Глава 6. Подготовительные процедуры перед ответственным свиданием
Коктейль «Чай тодди». Согревающий коктейль.
Состав:
• ром тёмный – 45 мл
• настойка «Перцовая» -1 дэш
• мёд 1 ч.л.
• чай – 120 мл
Рецепт: Налить в стакан ром, перцовку и добавить мед. Разбавить смесь горячим чаем, перемешать до растворения меда и подать.
На четвертый день своей вынужденной ссылки Роман Воинов не мог даже смотреть на самогон. За несколько дней душевного возлияния с егерем Палычем пятилитровая бутыль с мутноватой жидкостью почти опустела. Вместе с самогоном обмелели и мысли в голове Воинова. Исправно выполняя просьбу старинного друга Ломоносова, Палыч с утра до вечера накачивал гостя ядреным первачом, а потом с ночи до утра - душевными разговорами о вечном и суетном.
Жена егеря Матрена, привыкшая к странным гостям и особенностям работы мужа, к Воинову относилась с почтением. Кормила вкусно, самогон не прятала, а по утрам обеспечивала свежим рассолом. “Не женщина, а дар Божий!” - как называл ее сам Палыч. Не согласиться с этим утверждением Роман не мог. Стараниями радушных хозяев к пятому дню пребывания в доме егеря Роман прибавил пару килограмм, оброс как мамонт и уже стал забывать первопричину своей ссылки. В глубоком лесу коррумпированный чиновник, делишки которого он раскрыл, уже не казался опасным. Человек как человек. С гнилым нутром, алчный и властолюбивый, как тысячи подобных на земле.
В ночном завывании волков, в утренней перекличке птиц, в хмельной беседе жизнь казалась простой и понятной. Вот большой деревянный дом, за ним речка, а еще дальше густой лес. В доме хозяин и его жена, раз в неделю наведывается местный участковый, привозит провизию. Идиллия. Не хватало только чего-то. Мелочи какой-то. Но определить, чего именно, у Воинова все никак не получалось. А в пятницу егерь, учуяв, что пить гость больше не может, истопил баню.
- Хоть раз в нормальной попаришься, - приговаривал он, выбирая под стрехой подходящий веник. - Матрена нам чая на травах заварит. С медом!
Уговаривать Воинова не пришлось. На радостях, что спаивать больше не будут, он готов был по первой команде скинуть с себя одежду и ломануться в баню. И даже не важно, что за баня. Хоть не протопленная, хоть с еловым веником!
***
К счастью гостя, баня и вправду оказалась хорошей. Через полчаса экстремальных термальных процедур, Роман почувствовал себя заново родившимся. Палыч, не щадя ни себя, ни товарища, поддавал жару, орудовал веником и подливал чай. Оставалось лишь догадываться, откуда в его сухоньком немолодом организме бралось столько сил. Выдержать темп егеря оказалось непросто. К окончанию второго часа Воинов готов был сделать то, чего не смогли от него добиться даже вооруженные до зубов боевики ХАМАСа - попросить пощады.
- Хорошо попарились, - спустя еще час, уже на лавке возле бани, признался хозяин. - Крепкий ты, хоть и городской. Мышцы явно не печатной машинкой накачал.
- Ага. Диктофоном, - Воинов с трудом ворочал языком.
- Если бы не грязюка, можно было бы еще в речушке искупнуться. В холодненькой!
Роман глянул вправо на реку. Поросшая камышом, она скорее напоминала болото. Однако надеяться, что Палыча остановят квакающие лягушки и зеленая тина, не приходилось.
- Хороший заплыв после горячей баньки - это ж такая благодать! Потом можно было бы снова в баню идти, - продолжил егерь.
- Легко! - Воинов возблагодарил Бога за непроходимую жижу.
- Вот! Слово настоящего мужика, - егерь хлопнул собеседника по плечу. – Уважаю, Геннадьич! Со мной столько, сколько ты, еще никто в бане не выдерживал. Ну, прям…
Роман чуть не сказал “идиот”, но речевой аппарат очень вовремя отказался ему подчиняться.
