Глава 17

Подойдя к машине, Бес буквально обрушил на неё клокотавшую в душе звериную ярость и жажду крови заклятого друга, застилавшую глаза. Он как одержимый пинал ногами водительскую дверь и массивное колесо, да так, что огромная махина буквально ходила ходуном под его ударами, разбил кулаком боковое зеркало, изрезав свою ладонь, и при этом орал благим матом: «Сука! Пидор! Убью гада!», совершенно не обращая внимания на боль, скрежет металла и любопытные взгляды прихвостней Арчакова.

Как оказалось, всё это время в стороне стоял Андрей, с хмурым видом, наблюдая за выходкой друга. Но заметив его тяжелое дыхание и залитый кровью асфальт, Смолкин решительно подошел к нему, перехватил двумя руками занесенный для очередного удара кулак и, не опасаясь агрессии Дима, громко проговорил:

– Ну, всё. Хватит, остынь… остынь, Бес. Сейчас нужно собраться с силами и мыслями…

Бессонов отшатнулся от мужчины, огляделся по сторонам мытным взглядом, будто только сейчас осознав, где он находится и что произошло. Потом обтер окровавленную ладонь о свою футболку и, не говоря ни слова, запрыгнул в машину и сорвался с места. Пора показать Куриленко, что Беса лучше не злить.

Приехав домой Дима обработал и перебинтовал ладонь, выпустил отчаянно лающую Муху и переоделся в черный спортивный костюм. Затем наведался в свой гараж и стянул брезент со старого Форда, завел и проверил заряд аккумулятора, замазал грязью номера, бросил в багажник вещи, которые могли ему пригодиться: веревку, скотч, перчатки, охотничий нож, старую бейсболку. Бессонов действовал методично, продумывая в голове каждый шаг, права на ошибку у него не было.

Выгнав старую машину во двор, к стоящему там же пикапу, Дима вернулся в гараж и стал готовить помещение. Он вынес всю мебель и другие предметы, оставив только старый кухонный металлический стул со спинкой и стремянку, на верхнюю перекладину которой установил камеру, завесил стены брезентом, а деревянный пол застелил пленкой, которой иногда прикрывал от дождя древесину, закупаемую для своей мастерской. Теперь гараж выглядел безликим, глазу было не за что зацепиться в нем, ничего не оставалось в памяти. Но Бес поклялся себе, что сделает всё, чтобы эта комната до конца жизни запомнилась Куриленко и потом являлась в самых страшных снах.

Под покровом ночи мужчина расчистил подъезд к задним воротам, которыми не пользовался вот уже несколько лет, наспех перекусил и направился в город, к дому, где жил Куриленко. Он знал лишь приблизительный адрес, точнее адрес жилого комплекса, состоящего из пяти домов, образующих своего рода колодец.

Заехав во двор, мужчина чертыхнулся – кругом все было заставлено машинами, более-менее приличной растительности, где можно было бы укрыться, практически не было. И вдруг один из автомобилей медленно выехал со своего парковочного места, которые в этом дворе располагались вдоль асфальтированного тротуара, и скрылся за поворотом. Не мешкая, Бес встал на освободившийся пятак, аккуратно прижался к бордюру и вышел осмотреться, максимально низко натянув на глаза бейсболку.

На небе занимался рассвет, а воздух обдавал легкой прохладой, но предстоящий день по всем признакам обещал быть жарким. Дима закурил и прошелся вдоль тротуара. Впереди него стоял внушительный минивэн темного цвета, владелец которого аккуратно сложил уши-зеркала, чтобы не мешать прохожим, а позади – неаккуратно припаркованный белый Мерседес, внедорожник. Дима притормозил, присел на корточки и принялся завязывать якобы ослабший шнурок. Что-то показалось Бесу знакомым в этом автомобиле. «Так и есть! Вот так везение! Бог на моей стороне!» – возликовал в душе Дима, узнав в нем машину Куриленко, на которой тот заезжал в его автосервис якобы для ремонта. Бессонов победно улыбнулся и проговорил про себя нескладные слова благодарности Всевышнему, ведь теперь ему не придется всматриваться в многоэтажки в надежде увидеть, как Цыпленок спешит на службу, а потом думать, как подобраться к нему поближе.

Дима открыл капот и багажник своей машины, бросил возле колес пару гаечных ключей, промасленную тряпку и запаску, создавая видимость работы, и в очередной раз нырнул под открытую дверцу, как вдруг почувствовал на своём плече тяжелую ладонь. Тело мужчины напряглось как перед броском.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – тихо сказал Смолкин и с деланной заинтересованность заглянул в багажник.

– Андрей, твою мать… – выдохнул Бес. – А ты здесь зачем?

– У меня с Куриленко свои счеты. Ты же не думаешь, что единственный, кому он успел нагадить за свою недолгую, но плодотворную жизнь, – ответил мужчина.

