Глава 3

Всю дорогу назад Бес думал о том, что произошло. Может просто перевести деньги на карту и больше не попадаться ей на глаза? Приехав домой, мужчина выпил грамм двести холодной водочки, чтобы хоть немного снять напряжение и пережитый стресс, и отправился спать.

Весь остаток ночи и утро ему снились кошмары: Женя стояла в открытом окне и отчаянно просила о помощи, где-то рядом плакал ребенок, но Дима никак не мог к ней подобраться, на его пути, то и дело, вырастали стены из колючей проволоки.

Проснувшись раздраженным и не отдохнувшим, кое-как позавтракав и собрав вещи девушки: черную дамскую сумку и стоптанные кеды, Бес помчался в город.

Возле подъезда нужного дома он обратился к интеллигентной кругленькой старушке, которая с хозяйственной сумкой семенила по своим делам:

– Здравствуйте, вы из этого подъезда? – мужчина махнул рукой. – Не знаете, в какой квартире проживает Скворцова Евгения?

– Из этого, – качнула головой женщина, от чего седой пучок на её голове утвердительно закивал вслед за старушкой. – А вы с какой целью интересуетесь? Из милиции?

– Нет, что вы. Я – просто друг, зашел проведать.

– Друг, значит, – глаза пенсионерки подозрительно прищурились. – Что-то маловато у Женечки друзей… Она совсем о вас ничего не рассказывала.

– Эээ… а мы только на днях… подружились,– пробасил Дима и, чтобы переключить разговор со своей персоны, спросил. – А часто Женю из милиции беспокоят?

– Да, бывает… Участковый приходит… Соседи сверху на шум жалуются, – вздохнула женщина. – Это всё Ванька, иногда он такие истерики закатывает, а Женечка не всегда может с ним справиться.

– Понятно, – протянул Дима мрачно. – Так в какой, говорите, она квартире?

– В двадцать пятой, второй этаж. Звонок не работает. Лучше стучите. И дверь немного заедает.

– Понятно, – еще мрачнее сказал мужчина и зашел в подъезд, дверь которого в этот момент открыла выходящая женщина с мусорным ведром.

Остановившись возле обшарпанной двери с покосившимся номером двадцать пять, Бес прислушался: из квартиры раздавался детский плач. Постучав несколько раз и не получив ответа, мужчина открыл хлипкую дверь и вошел внутрь. В прихожей было чисто и опрятно, но сама обстановка, обои на стенах и старенький линолеум говорили о скромности жилища.

Сняв обувь, Дима двинулся в сторону шума и застал странную картину: маленький мальчик стоял лицом в углу крохотной старой кухни и громко плакал, время от времени ударяя себя по голове ладошкой, а рядом на коленях сидела бледная и расстроенная Женя.

– Ванечка, мой хороший, не расстраивайся, я сейчас попробую ещё раз.

Дима бросил взгляд на кухонный стол и увидел на нем нарезную доску и кучу искромсанного хлеба и сыра.

– Привет, – тихо поздоровался мужчина. Ребенок не обратил на него никакого внимания, а девушка подпрыгнула как ужаленная.

– Вы? Как вы сюда попали? – воинственно спросила она, и Дима увидел её покрасневшие от слез глаза.

– Я же обещал. Дверь была открыта, я постучал, но никто не услышал… Что происходит?

– Вот, – девушка кивнула головой на свою загипсованную руку, а потом на столешницу. Вся её агрессия улетучилась, а сама Женя будто сдулась как лопнувший воздушный шар. – Ваня сегодня завтракает бутербродами с сыром, но кусочки сыра и хлеба должны быть нарезаны ровными прямоугольниками… а у меня не получается… – слезы покатились из её глаз.

– Он что, издевается? – разозлился мужчина и хмуро глянул на мальчика, продолжавшего истерику.

– Нет… он – аутист, – тихо выдохнула Женя и вся сжалась, будто ожидая, что на неё сейчас обрушатся с бранью и кулаками.

– Он… что… он… эээ… – Дима не знал, как правильно подобрать слова, – он – умственно отсталый?

Девушка подскочила и выпятила грудь, закрывая спиной ребенка:

– Ваня, не такой, ясно?! Он умный мальчик! Поумнее многих! Зачем вы пришли? Уходите немедленно, – из её глаз опять полились слезы.

– Погоди, не кипятись, – Бес легонько обхватил ладонями Женю за хрупкие плечи и аккуратно усадил на стул.– Где ванная?

