сам собой.
- Ого! – Ломоносов окинул взглядом наряд гостьи и чуть не присвистнул от догадки. – Ээ… Я как раз уходил!
- Да нет… – Катя заставила себя посмотреть на Романа. Тот и бровью не повел, что удивлен или рад. – Боже, как глупо…
- Да мы тут… Так… Болтали, - сконфуженно проблеял Василий за себя и друга.
- Вы оставайтесь, - Виноградова поплотнее запахнула плащ и уже двинулась в сторону двери. – Я лучше пойду. Глупо было…
- Стоять! - сильная мужская ладонь ухватила ее за локоть. – Куда? – Роман держал крепко, а его взгляд, казалось, проделывал у нее во лбу дыру под третий глаз.
- Отпусти, пожалуйста! – Катя дернулась. - У вас, скорее всего, дела, а мне… Мне вообще не нужно было приходить.
- Что? - уже не церемонясь, Роман насильно оттянул гостью подальше от двери и строго переспросил: - Ты уверена?
Случайный свидетель любовной стычки, Ломоносов вжался в стену. Изображать обои было непросто. Словно опасаясь, что от любого движения искры между голубками обернутся пожаром, он даже не дышал.
Однако и это не помогло.
- Тебе не жарко, милая? Лето на улице, - Роман стрельнул взглядом в район декольте.
То, что под тонким плащом ничего не было, сомнений не вызывало. Удивляло другое: Катя решилась прийти, подготовилась, но теперь готова была сбежать, словно действительно передумала. Эта догадка здорово взбесила Воинова. Если бы не присутствие друга, кое-кто лежал бы сейчас на его коленях попой кверху и получал шлепки.
- Да нет, - поправив воротник, Виноградова нервно сглотнула. - Вполне комфортно.
- Уверена? – прогремел Роман над ухом.
- Да-а… Но на улице станет еще лучше.
На щеках Воинова заиграли желваки, а когда напряжение достигло пика, Катя и Ломоносов не выдержали.
- Нет, я, пожалуй, пойду! - Виноградова сорвалась с места первой и, не оглядываясь, бросилась в коридор.
- Да, я тоже! – последовал за ней Василий.
Бегство было стремительным. Роман даже моргнуть не успел, как дважды хлопнула входная дверь. За одним гостем, за вторым…
А спустя минуту она хлопнула еще раз.
- Ты сказал, что теперь все зависит от меня, - Катя фурией влетела назад в квартиру. Как только ноги на высоченных каблуках не переломала! - Что это значило? Рома!
- А что значило твое “мне не нужно было приходить”? - Воинов сделал шаг навстречу. Разминуться в узком коридоре было трудно. Оба оказались нос к носу.
- Я думала, ты ждешь! – пристукнув каблучком, гневно выпалила Катя.
- Как, по-твоему, я должен был ждать?
- Ээ… Обычно!
- Постельное свежее, чай грел три раза! - чтобы на этот раз птичка никуда не упорхнула, Рома левой рукой прижал ее к себе, а правую по-хозяйски запустил в отворот плаща. Не удержался. - Что еще?
- Воинов! - взвилась Катя.
- Да, милая? - пальцы пробрались под кружево и больно сжали сосок.
- Ты что творишь? - Виноградова попыталась остановить нахальное облапывание. - Маньяк! - что было силы она толкнула Рому в сторону.
- Ах, так! – дальнейшие церемонии Воинов решил оставить на потом. – Женщина, почему с тобой никогда не получается по-хорошему? – изогнувшись, он подхватил Катю за бедра и ловко вскинул на плечо.
- Что за дикость! – Катя чуть не задохнулась от возмущения. - Сейчас же поставь меня на место!
- И поставлю… И вставлю… – Рома звонко хлопнул свою ношу по попе и твердым уверенным шагом направился в спальню. – А потом мы с тобой очень серьезно поговорим.
Тут то ли подействовало волшебное для каждой женщины слово «поговорим», то ли удар по попе произвел лечебный эффект, но сопротивляться Катя перестала. Она вообще стихла. А когда Воинов положил ее на кровать, зажглась уже не яростью, а совершенно иным огнем.
