Глава 19. Совпадения

Кристина сидела, сгорбившись, обхватив колени руками. Она выпила еще один стакан воды. Ее пальцы оставили влажные следы на хрустале. Я видела, как мелкая дрожь проходит по ее плечам, но затем она выпрямилась, сделала глубокий, намеренно ровный вдох. Она держалась лучше, чем можно было ожидать. Возможно, жизнь в бедности и необходимость постоянно бороться за место под солнцем закалили её куда больше, чем показал автор романа.

— Я думала, что сегодняшний вечер не может стать хуже, — сказала она сокрушенно.

— Мне жаль, что ты оказалась втянута в это, — сказала я, садясь напротив нее в кресло. Говорила я искренне. Я не хотела, чтобы невинный человек страдал, даже если её страдания были побочным эффектом моего плана. — И мне жаль, что использовала тебя как инструмент. Это был подлый ход. Но у меня не было другого выхода.

Она подняла на меня глаза.

— Вы могли просто сказать.

— И ты бы поверила? — я чуть скривила губы. — Жена Воронова приходит к стажёрке и говорит: «Помоги мне подставить моего мужа, он ужасный человек, и я хочу от него сбежать»? Ты бы подумала, что это какая-то изощрённая насмешка или ловушка.

Кристина промолчала, признавая правоту моих слов.

— Почему вы решили, что он ужасный? — спросила она тихо. — До сегодняшнего вечера… он казался просто холодным. Но не монстром. В клинике о нем говорят как о строгом, но справедливом руководителе. Он финансирует программу для талантливых студентов из бедных семей. Я сама…

«Потому что я читала книгу, где он довёл свою жену до сумасшествия и гибели», — промелькнуло у меня в голове. Но сказать этого, конечно, было нельзя.

— Потому что я прожила с ним три года, — ответила я, выбирая слова. — И за три года можно разглядеть очень многое. Он не умеет и не хочет сопереживать, он видит в людях только инструменты. У таких, как он, длинные руки и короткая память. Ты видела, как легко он переступил через брачные клятвы. Думаешь, у него есть моральные преграды?

Она слушала, и по её лицу было видно, как в ней борются прежний, книжный образ «раненого, но благородного» Александра и новый, только что полученный опыт его грубости, а теперь ещё и мои слова.

— А вы… — она перевела дух. — Вы сказали ему сегодня такие ужасные вещи. Про то, какой он… в постели.

— Это была правда, — пожала я плечами. — И это больно било по его самолюбию. А мне хотелось сделать ему больно именно там, где он считает себя неуязвимым. Мужчины вроде него уверены, что они боги во всём, включая постель. Что их холодность — это особая утонченность, а не эмоциональная импотенция. Мне надоело это терпеть.

Кристина опустила голову.

— Я чувствую себя грязной. И виноватой перед вами.

— Не надо, — отрезала я резче, чем планировала. —Ты стала жертвой обстоятельств и химии. Я использовала ситуацию, но я не заставляла его лезть на тебя. У него был выбор — вызвать лекаря, отправить тебя домой, просто уйти и запереть дверь. Он выбрал иное. Вся ответственность на нём. Это он женат, это он выбрал изменить, воспользовавшись состоянием подчиненной. Не взваливай на себя его вину. Это бесполезно и глупо.

Молчание снова повисло между нами, но теперь оно было не таким тягостным.

— Что теперь будет? — спросила она. — Со мной? С работой? Инспекторы ведь записали наши данные.

— Думаю, до клиники это не дойдёт, — сказала я, обдумывая ситуацию. — Максимум, нас попросят дать показания.

— А тот человек… Глеб. Почему вы спрашивали про него? Вы думали, что он… что он мог сделать что-то плохое?

— У меня были основания для подозрений, — призналась я. — Теперь я вижу, что ошиблась. И мы с тобой, сами того не желая, оказались втянуты в какую-то сомнительную историю, которая явно больше, чем просто убийство.

Кристина поежилась.

— Вы думаете, этот человек… официант… был убит из-за того, что сделал на балу? Что кто-то хотел замести следы?

— Очень вероятно, — подтвердила я. — И если это так, то убийца знал, где его искать. Возможно, следил за ним. А раз мы были напротив… — я не стала договаривать. Мысль о том, что за нами тоже могли следить, была слишком очевидной и неприятной.

— Мне страшно, — просто сказала Кристина, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала детская, беззащитная нота.

— Тебе нечего бояться, — сказала я, и в голосе моём прозвучала твёрдость, которой я сама не чувствовала. — Ты можешь остаться со мной сегодня, если хочешь.

Кристина снова покачала головой. Она встала, её движения были медленными, будто каждое требовало усилия. Я тоже встала, чувствуя странную, чуждую мне вину — и за план, и за тот ужас, в который она погрузилась из-за его побочных эффектов.

— Нет. Спасибо. Я… я лучше поеду домой. Мне нужно побыть одной. Осмыслить всё это.

Я не стала её удерживать. Она была права.

— Кристина, — остановила я ее у порога. — Я знаю, что это не компенсирует случившееся, но… как только разведусь и получу отступные, я заплачу тебе. За помощь. И за… весь этот беспорядок.