– Надо же …

– Да и Женьке я должен, – улыбнулся Андрей. – Так какой у тебя план?

– Монтировкой по голове и в багажник, – с затаенной злобой ответил Дима.

– Отлично, одобряю…

Ждали они около двух часов. Уже окончательно рассвело, и народ стал разбредаться по своим делам, когда из соседнего подъезда вышел Куриленко и, зевая, направился к своей машине. Вид у него был явно помятый, а когда он подошел ближе, Бессонов почувствовал явный запах перегара – видимо, Цыпленок уже начал праздновать свою победу.

Сработали быстро. Дима надев на голову, поверх кепки, капюшон, копошился под капотом, сжимая в руках отрезок скотча. Андрей сидел на заднем сиденье, в салоне. Как только заспанный, ничего не подозревающий мужчина поравнялся с пассажирской дверью, Бес в одном прыжке подскочил к нему сзади и точным ударом по сонной артерии вырубил Куриленко. В то же мгновение дверь салона авто открылась, и оседающего на землю мужчину перехватил Андрей, быстро втянул его внутрь и уложил на сиденья. Пребывающему в отключке Цыпленку тут же связали руки и ноги, засунули кляп в рот и зафиксировали его скотчем.

Затем ребята спокойно, без суеты стали собирать свои инструменты, беззаботно переговариваясь и подшучивая друг над другом, не забывая приветствовать собачников и отпуская безобидные комментарии по поводу их четвероногих спутников. Минут через двадцать, осмотревшись по сторонам и убедившись в том, что не привлекли постороннего нежелательного внимания, мужчины расселись по местам и также не спеша выехали со двора.

Прибыв на место и перенеся всё ещё безвольное тело в гараж, сообщники привязали Куриленко к металлическому стулу, а сами закурили – хотелось передохнуть, уж очень тяжелым был отъевшийся Цыпленок, и немного успокоить нервы.

– Так чем тебе насолил Куриленко? Ты даже ни разу раньше не упоминал его имени… – вдруг спросил Дима.

– Просто я не из болтливых, – невесело хмыкнул Андрей. – Брат у меня был.

– А почему был? – перебил Бес.

– Потому что был, да сплыл… – Смолкин глубже затянулся. – Он на пятнадцать лет младше… был. В последние годы родители не особо разрешали нам общаться, боялись, что я его за собой на кривою дорожку потяну. Лешка добрым балбесом рос, правильным и честным, животных любил, природу защищал, в каких-то благотворительных организациях состоял волонтером… Как-то он с друзьями на пикет выперся перед Областным домом правительства … Что там за лозунги были, хрен его знает… Вроде как они «накатывали» на один из химзаводов, что в области у нас, собственник которого лучший друг Богатырева. Их всех взяли за незаконный митинг, арестовали… Но дело сыпаться стало, общественность подключилась, интернет… Так они им наркоту подбросили. Лешка-дурак в следственном изоляторе повесился. А там всё дело белыми нитками шито было, я бы его вытащил, да не успел… – Андрей снова затянулся и выбросил окурок в траву, немигающим взглядом глядя на умирающий огонек. – Дело вел Куриленко, он за него звезду заработал.

Повисла тишина.

– Понятно… – тихо проговорил Бес, и мужчины, не сговариваясь, поднялись и зашли в гараж.

– Давай я это сделаю, – сказал Андрей, кровожадно улыбнувшись и хрустнув костями сомкнутых в замок пальцев.

– Ты думаешь, я эту гниду сейчас меньше тебя ненавижу? – раздраженно спросил Дима, у которого кулаки просто зудели от желания разукрасить физиономию Виктора.

– Нет, друг. Это только мера предосторожности. Он твой голос хорошо знает, и комплекция у тебя приметная. А я с ним ещё не пересекался толком. Так что постой в сторонке, в тени. Пусть Цыпленок думает, что я ему привет от Арчакова принес, к нему он больше не сунется. К тому же у меня для этого урода припасено кое-что ещё.

Погасили свет, оставив включенной лишь одинокую лампу над головой пленника. Смолкин надел перчатки и натянул на лицо маску, а затем, выплеснув в заплывшую рожу Цыпленка стакан воды, громко крикнул:

– Куриленко, подъем! – и впечатал свой мощный кулак ему по дых, от чего только очухавшийся мужчина немного завалился на бок и стал хватать открытым ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Как только Цыпленок чуть пришел в себя и жалобно заскулил, его палач, не церемонясь, нанес ещё серию ударов по корпусу. Он бил в пол силы, в планы Андрея не входило оставлять на лице или теле пленника явные следы.

– Кто вы? Что вам надо? – сквозь причитания и мольбы спрашивал Куриленко.

– Мы – ангелы мщения, – хохотнул Смолкин и, схватив мужчину за раздавшийся подбородок, сказал. – Слушай внимательно, тварь, у тебя есть один единственный шанс рассказать, как всё было на самом деле, что тебе донес Бессонов и что ты за это пообещал ему.

