Глава 28. Открытия

Однако наши вымученные планы на подачу заявления в ЗАГС были несколько скорректированы действительностью, которая шла своим путем. В этот день странности Кристины, Александра и даже Анны получили свое объяснение.

На следующее утро после покушения на отца, когда я подъехала к больнице, у входа стояли двое мужчин в темно-синей форме. Служба магической безопасности Российской империи. Они не грубили, но смотрели цепко, профессионально.

Один из них отделился от группы и подошел ко мне, когда я выходила из машины.

— Виктория Захарова? — спросил он, хотя, судя по интонации, не сомневался в ответе.

— Да.

— Пройдемте с нами. Нужно задать вам несколько вопросов.

— Мне нужно на работу, — сказала я, хотя уже понимала, что это не аргумент.

— Ваше отделение предупреждено. Пройдемте.

Я не стала спорить. Спорить с людьми, у которых на мундирах знаки имперской службы безопасности, — занятие бесполезное и опасное. Я кивнула и пошла за ними к неприметной черной машине, припаркованной у обочины.

Младший сел за руль, старший — рядом со мной на заднее сиденье.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В управление, — коротко ответил старший.

Дальше ехали молча.

Управление магической безопасности располагалось в старом здании на набережной, из тех, что строили еще при прошлом императоре — тяжелый гранит, высокие окна, массивные двери. Внутри пахло бумагой и едва уловимым озоном — следы мощных защитных чар.

Кабинет оказался небольшим, но хорошо обставленным. Темное дерево, кожаные кресла, на стенах — карты и схемы, которых я не успела разглядеть. За столом сидел мужчина.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на меня спокойным, изучающим взглядом. Мужчина за тридцать, с короткими темными волосами, и лицом, которое можно было бы назвать красивым, если бы не жесткая складка у губ и холодные серые глаза. На нем был дорогой, но неброский костюм, и во всей его фигуре чувствовалась та особая порода, которая бывает у людей, привыкших командовать и не терпящих возражений.

— Виктория Николаевна, — сказал он, не поднимаясь. — Присаживайтесь.

Я села в кресло напротив стола. Провожающий вышел, закрыв за собой дверь.

— Меня зовут Август, — представился мужчина. — Я глава службы безопасности по данному региону. Прошу прощения за то, что вынужден начинать знакомство в таких обстоятельствах.

Он говорил спокойно, без нажима, но в его голосе чувствовалась привычка отдавать приказы и не встречать возражений.

— Я понимаю, что вызов был неожиданным, — продолжил он. — Но дело, по которому вы здесь, не терпит отлагательств.

— Какое именно дело? — спросила я прямо.

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня.

Я ждала.

— Меня интересует Кристина Соколова.

Я постаралась не выдать удивления. Кристина? Они пришли из-за Кристины?

— Давно вы с ней знакомы? — спросил Август.

— Несколько недель. Она стажер в нашей клинике. Мы пересекались по работе.

— Только по работе?

— Только по работе, — подтвердила я.

Он смотрел на меня, и я чувствовала, что он оценивает не только слова, но и каждое движение.

— Было ли в ее поведении что-то странное?

— Что именно вы имеете в виду под странностями? — уточнила я.

— Необычные высказывания, поступки, реакции. То, что выходило бы за рамки нормального поведения.

Я молчала несколько секунд. Рассказывать или нет? С одной стороны, я не знала, что именно им известно. С другой — Кристина действительно вела себя странно в последние дни.

— Ее появление в нашей больнице было странным, — сказала я наконец. — Она перевелась из «Гиппократа» в государственную клинику, добровольно и без видимых причин.

Август чуть приподнял бровь.

— И это все?

— Нет. У нее есть особые способности. Дар чистого видения. Она видит то, что не видят другие диагносты.

— Мы знаем о ее даре, — кивнул Август. — Это не секрет. Меня интересует другое. Вы замечали, чтобы она пыталась на кого-то влиять? Убеждать в чем-то, что не соответствует действительности? Подводить к определенным мыслям?

Я нахмурилась.

— Она... она часто говорит пациентам то, что видит в их душах. Иногда это бывает не к месту.

— Это не то. Я говорю о прямом внушении.

— Нет, — сказала я твердо. — Такого я не замечала.

Август чуть заметно кивнул, будто ожидал этого ответа. Потом сменил тему так внезапно, что я не сразу сориентировалась.

— Расскажите о вашем муже.

— Бывшем муже, — поправила я.

— Да, бывшем. Вы давно в разводе?

— Бумаги подписаны почти месяц назад. Процедура еще идет.

— Причина развода?

— Это имеет отношение к делу?

— Возможно, — спокойно ответил Август. — Ответьте, пожалуйста.

— Измена, — сказала я коротко.

— С кем?

— Не могу сказать. Я подписала договор о неразглашении.

Наступила тишина. Август смотрел на меня с непроницаемым лицом, и я вдруг поняла, что он уже знал, что именно произошло. Знал и проверял, скажу ли я правду.

— Подробности можете рассказать? — спросил он.

— Нет, — отрезала я. — Это личное. И к делу не относится.

— Относится, — возразил Август. — Больше, чем вы думаете.