С ней вспыхнул и Рома. Полетели в сторону майка, штаны, трусы. Растворился под Катей плащ. Жалобно скрипнула кровать. Приобретенное по торжественному случаю эротическое белье было сорвано, как флаг с вражеской крепости.
Сумасшествие началось.
Как ни пытался Рома действовать нежно и ласково, ничего не получалось. Даже поцелуи больше напоминали укусы. Губы быстро скользили по бархатной женской коже, и Катины стоны сметали жалкие остатки самоконтроля. Ни вынужденная разлука, ни затуманенные глаза напротив, ни острое возбуждение не могли оправдать такое сильное желание, что охватило его. Соединиться было важно, как дышать. Нестерпимо!
Толкнуться внутрь.
Остановиться.
Втянуть ртом воздух.
Заглянуть в глаза…
И одуреть от ощущения абсолютной близости.
Такого с ним еще не было. Так казалось по-настоящему правильно.
***
Воскресали из небытия медленно. Эротическая схватка лишила сил, и лишь глуповатые счастливые улыбки выдавали, как хорошо было обоим.
- Кстати, а почему Супермен? - Катя указала глазами в сторону валявшихся на полу мужских трусов с красно-желтой эмблемой.
- Только женщину после фантастического секса может интересовать подобная ерунда! - вслух поразился Роман.
Виноградова пропустила иронию мимо ушей.
- Ты их оптом себе покупал? - она, как кошка, потерлась макушкой о его горячее плечо.
На этот раз никакого ответа не последовало.
- Рома?
- Да какая разница?
- Воинов! - в кожу над предплечьем впились острые женские зубки.
От неожиданности Роман дернулся.
- Ты что творишь? - в одно движение он накрыл Катю своим телом. Точь-в-точь как во время близости несколько минут назад. Если бы не слишком короткий перерыв на отдых, скорее всего одним крепким захватом дело не ограничилось бы.
- Так… - Виноградова облизала внезапно пересохшие губы, - откуда у тебя столько Суперменов?
- Подарили, - процедил сквозь зубы любовник.
- Кто?
- Тебе действительно хочется знать? - он хищно осклабился.
- О, черт… - до Кати мгновенно дошло. Бросив испепеляющий взгляд на ни в чем не повинную деталь мужского гардероба, она резко крутанулась и, оседлав бедра Романа, устроилась сверху. - Я куплю тебе другие!
Довольный такой рокировкой, Воинов лишь вопросительно изогнул бровь.
- С Бэтменом! - просияла идеей Катя. - Много трусов с Бэтменом! И каждый день буду проверять, чтобы никаких супергероев… и героинь здесь, - женская ладонь спустилась в район паха и по-хозяйски обхватила богатое мужское достоинство, - больше не появлялось.
- Мм… - крепко удерживая Катю за бедра, Роман сел. - Мне показалось, или эта угроза означает: “Милый, вернись ко мне. Жить без тебя не могу”?
- Ну, ты загнул! - Виноградова не удержалась и закинула руки на его широкие плечи.
- Трусы - это не обручальное кольцо! Их так просто не снимешь… - для пущей убедительности Роман звонко шлепнул по упругим женским ягодицам. - И даже: “Люблю тебя. Ты самый лучший!” - не имелось ввиду? – тут же, пока его ненаглядная не пришла в себя, уточнил.
- Вот это самомнение! - фыркнула Катя.
- Фух! Слава Богу! - с видом невероятного облегчения Роман шумно выдохнул. - А то, думал, придется и мне в любви тебе признаваться.
На лице Виноградовой отразилось замешательство.
- Что? - хрипло, словно голосовые связки вдруг отказали, произнесла она.
- Уже ничего, - с трудом сдерживая смех, Воинов пожал плечами. – Теперь я точно ничего не скажу. Ни о том, что люблю тебя, глупую. Ни о том, что не отпущу никуда. Даже не надейся – не скажу!