- Герой! Я в твои годы тоже выносливый был и горячий, - ни с того ни с сего вдарился в откровения Палыч. - Не вылезал из неприятностей. Веришь, дня не мог прожить без подвига!
Кивнув, Роман краем простыни утер с лица капли пота.
- Да. Было время, - продолжил собеседник. - А потом все достало. Завязал с бэтменщиной. Оставили сыну квартиру и машину, собрали с Матреной манатки и сюда переехали. Самое правильное решение в жизни.
- Да. Хорошо здесь.
- Как подумаю, что не решился бы… Город к шестидесяти сделал бы меня стариком, а здесь - природа лечит.
- Палыч, не уговаривай. А то останусь у тебя насовсем.
- Рано тебе!
- В самый раз.
- Ай, Роман Геннадьевич! - егерь пополнил обоим кружки. - Женщину тебе надо хорошую, а не в лес! Я ж сказал: квартиру, машину, сына! Вот как будет, что оставить, тогда и думать начнешь.
- Я пока пас! Для сына нужно жениться, а мне как-то голову в петлю совать не охота.
- А какому мужику охота?
- Так у тебя… - Воинов кивнул в сторону дома.
- Так то Матрена, а не баба какая-нибудь! - Палыч помахал указательным пальцем перед носом собеседника. - Сечешь разницу?
- Ээ…
- Что, совсем не понимаешь? - как у убогого переспросил он.
Роман недоверчиво нахмурился.
- Вот молодежь! - усмехнулся Палыч. - Бывают бабы. Они как пальто с чужого плеча. Вроде греют, вроде фасон ничего, а все равно так и хочется снять. А бывают… свои, - егерь почесал затылок. - Хрен поймешь, в чем разница, только свою с бабой не перепутаешь.
- Нет, не понимаю, - Роман закинул руки за голову и откинулся к стене. После хорошей бани ему не хотелось никаких разговоров. Из-за высокой температуры мозги будто испарились. В голове стоял туман из мыслей и образов, а внезапно отяжелевшее тело кренилось набок, в сон.
- В жизни мужчины бывает только две женщины, - не обращая внимания на собеседника, продолжал свою проповедь егерь, - это его мать и его жена. Первая дает ему жизнь, вторая…
- …пытается его этой жизни лишить, - на мгновение ожил Воинов.
- А вторая… - Палыч, казалось, его даже не услышал, - обустраивает эту жизнь. Немцы называют это “орднунг”. По-нашему «порядок»… Но какой у нас порядок?..
- «Орднунг», «хенде хох»… - Роман зевнул. - Один хрен!
- «Орднунг» как плотина на реке перенаправляет огромные запасы жизненной энергии в нужное русло. Превращает хаос в космос!
- А-хр-р-га.
- Существование в паре приобретает новый смысл. Как аист на телеграфном столбе, женщина вьет вокруг мужчины гнездо. По веточке, по листику, укрепляя из года в год - заложенная природой миссия. А мы в этой свистопляске столбы!
- Столбы… – Воинов хохотнул. - По Фрейду.
- По Богу! - повысил голос егерь. - И чем крепче столб, чем глубже он вкопан в землю, тем крепче гнездо, и с ним…
Палыча было не остановить. Солнце катилось на закат, а двое мужчин в простынях, как римляне в праздничных белых тогах, все сидели возле бани. Один - Сократ ни дать ни взять - изрекал пламенные слова, призывая вдыхать жизнь полной грудью. Второй, истинный герой с телом бога войны, сладко посапывал, убаюканный праведными речами.
***
Невысокий коренастый мужчина внимательно рассматривал двух своих клиенток: блондинку и брюнетку. Первая, высокая и статная, была у него уже не раз. Вторую видел впервые, но с удовольствием записал бы в число постоянных посетительниц. Стройная, даже немного худая, с пышущим энергией телом и уставшими глазами, она так и приковывала взгляд. “Явно одна из этих бизнес-вумен,” - подумал хозяин кабинета. Такие попадались ему довольно часто. Иногда их приводила блондинка, иногда сами находили номер телефона и записывались на прием, надеясь по мановению его рук стать счастливее.