Женя кивнула головой в нужном направлении. Буквально через минуту мужчина, вымыв руки и до локтя закатав рукава джинсовой рубашки, с точностью ювелира медленно нарезал из остатков хлеба и сыра маленькие ровные прямоугольники. Сложив всё стопками на тарелку с изображением мультяшек, Женя протянула её мальчику, который уже лишь негромко всхлипывал:

– Ванечка, смотри, мой родной! Какие красивые кусочки!

Ребенок, не глядя на девушку, не обращая внимания на постороннего мужчину, который собой занял большую часть кухни, перевел равнодушный взгляд на тарелку, взял её в руки и уселся за стол на детский деревянный стульчик. Он брал по одному кусочку хлеба и сыра и выкладывал их в две линии на стол, а потом возвращал обратно на тарелку, выстраивая ровную пирамидку. Только после того, как он проделал все эти манипуляции, Ваня принялся с аппетитом кушать бутерброды, глядя перед собой.

Дима наблюдал за всем происходящим с любопытством, время от времени посматривая на Женю, которая понемногу успокаивалась. Молодая мама равнодушно смотрела на такие своеобразные игры ребенка, которые, по мнению Беса, в детстве узнавшего, что такое голод и какова цена куска хлеба, были абсолютно неприемлемыми.

– Надо поговорить, – наконец грубовато сказал он.

– Пойдемте в комнату, тут мы Ване больше не нужны.

Зайдя в небольшую чисто убранную комнатку, Бес уселся на старый диван и обратился к девушке:

– Рассказывай.

– Что именно? – Женя с недоумением уставилась на незваного гостя.

– Всё. Что это за диагноз такой? Как ты с ребенком раньше справлялась, работая в две смены? И как планировала справляться с ним в таком состоянии? – Дима кивнул головой на перебинтованную руку девушки.

– Аутизм – это… расстройство, которое возникает в результате нарушения развития головного мозга, – Женя начала озвучивать заученные фразы из медицинского справочника, – и проявляется в нарушениях функций социального взаимодействия и общения.

– Знаешь, я не люблю все эти научные термины. Объясни по-простому. – Дима немного покраснел, смущаясь своей необразованности, но девушка не обратила на это внимания.

– Понимаете, – Женя присела прямо на пол, – Ваня – необычный ребенок, он воспринимает окружающий мир, вас, меня не так как другие, и реагирует тоже не так, как все. Для него важен распорядок дня и привычные вещи, он боится громких звуков, часто выполняет понятные только ему ритуалы – с едой, одеждой; любит во всем строгий порядок, играет с тем, что в обычном понимании не является игрушками, равнодушен к ласке и объятиям, игнорирует окружающих людей, за исключением узкого круга членов семьи; говорит крайне не охотно… Ванюша замечательный ребенок, способный, собирает огромные пазлы, любит животных… – грустно добавила девушка, – просто он – особенный. Вчера у него был трудный день, из-за моего отсутствия он поздно лег спать, распорядок был нарушен, и сегодня Ванечка немного… нервный.

– Сколько ему лет? – в мужчине проснулся не просто праздный интерес, ему было важно знать, во сколько же Женя родила мальчонку.

– Почти пять.

– Он выглядит… младше.

Женя виновато промолчала, потому что догадалась, какая мысль скрывалась за словами мужчины: Ваня слишком хрупкий и худенький мальчик для своего возраста, потому что она не смогла обеспечить для него нормальных условий жизни и здорового полноценного питания.

– Как же ты с ним справляешься? – удивленно выдохнул мужчина.

– Раньше мне помогала соседка – милая женщина, она почти сорок лет проработала няней в детском саду. Я платила ей небольшие деньги, и она сидела с Ваней, – девушка опустила глаза в пол, голос её стал дрожать. – Вчера она сказала мне, что на днях приезжает её дочь из районного центра и перевозит к себе. Говорит, что она будет за ней присматривать, а Ольга Васильевна помогать дочери по хозяйству, – девушка заплакала.

– Понятно, – протянул мужчина задумчиво. – И как теперь быть?

– Я не знаю! Не знаю, ясно?! – со злостью крикнула Женя. – В сад Ваню не берут, на дорогую няню денег у меня нет… Пока сама буду за ним присматривать, а потом… – девушка закончила более спокойно. – Извините… Я немного устала, нервы… Вам лучше уйти, я провожу.

Растерянный Дима встал, потоптался, но под тяжелым взглядом хозяйки дома направился к выходу и не успел сказать и слова, как за его спиной захлопнулась хлипкая дверь.

Сидя в машине у подъезда, Бес хмуро размышлял обо всем, что увидел и узнал от Жени. «Почему это я должен чувствовать свою вину и причастность ко всему произошедшему? – злился мужчина. – Не я притащил её к себе в дом, не я выталкивал в окно! Но как я могу её оставить? Что же делать? Дать ей денег, чтобы она наняла себе няньку?» Конечно, он может это устроить, но на сердце у Димы всё равно будет неспокойно.