– Ничего, ничего, – завопил пленник. – Клянусь! Он ничего не говорил! Я ничего не знаю!

И зареванный мужчина, не замечая красного огонька работающей видеокамеры, захлебываясь, начал рассказывать и про свой долг; и про гениальный план стрясти деньги с Арчакова или Бессонова, которых увидел однажды вместе возле одного из ресторанов и предположил, что их может что-то связывать, ведь в окружении местного авторитета случайных людей не бывает; и про то, как встретил мать Жени и, пригрозив, заставил написать заявление, а потом им пытался выманить девушку, чтобы сделать приманкой, но явился сам Бессонов и облегчил ему задачу; и про то, как блефовал, придя к Арчакову, зная, что тому точно есть что скрывать, ведь слухов о нем ходит полным-полно.

Бессонов, слушая признания заклятого друга, прерываемые рыданиями и мольбами о пощаде, думал о том, как же легко он раскололся, какой тряпкой и трусом оказался.

Андрей продолжал наседать на раскисшего Куриленко:

– Не верю!Какую сделку ты заключил с Бессоновым? – он достал пистолет и направил его в колено пленника. – У тебя есть тридцать секунд, чтобы рассказать правду!

– Это правда! Я клянусь! – вопил тот. – Ну подумайте сами, как бы я смог спрятать улики по такому делу? Да, если нам удастся взять Арчакова, Богатырев сразу кресло замминистра получит! Я бы в жизни не смог замылить такие улики или спустить дело на тормозах! Поверьте! Я говорю правду! Да и что бы я мог пообещать Бессонову без ведома Богатырева? А если бы Богатырев только прослышал про какие-то дела … Не убивайте меня! Я сказал правду-у-у…– выл Куриленко.

Смолкин убрал оружие и вернулся к пленнику со шприцем в руках.

– Я тебе верю, Цыпленок, но тебя это уже не спасет.

К обеду, когда солнце палило особенно сильно, а теплый неподвижный воздух не облегчал состояния тех немногих горожан, которые осмелились покинуть укрытия своих домов, к зданию ГУВД стянулись местные журналисты – в связи с прибытием высокого начальства из Москвы планировалось проведение небольшой пресс-конференции. Изнывающие от пота и жары, телевизионщики и бульварные писаки гадали, что могло послужить поводом для столь неожиданного визита такой разношерстной делегации. Самые смелые из них готовили каверзные вопросы и держали наготове включенные камеры, чтобы не упустить не единого момента. Кто-то возмущался неуважительным отношением к прессе, которой не только не предоставили напитки, но даже не обеспечили хоть какое-то мало-мальски приличное укрытие от солнцепека. Но вот, наконец-то, глава ГУВД **** ой области А.С. Богатырев занял место возле стойки с целым ворохом пестрящих микрофонов и начал свое приветствие. Он был явно напряжен, путался в словах и то и дело промакивал вспотевший лоб белым платком. В стороне стояли его вытянувшиеся по струнке подчиненные, ещё чуть дальше, в тени находились прибывшие высокие чины из Следственного комитета и Генеральной прокуратуры.

Внезапно внимание толпы привлекла белая машина, которая медленно, будто кралась, подъезжала к припаркованным в ряд черным авто столичных гостей. Казалось, что автомобиль вот-вот должен остановиться, чтобы избежать столкновения, но он всё продолжал движение. В какой-то момент зрители, ожидающие развязки, напряженно замолчали. Богатырев тоже на полуслове прервал свою речь и с не меньшим изумлением стал следил за происходящим. Кто-то даже развернул свою камеру с раскрасневшегося главы ГУВД на загадочную машину, буквально шедшею на таран. Ожидания зевак оправдались – буквально через пару мгновений послышался треск смятого металла и пластика, и белый мерседес остановился как вкопанный, впечатавшись в бок черного лексуса.

– Какого черта здесь у вас происходит? – заревел побагровевший генерал-майор Гусев Д.С., один из членов проверяющей делегации.

В этот момент дверь автомобиля открылась, и из салона вывалился улыбающийся от уха до уха, обдолбанный Куриленко собственной персоной, который сейчас был больше похож на пекаря, с ног до головы покрытый каким-то белым порошком. Сделав пару неуверенных шагов вперед, мужчина качнулся и вальяжно засунул руку в карман, отчего его содержимое – белые свертки посыпались на дорогу. Он мутным взглядом с расширенными зрачками оглядел наблюдавшую за ним толпу и спросил:

– А что уже все собрались? – а затем с блаженной улыбкой на лице завалился на бок и отключился.

– Ну, Богатырев, вы ещё ответите нам за устроенный беспредел! – ледяным тоном сказал Гусев, даже не пытаясь перекричать голоса возбужденной прессы, узнавшей в горе-водителе местного майора полиции, и щелканье затворов работающих фотокамер.