Глава 16

Андрей предложил сесть за руль пикапа, и Дима не стал возражать, все его мысли в этот момент были поглощены сложившейся ситуацией и тем, как выбраться из той ямы, которую он сам себе по глупости и вырыл.

Они ехали уже больше получаса по незнакомой дороге, и в конце концов Бес спросил:

– Куда мы едем?

– Посмотришь, как живут приличные люди, – попытался пошутить Андрей, но, не дождавшись отклика,серьезно закончил. – Домой к Арчакову. Твои у него.

Дальше ехали в тишине. Дима лишь курил и думал о том, что может предъявить Илье, как оправдается. В этот момент он проклинал себя за то, что перевез в свой дом Женю с Ванькой, что позволил их отношениям с девушкой зайти так далеко, что не дал проклятому Куриленко денег сразу … Да только, что теперь посыпать голову пеплом…

Особняк Арчакова действительно поражал воображение. Огромный и величественный, с ухоженными газонами и парой фонтанов, он напоминал дворец из сказки. На парковке возле входа стояло не меньше десяти тонированных черных иномарок, рядом с ними – небольшая группа мужчин. Все подтянутые, крепкие парни в темных костюмах. По территории участка в сопровождении охранников гуляло несколько собак бойцовских парод.

«Чертов дон Корлеоне», – с досадой подумал Дима.

Бессонова ждали, и как только мужчина вышел из машины, его тут же «проводили» в кабинет к шефу. Арчаков сидел за столом и с задумчивым видом крутил в руке стакан с янтарной жидкостью, наполовину заполненный льдом. Внешне мужчина был спокоен, ничто не выдавало его внутреннего состояния. И это даже ещё больше насторожило Беса. Уж лучше бы «бигбосс» плевался и грозил всеми карами небесными, тогда хотя бы можно было догадаться, чего от него стоит ожидать.

Предложив Бессонову присесть и угоститься выпивкой, Арчаков поудобнее устроился в кожаном кресле и начал издалека:

– Дима, ты знаком с Виктором Куриленко, майором полиции? Когда вы с ним виделись в последний раз?

Бессонов смотрел собеседнику прямо в глаза, зная, что сейчас проходит что-то вроде экзамена на честность.

– Он мой бывший друг детства. Настолько друг, что я отсидел за него два года в воспитательной колонии, и настолько бывший, что я не общался с ним семнадцать лет, с тех пор как освободился. Вот только на днях мы снова случайно встретились. В последний раз я видел его вчера. Я поехал в отделение вместо Жени из-за мальчонки, Вани. Его мать написала заявление о пропаже. Должен был встретиться со старшим лейтенантом Ивановым, но в кабинете меня ждал Куриленко, – спокойно рассказал Бес.

Арчаков пальцем подозвал одного из своих парней, который, как теперь оказалось, всё это время оставался у двери, и что-то шепнув ему, опять переключил внимание на Диму.

–Ты продаешь свой бизнес?

– Да, я уже говорил раньше, что хочу завязать с прошлым. Буду заниматься чем-то другим.

– Хм… понятно, – как-то неопределенно протянул Илья.

В этот момент в комнату вошел тот же паренек и отрицательно покачал головой, отвечая на ранее заданный вопрос своего босса.

– А вот мои ребята говорят, что у нас в городе нет ни одного старшего лейтенанта Иванова. Даже самому удивительно… ни одного Иванова, представляешь? – в глазах Арчакова блеснула ярость. – Бес, что за игру ты затеял?

– Я не лгу. Я всегда говорил только правду. Да, в этот раз Куриленко развел меня, как сопляка, подстроил нашу встречу. Но я не настолько идиот, чтобы сдавать нас, Илья. Цыпленок просто берет тебя на понт. У него ничего нет.

– Знаешь, его рассказ был более, чем убедителен. Да ещё и накануне прибытия делегации от Следственного комитета и Генпрокуратуры, которая, я уверен, едет по мою душу, потому что вы с Андреем не смогли сделать свою работу как следует! – заорал Арчаков и вскочил из-за стола, отбросив кресло далеко назад. – Вы, наследили, мать вашу! Оставили там стволы! Сорвали мне сделку!Теперь один требует от меня кучу бабла в качестве компенсации, а другой подключил связи и спустил на меня всех собак! В такой ситуации слова Куриленко о том, что ты почувствовал, как запахло жаренным и зассал, просто слив нас, выглядят очень правдоподобными. И условия хорошие: ты другу – новую звезду на погоны, а он тебе – условный срок и сохранение бизнеса! А главное, что я не могу просто прикопать вас с дружком где-нибудь в соседнем лесочке, потому что за мной и моими ребятами ведется слежка! – Арчаков размахивал руками и плевался. Он и сам понимал, что его обвинения в провале последней сделки были не справедливыми, но злость, страх и чувство неопределенности требовали выхода, и мужчина не стал сдерживать себя. – А знаешь, сколько запросил этот ублюдок? Пятьдесят миллионов! За кого он себя принимает? Ещё один Захарченко, мать его… – «бигбосс» устало сел обратно в кресло и сделал жадный глоток из бокала.