Ох, уж это гребаное сострадательное сердце, которое жизнь ничему не научила… Это только в псевдофилософских измышлениях добро возвращается приумноженным в сто крат, а в реальной жизни оно возвращается кучей дерьма на твою голову, а главное – возвращается от тех, от кого этого совсем не ждешь…

Ваня, к которому Дима проникся жалостью, создаст только проблемы. Нужно будет организовывать для него привычное пространство, подстраиваться под его образ жизни и ритм…

И Женя, которая не выходит из головы и превращает Беса в озабоченного подростка… Удивительная женщина-девочка, такая молоденькая и хрупкая, а уже с такой ношей на плечах! И ведь не отказалась от сына, не бросила как ненужную вещь, не вычеркнула из своей жизни, чтобы начать её с нового листа без напоминаний о досадной ошибке молодости…

Дима с горечью подумал о своей матери, которая родила его в шестнадцать лет, неизвестно от кого, в школьном туалете, так как до последнего скрывала свою беременность… В больнице она написала отказ от мальчика, но её мать, бабушка Беса, забрала внука домой. Вот только она не прожила после этого и пяти лет, умерла, а Дима перекочевал из её заботливых рук в руки родной тетки, озлобленной на жизнь разведенной женщины, в одиночку растившей двоих детей от пьяницы-мужа. О своей матери мужчина ничего не знал, вроде, как она уехала куда-то на север, может даже и померла там уже…

«Меня, наверное, только могила исправит», – обреченно вздохнул Бессонов. Решено, на время больничного он заберет девушку с мальчуганом к себе.

Больше не раздумывая ни минуты, мужчина решительно зашел в подъезд, а потом без стука вошел в квартиру. Ваня тихо играл в углу единственной комнаты, вместо машинок елозя по старенькому ковру пустыми коробочками от детского сока и издавая при этом картавые рычащие звуки работающего двигателя. Женя сидела на кухонной табуретке, подперев голову здоровой рукой, и тихонько плакала.

– Эй, – позвал Бес, присев возле девушки на корточки. – Всё будет хорошо. Я вас забираю. Но казалось, что бедняжка не слышит его, словно её окончательно затянуло в омут отчаянья.

– Женя, – тихо позвал мужчина.

Девушка повернула к нему заплаканное лицо и со вздохом сказала:

– Знаешь, в самый первый момент, как только я открыла глаза там, у тебя во дворе, первое, о чем я подумала… как жаль, что я не умерла, что это всё просто не закончилось… что мне нужно продолжать бороться и дальше, хотя сил больше не осталось… Я знаю, грех так говорить, и всё же…

Женя не заметила, как оказалась в бережных объятиях Бессонова, который гладил ее спутанные волосы и тихо шептал слова утешения:

– Всё будет хорошо, теперь ты не одна.

Согретая теплом большого крепкого тела Димы, убаюканная его хриплым шепотом и мерными поглаживаниями, Женя едва не задремала, но всё-таки нашла в себе силы взбодриться и спросить:

– Зачем ты вернулся? – она даже не заметила, как перешла на «ты».

– За вами. Я всё решил, ты с Ваней переезжаешь в мой дом, чтобы быть под присмотром. Так будет лучше, не спорь. Твоя задача только в том, чтобы обеспечить сыну наиболее безболезненный переезд. Поэтому составь список вещей и мебели, которую нужно взять с собой, я всё перевезу.

Девушка оторопело смотрела на Бессонова:

– Вот так просто? Мы тебе чужие люди, с Ваней бывает сложно, и ты пустишь нас под свою крышу? В качестве кого?

– Да, вот так просто. Я косвенно в ответе за то, что с тобой произошло. И ещё в большом долгу, что ты не заявила на нас в полицию.

– Можно подумать, я могла бы что-то доказать, – с горечью бросила Женя.

– Так вот…– продолжил мужчина, – дом у меня большой, места хватит, вы будете под присмотром, и у меня не будет поводов для волнений. К тому же, мне так дешевле выйдет компенсировать причиненные тебе страдания и неудобства, а то мало ли, сколько ты запросишь … – Дима решил сыграть на прагматичности девушки. – А что касается моего интереса к тебе… ээ, так ты не обольщайся, баб у меня хватает. Незаменимых, как говорится, не бывает. Так что на тебя бросаться не буду, – Бес с самодовольством заметил, как смутилась Женя. Кажется, он разыграл верные карты.

Спорили они не долго, и уже через час девушка поковала вещи.