Работать с ними было настоящим удовольствием. Вначале зажатые, к концу сеанса они так расслаблялись, что порой не могли сдержать стонов удовольствия. Песня для ушей любого мужчины! И у рассматривающего новую посетительницу опытного массажиста Карена Григоряна руки так и чесались поскорее начать, чтобы услышать эту песню.
- Лен, что-то этот массажист не внушает мне доверия, - пожаловалась Катя, устраиваясь на кушетке.
- Карен тебе доверия не внушает, Воинов кажется сомнительным типом…
Катя очередной раз отругала себя, что рассказала Мэрилин о своих странных отношениях с Романом.
- А вот Игорю поверила! - продолжила причитать Лена. - Замуж вышла, хотя я - твоя лучшая подруга - отговаривала как могла.
- Давай не будем! Прошу.
- Я тебе добра желаю. У Карена золотые руки. После него даже самые мои закомплексованные клиентки лучиться начинают.
- Лен, но у меня же все в порядке…
- В зеркало себя когда последний раз видела?
- Нормально все в зеркале. Отражаюсь пока.
- Достижение! - хмыкнула Мэрилин. - Женщина не отражаться должна, а ослеплять! Как солнце! Чтобы глянула, а оттуда лучи, лучи, лучи!
- Нет! Я больше по шаровым молниям.
- Вот!
- Естественная защита! Ничего не могу поделать.
- А придется! У тебя, между прочим, на носу ответственное мероприятие!
- Это ты про Романа? - Катя готова была откусить себе язык.
- Конечно.
- И с каких это пор обычный секс превратился в ответственное мероприятие?
- А с каких пор нормальная, не занимающаяся проституцией женщина интересуется мужчиной только как способом удовлетворения своих животных потребностей?
Вместо ответа Виноградова только печально вздохнула.
- Вот уже эти современные взгляды! – фыркнула Лена.
“Феминизм, шовинизм и остальная ерунда» - вспомнились Кате слова Воинова.
В последнее время его фразы часто всплывали в памяти. А кроме них - обещания и некоторые очень приятные действия. Слишком часто. Впору было начать волноваться, ведь знаменитый журналист, бабник и весельчак Роман Воинов был совсем не тем мужчиной, о котором имело смысл думать в принципе. В сравнении с ним даже бедовый Игорь казался тихим домашним Гарфилдом.
Размышляя о предстоящем свидании, Катя первый раз в жизни подумывала признать себя проигравшей и послать кавалера вместе с его интимным предложением куда подальше. Надеясь получить дельный совет, Виноградова поделилась сомнениями с подругой. Но Мэрилин в свойственной ей манере незаметно увернулась от ответа, а день спустя чуть ли не силой потянула Катю к массажисту.
***
Карен действовал постепенно. Вначале был разогрев. Сильные руки массажиста порхали над поясницей клиентки, медленно продвигаясь вверх. Потом настало время для основной работы. Катя чуть не вскрикнула, когда пальцы Карена стали настойчиво мять ее плечи. Затекшие напряженные мышцы отзывались болью на любые прикосновения. Чтобы вытерпеть, Виноградовой пришлось стиснуть зубы.
- Зажата сильно, - поцокал языком массажист. - Нехорошо.
- Да-а-а… - только и смогла выдавить Катя.
- Сейчас-сейчас, красавица! - горячие ладони легли повыше лопаток. – Скоро станет легче.
Он больше не мял и не гладил. Просто держал руки на одном месте, словно делился своим теплом.
- Дыши. Не нужно задерживать дыхание, - послышалось над ухом.
Катя сама не заметила, что замерла, но после этих слов расслабилась и неуверенно, будто первый раз в жизни, сделала вдох.
- Правильно. Давай.
Снова вдох. Бесшумный, медленный.
- Отпусти себя.
Руки еще сильнее вжались в спину. Чужие, сильные, крупные. Лишающие всякий свободы. Ни дернуться, ни перевернуться. Лишь дышать. Маленькими дозами, по миллилитру наполняя легкие, насколько позволял ее проплаченный мучитель.
- Сейчас я продолжу, но ты не сопротивляйся. - Карен положил одну руку чуть ниже шеи, а второй заскользил по позвоночнику вниз. - Просто доверься. Больно не будет. Я обещаю.