Он сделал паузу, давая мне возможность переварить его слова, и продолжил:

— Виктория Николаевна, я скажу вам то, что не подлежит разглашению. У Кристины Соколовой обнаружился дар внушения. Неосознанного, но вполне реального. Это выявили менталисты, когда по настоянию Николая Захарова проверили сотрудницу Анну.

— Анну? — переспросила я. — Анестета?

— Да. Как оказалось, Анна была под внушением. Подобные случаи всегда расследуются службой безопасности. Мы выяснили, что у Кристины Соколовой помимо диагностического дара также имеется побочная способность – внушение, похожее на гипноз. Выяснилось, что Кристина неосознанно подводила окружающих к определенному сценарию, который она насмотрелась в романах и глупых фильмах.

Я уже ничего не понимала.

— У нее был четкий сценарий – богатый мужчина, заинтересованный в ней, и жестокая соперница, конкурирующая с ней за этого мужчину. Вот так Анна и оказалась под внушением.

— Анна? — я не верила своим ушам. — Она внушила Анне...

— Внушила Анне бегать за Александром и строить козни ей самой, — закончил Август. — Именно этим и объясняется странное поведение вашей коллеги в последнее время. Она не контролировала свои действия. Она действовала по сценарию, который Кристина неосознанно транслирует.

Я вспомнила Анну Сергеевну, стоящую у кабинета Александра с голодным взглядом. Ее странное преследование, ее внезапную заинтересованность в человеке, который даже не смотрел в ее сторону.

— А Александр? — спросила я. — Он тоже под внушением?

— Сложный случай, — признал Август. — Кристина заставила его уволиться с поста главы холдинга и пойти работать в государственную клинику. Он сам не понимает, почему это сделал. Говорит, что вдруг почувствовал непреодолимое желание сменить род деятельности, заняться настоящей медициной, помогать бедным. Классический сценарий из тех книг, которые она читала — миллионер, уставший от денег, находит смысл жизни в служении людям.

Я откинулась на спинку сиденья. Все вставало на свои места. Кристина, которая не понимает зачем ушла из клиники. Александр, который вдруг решил стать директором захудалой больницы. Анна, преследующая его по пятам.

— Вы считаете, — спросила я медленно, — что Кристина не контролирует свой дар?

— Именно так, — кивнул Август. — Мы считаем, что Кристина и сама уволилась со своего старого поста, чтобы быть рядом с вами и реализовать свой подсознательный сценарий. Треугольник «жена-муж-невинная девушка» требовал, чтобы все участники были в одном месте.

— Со мной? — удивилась я. — При чем тут я?

— Вы — жена, — пояснил Август. — Та самая богатая жена из ее сценария. А она — бедная сиротка, которая должна занять ваше место. Она сама не понимала, что делает, но ее дар вел ее по этому пути. Поскольку внушение Кристины не сработало на вас в полной мере — она переключилась на другую цель, Анну.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.

— Вы ошибаетесь, — сказала я твердо. — Кристина не такая. Она добрая, искренняя, она хочет помогать людям. Она не способна на манипуляции.

— Она на них и не способна, — спокойно ответил Август. — Ее дар работает сам, помимо ее воли. Она транслирует сценарий, и люди, у которых есть слабые места, под него подстраиваются. Анна с ее нереализованными амбициями и жаждой внимания — идеальный объект. Александр с его эгоцентризмом — тоже. А вы...

Он посмотрел на меня с новым интересом.

— Поэтому вы разводитесь с мужем, — продолжал Август. — Я думаю, это у вас подсознательное сопротивление внушению Кристины бороться с ней за Александра. Я настойчиво рекомендую вам пройти сеанс у менталиста, чтобы снять возможные остаточные влияния.

— Нет, — сказала я твердо. — Я развожусь потому, что мой брак был ошибкой с самого начала. Кристина тут ни при чем.

Август посмотрел на меня с интересом.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Он помолчал, потом подался вперед, опираясь локтями о стол.

— Виктория Николаевна, ваш отказ вызывает подозрения. Если вы действительно не подверглись внушению, то почему не хотите провериться? Это стандартная процедура, безболезненная, безопасная. Многие после таких событий проходят ее добровольно.

— Потому что я знаю, что со мной все в порядке, — ответила я. — И потому что не люблю, когда кто-то лезет ко мне в голову, даже с благими намерениями.

— Даже если это может помочь следствию?

— Следствие — ваша работа. Моя работа — лечить людей. Я делаю ее хорошо.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом откинулся назад.

— Хорошо. Оставим это.

— Что будет с Кристиной?

— Вы переживаете за нее? — удивился мужчина. — После того, как из-за нее распался ваш брак?

Я вздохнула. Мне уже надоело всем объяснять, что Александр был худшим мужем из возможных.

Август чуть заметно усмехнулся, глядя на меня.

— С ней всё будет в порядке. Зарегистрируется в реестре менталистов, пройдет обязательное обучение по контролю своего дара. С ней будет заниматься знаменитый менталист Волконский.

— Я могу идти?

— Да, на сегодня всё. Вы свободны.

Я вышла из кабинета и направилась к выходу. Ноги дрожали, но я старалась не подавать вида.