Дима не знал, стоит ли говорить что-то ещё в своё оправдание, поэтому молчал, по-прежнему открыто глядя в глаза собеседнику.

– Чувствую моя доброта, мне боком вылезет, – тихо, будто сам себе сказал Арчаков. – Ладно, Бес, вот что я решил. Ты сам разберешься со своим другом. Не знаю, как… отвалишь ему пятьдесят лямов, поплачешься перед ним или пригрозишь, но, чтобы через два дня у меня на руках были доказательства того, что на меня у Куриленко ничего нет, иначе твоя девочка пойдет под дозой обслуживать первый попавшийся бордель, ясно? Я хочу, больше не вспоминать об этом продажном сукином сыне и затеянной им игре со мной… Время пошло.

Бессонов проглотил ком, ставший в горле. Что ему делать? Таких денег у него не было. На продажу имущества нужно время … и где гарантии, что Цыпленок оставит их в покое? А вдруг весь этот блеф для того, чтобы Дима решил поквитаться с заклятым другом и угодил прямо в засаду, а тогда уже и не придется врать насчет компромата…

– Я хочу увидеться с девушкой, – твердо сказал Дима, будто имел право что-то требовать у Арчакова.

Хозяин дома молчал мгновение, потом кивнул головой стоящему у двери парню.

– Проводи.

Бессонова проводили в обычную гостевую спальню, возле двери которой сидел шкафоподобный охранник. Войдя внутрь, мужчина сквозь полумрак разглядел две фигурки лежащие рядом на широкой кровати.

–Женя, – позвал он.

Девушка моментально села и повернулась к двери.

– Дима, это ты? – хриплым голосом спросила она.

– Да, я, – Дима прошел вглубь комнаты и присел у кровати на корточки. Он хотел взять в руки Женину ладонь, но девушка, разгадав эти намерения, спрятала её в складках пледа, и Дима почувствовал, будто сейчас балансирует на краю пропасти. – Прости меня. Это всё Куриленко…

– Что теперь с нами будет? – прошептала она дрожащими губами. – Они чем-то напичкали Ваню… я боюсь…

– Клянусь, я вытащу вас отсюда! Я всё улажу, и мы сразу едем. Верь мне. Я очень тебя люблю, – с отчаяньем проговорил Дима, чувствуя, как девушка отдаляется от него, будто выстраивая стену между ними.

Женя ничего не ответила, лишь смотрела затравленными покрасневшими от слез глазами. Сбылись её худшие опасения: из-за Димы и его темных делишек ей и её маленькому брату, итак натерпевшемуся за свою короткую жизнь, грозит реальная опасность. Девушке было даже страшно представить, что могут сделать эти люди, которые без зазрения совести и малейших затруднений выкрали их, ни в чем не виновных, и заперли здесь как заложников.

Бес знал, что пора уходить, ведь времени у него в обрез, но просто не мог заставить себя встать и покинуть комнату, не получив прощение любимой. Если Женя сейчас не протянет ему руку, не поймет, не простит, не примет его, не благословит, Диме просто не зачем стараться, достаточно просто пойти к Арчакову и обменять их на себя. Тем более, если «бигбосс» действительно поверил Куриленко, то избавившись от него как от свидетеля, он избавится от всех проблем.

Наверное, Женя увидела что-то в его глазах: может быть дикую тоску и отчаянье, может быть немою мольбу, а может смирение перед судьбой и принятие своего проигрыша, равносильного смерти, потому что девушка вдруг всхлипнула и бросилась в объятия такого любимого, такого родного мужчины. Она должна верить в него, ведь Дима всегда держал слово: сказал – сделает. Женя грустно улыбнулась своим мыслям.

– Только возвращайся поскорее, – шепнула она и разомкнула объятия. В какой-то момент ей даже показалось, будто на коротких мужских ресницах блеснула влага. Дима встал, запечатлел нежный поцелуй на Жениных губах и, не оглядываясь, вышел из комнаты.