***
Три месяца спустя
Ресторан “Градус Баллинга”
Кроме трех гостей и хозяйки в ресторане не было никого. До официального открытия оставалась неделя, и пока этого не произошло, ресторан напоминал испытательный центр. Утром над новым меню в кухне колдовали повара. Днем администратор Анечка с хозяйкой решали текущие вопросы и готовились к презентации. Вечером собирались друзья.
Этот вечер мало чем отличался от предыдущих.
Мэрилин каллиграфическим почерком старательно выводила на листе А4 названия блюд из меню. Каждое она сопровождала отдельным комментарием: “Украсить цветами…”, “подать с …” и так далее. Заказчик и будущий жених в одном лице смотрел на все эти извращения, подперев кулаком голову. Вступать в спор было бесполезно. Его ненаглядная никому не позволяла вмешиваться в процесс организации этой свадьбы. “Шестую и последнюю”, как они вместе ее окрестили, Мэрилин готовила лично. Минимум гостей, всего один фотограф и живая музыка. Даже лучшая подруга Катя была устранена от участия в организации.
- Эх, живут же люди, - услышав шум со стороны туалета, Гришка завистливо вздохнул.
Увлеченная своим занятием, Лена не сразу обратила внимание на его слова.
- Что? - она оторвала взгляд от меню.
- Хозяйка со своим опять туалет разносят, - в голосе жениха не было и тени осуждения.
- Роман Геннадьевич из командировки вернулся. Два дня не виделись, - будто это самый уважительный повод на земле, пояснила Лена.
- Интересно, в этот раз зеркало разобьют, или отделаемся держателем для туалетной бумаги?
Мэрилин округлила глаза. О последствиях горячих встреч подруги и ее любимого она явно была не в курсе.
- А ты думала! - Гриша щелкнул свою будущую женушку по носу. - Кролики!
- Однако! - Мэрилин задумчиво посмотрела в сторону туалета. Грохот там с каждой минутой становился все громче. Если бы она не знал, кто внутри, могла бы решить, что кто-то проламывает стену. – Ну, ничего, недолго им осталось куролесить.
О способности хозяйки находить проблемы на свою пятую точку Гриша знал не понаслышке, потому тут же встревожился.
- Что ты имеешь ввиду?
- А ты думаешь, Катьку от стряпни Глафиры рвет каждое утро? - на губах Мэрилин заиграла озорная улыбка.
Гриша вспомнил, что не далее, как сегодня, он лично открывал Катерине дверь, когда та, зажав рукой рот, неслась в уборную.
- Она… - брови Гришки взлетели.
- Ага.
- А он знает, что… - договорить он не успел.
К обычному шуму в туалете добавились странные вопли, и через мгновение дверь резко распахнулась.
Мэрилин и Грег готовы были к чему угодно. Взрослые и многоопытные люди, они не удивились бы даже эротическому шоу, но когда на пороге туалета показался полуголый Воинов с Катей на руках, будущие молодожены, не сговариваясь, разинули рты.
Впрочем, главные действующие герои сценки не обратили на них никакого внимания.
- Я сказал: в кабинет! – прижав свою ношу к груди, Воинов широким шагом направился в сторону Катиного офиса.
- Рома, да что ты на самом деле! – за широкими плечами военкора миниатюрной Кати даже видно не было.
- В кабинет! – ревел он. - Никаких больше туалетов!
- Рома! Да какая разница?
- Тебе, может, и никакой, - извернувшись, Воинов нажал на ручку, - а мать моего ребенка…
Чтобы не пропустить последнюю фразу, Мэрилин и Грег изо всех сил напрягли слуг. Они так жаждали услышать признание в любви или развязное перченое выражение, что даже привстали.
- … я никогда в туалете…
Слушатели вытянули шеи.
-… не буду…
Осталось произнести одно или два слова. Варианты уже крутились на языках наблюдателей. Однако судьба вильнула хвостом, а точнее - хлопнула дверью.
Ба-а-бах!
Явное вмиг стало тайной.
Признания и действия переместились за кадр, и наблюдателям осталось самостоятельно додумывать недосказанное.