Она обернулась. На ее лице мелькнула усталая, почти невеселая улыбка.

— Не надо денег, Виктория Николаевна. Я не хочу, чтобы это превращалось в сделку. Просто хочу, чтобы всё это закончилось.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Только я собралась закрыть дверь на цепочку, как снаружи раздался резкий, настойчивый стук.

Видимо, этот сумасшедший день никогда не закончится.

Я посмотрела в глазок и приоткрыла дверь, не снимая цепочки. На пороге стоял Глеб. Его лицо было бледным, но спокойным, собранным. Следы недавней ярости и паники исчезли.

— Позволь войти, Виктория, — сказал он.

Я помедлила секунду, оценивая его. Он не выглядел опасным. Я сняла цепочку и отступила, пропуская его.

Он вошел, оглядев прихожую быстрым, оценивающим взглядом, затем прошел в гостиную, к тому самому дивану, где только что сидела Кристина. Не садясь, он повернулся ко мне.

— Назови мне хоть одну причину не заявить на тебя в Инспекцию Магической Безопасности, — произнес он без предисловий.

Я вздохнула. Усталость навалилась тяжелым одеялом.

— А откуда ты знал, что здесь будет убийство? — спросила я в ответ. — И мог бы поблагодарить меня за спасение твоей ноги. Помнишь осколок с некрозом?

Глеб усмехнулся. Улыбка была быстрой, беззвучной и совершенно безрадостной. Он провёл рукой по волосам, и я невольно отметила этот жест. И в тот же миг заметила, какой он, оказывается, симпатичный. Не красавец, как Александр, с его холодной, высеченной из мрамора правильностью черт. У Глеба было мужественное, сбитое лицо с упрямым подбородком, прямым носом и тёмными, умными глазами. И эти волосы — тёмно-каштановые, шелковистые на вид, сейчас слегка всклокоченные.

— Давай договоримся, — сказал он. — Ты отвечаешь на мой вопрос, я отвечаю на твой.

— Хорошо, — сказала я. — Садись.

Мы прошли в гостиную. Он сел в то же кресло, где недавно сидела Кристина, я опустилась на диван напротив. Мне нужно было открыть ему хотя бы часть правды, если я хочу получить ответы на свои вопросы.

— Я знаю будущее, — сказала я. — Я знала, что сегодня на балу Александру и Кристине подсыплют в бокалы возбуждающий порошоше. Знала, что он уйдет с ней в номер, и что это даст мне козырь для развода. Я усыпила тебя в уборной, потому что боялась, что ты предотвратишь отравление и измену Александра, которые были мне жизненно необходимы

Глеб молчал. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, чуть сжались.

— Ты тоже перенеслась сюда из параллельной реальности? — спросил он.

Я замерла.

— Что значит «тоже»?

Он смотрел на меня, и теперь в его взгляде появилось нечто новое.

— Я не из этого мира, — сказал он. — Я попал сюда случайно. Там меня подставили. Я не знаю, кто и зачем. Меня контролировали с помощью артефакта — подчиняющего амулета и заставляли убивать. Я не помню подробности, только обрывки. Чужие лица, кровь на руках. Меня посадили в тюрьму строгого режима для магических преступников. Через два года тюрьму разрушили во время нападения некромантов. Я смог сбежать. Жил в заброшенном доме на окраине, в лесу.

Он замолчал на секунду.

— В подвале того дома я нашел артефакт. Небольшой серебряный диск с рунами, которых я никогда раньше не видел. Я взял его в руки, и он сработал. Наверно, откликнулся на мои мысли. Я очень хотел начать всё заново. Очнулся здесь, в Невограде, в этом теле. После того, как я оказался здесь, я ввязался в драку с незнакомцем, который в прошлый раз подкинул мне артефакт. После этого я и попал в клинику. Однако я упустил его, и теперь не знаю, что он будет делать дальше.

Я слушала его, и внутри у меня всё замирало. Его история была до жути похожа на ту чушь, которую я сочинила отцу для объяснения. Слишком похожа, чтобы быть случайностью.

— Артефакт… перенёс тебя из параллельного мира? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да. Из мира, который опережает этот по времени на пару лет.

— Что еще за война с некромантами? — спросила я.

— А что, в твоем… видении этого не было? — он прищурился.

Я молчала несколько секунд. Потом заговорила.

— Я не из параллельного мира, Глеб. Я из другого измерения, где этот мир — всего лишь книга. Роман под названием «Сердце, закованное в лёд». Автор — бездарная писательница, придумавшая плоский любовный роман. В этом сюжете есть главный злодей, серийный убийца, который начинает охоту на людей. И этот злодей — ты.

Он не шелохнулся. Только смотрел на меня в упор, и его лицо постепенно бледнело.

— Твоего персонажа разоблачают в финале, и это становится кульминацией романа.

Глеб откинулся в кресле и рассмеялся. Это был короткий, сухой, безрадостный звук.

— Боги. Я — злодей в любовном романе. Вот это поворот. Расскажи мне всё.