Катя прислушалась к себе. Довериться? А умела ли она это делать вообще? Позволить чужому человеку распоряжаться ее телом. Прикасаться так, как он считает правильным. Сжимать, гладить… Совесть подсказывала, что нет. Словно в подтверждение, мышцы вновь пронзила боль.
- Упрямая, - хмыкнул мужчина. - Совсем себя не жалко.
В ответ раздался лишь мученический всхлип.
- Ничего, красавица, - Карен взялся за дело по-настоящему. - Не первая ты у меня такая строптивая. Потом еще спасибо скажешь.
Свое обещание Карен Григорян выполнял исправно. Двигаясь вниз, он разминал каждую зажатую мышцу. Через боль, через отчаянное сопротивление клиентки распутывал клубки неразрешимых проблем. Мял плечи и шею, освобождая от груза бытовых хлопот. Чертил магические узоры вдоль позвоночника. Отыскав невидимые точки, как пианист играл на пояснице.
К середине сеанса его старания начали приносить первые плоды. Тихие стоны клиентки звучали все чаще и громче. Катя больше не сопротивлялась. Привыкнув к боли, она нехотя, постепенно доверилась рукам Карена. Собственное упрямство сыграло против нее. Не в силах сбежать, Виноградова сама не заметила, как впала в странное безразличное состояние.
Вскоре жесткая кушетка перестала казаться жесткой. Время остановилось. Затуманенные глаза больше не различали предметов. Исчезли мысли и эмоции. Остались лишь ощущения. Прикосновение за прикосновением как круги на воде растекалось волнами от пяток до макушки непривычное наслаждение. Боль еще обжигала тело, но уже не мучила. Словно лекарство, она пронизывала мышцы и тут же угасала.
***
После недели на природе Роман был счастлив вернуться в город. Его не злили вечно красные светофоры и медлительные водители-новички. Он смиренно тянулся в вечерней пробке, подпевая песням любимой радиоволны. “Я свободен, словно птица в небесах…” безбожно фальшивя, Роман вторил Кипелову и параллельно строил планы на день.
Сегодня нужно было обязательно заехать в редакцию, узнать из первых рук последние новости. Но вначале следовало наведаться в квартиру. За время ссылки растительность на лице Романа отросла, и даже наметилась пушкинская курчавость. У бородатого как Дед Мороз Палыча из средств скобления имелся лишь топор, так что теперь перед Воиновым остро встал извечный мужской вопрос: “Брить или не брить?”
Так, почесывая колючую бороду, он подъехал к знакомому перекрестку в сторону бара. Светофор, как предупредительный английский дворецкий, загодя загорелся красным. Со своей сегодняшней удачей Воинов этому не удивился. Однако, на этом “везение” не закончилось. Стоило светофору начать мигать, а Роману положить руку на рычаг переключения передач, как на дорогу вышел черный-пречерный кот.
- Черт! - Воинов схватился за голову. - Этого еще не хватало!
К своему стыду, акула пера и бесстрашный бывший военкор Роман Геннадьевич Воинов был крайне суеверной личностью.
Роман свято верил, что, если самолет, улетевший с боеголовками, возвращается на базу без оных - где-то прогремел взрыв. Если в Секторе Газа обвешанный взрывчаткой шахид обещает нажать на кнопку - это не первоапрельская шутка. И Воинов был твердо уверен, что если черный кот перебегает дорогу, то пренеприятнейшего сюрприза в конце пути не избежать.
Подобного Роману не хотелось совсем. За неделю в лесу он только начал отвыкать от своего обычного бурного графика. Спокойное и умиротворенное состояние хотелось продлить как можно дольше. Потому, искренне веря, что сможет обмануть судьбу, Воинов включил поворотник и, как только загорелся зеленый, нырнул вправо.
Решение было принято быстро. Впереди уже замаячила вывеска “Градуса Баллинга”, и никакие сказки о «направо пойдешь – себя потеряешь», которые рассказывала в детстве маленькому Ромочке добрая бабушка, не уберегли взрослого мужчину Романа Воинова от очередного безумного поворота судьбы. А ведь все было так просто!