Глава 5

Второй рабочий день, к моему счастью, оказался намного легче первого. Во — первых была смена Марко, а они с Лолой не ладят, так что я могла полностью расслабиться. А во — вторых на этот раз обошлось без туристов.

Ажиотаж начался ближе к вечеру, и то, по сравнению с первым днем, слабый. Заходили местные, в основном побаловаться спиртным, что делало мою работу намного легче. Марко показал несколько фокусов, с помощью которых можно было делать коктейли в разы быстрее. Объяснил, что в любом коктейле не должно быть больше шестидесяти миллилитров алкоголя, потому как если будет больше, то вкус спирта перекроет все остальные, и коктейль можно будет вылить. Хотя, как по мне, некоторым посетителям можно было дать чистый спирт, и они бы были просто счастливы. Рассказал также, в чем секрет сахарного сиропа, и почему этот ингредиент находится почти в каждом коктейле. Оказывается, это вообще секретное волшебство, с помощью которого все бармены сваливают с ног даже самых стойких.

Благодаря глюкозе, сердце пьющего бьется в ускоренном темпе, и алкоголь доходит к клеткам головного мозга в разы быстрее, от чего и происходит такое прекрасное и любимое многими чувство — опьянение. Ну, а в итоге, Марко доверил мне самой приготовить пару шотов, и я даже не разлила на этот раз ни капли алкоголя.

Все дело в обстановке. Никакого напряжения, никто не смотрит на меня свысока, не ждет, когда я облажаюсь, или что — то разобью. Все же намного приятнее и легче работать в доброжелательной атмосфере. Что бы там не говорили про общественное мнение, и про то, что не нужно обращать внимания на отношение окружающих, это очень сложно сделать, если оно резко негативное. Ближе к вечеру в ресторан нагрянули Эльвира с Пабло, чем еще больше подняли мне настроение. Пабло тут же разговорился с Марко, они оказались давними знакомыми, и вообще довольно часто проводили вместе время. А Эля, чтобы показать насколько гордится мной, заказала мой фирменный коктейль. Под фирменным она подразумевала сделанный лично мною, обыкновенный мохито.

— Давай, mi amor, и мне сбацай что-нибудь огненное, — подхватил инициативу подруги Пабло.

— Кровавая Мэри под огненное подойдет? — уточнила я с улыбкой, уже выбирая на полке бутылку с водкой. Это пока единственное, что у меня получалось более — менее прилично.

— Для начала сойдет, — кивнул тот, наблюдая за моими манипуляциями. — Воу, mi amor, я, конечно, только за, но ты меня напоить пытаешься? — Пабло перегнулся через барную стойку, и со смехом отнял у меня бутылку. — Ты мне водки ливанула, как последнему алкашу!

— Да лааадно? Откуда ты знаешь?

— Проверь. — Он кивком указал на мерный стакан.

— Ладно. — Я взяла стакан в руки и перелила туда водку из бокала. Оказалось, девяносто пять миллилитров. — Офигеть! Как?! — я в неверии уставилась на друга, пока тот открыто веселился, видя мое удивление. Неужели можно вот так на глаз понять, что я налила на каких — то тридцать пять миллилитров больше?

— Отточенный глазомер, детка! Но можешь спаивать! Я согласен, лишь бы откачивала тоже ты! — поиграв бровями, он подмигнул мне. — Искусственное дыхание сойдет!

— Искусственное дыхание делают людям без сознания!

— Это я могу, если потребуется!

— Если ты напьешься, то откачивать тебя будет дамочка в вытрезвителе! И явно, не искусственным дыханием.

Тот скорчил огорченную мину, и почти под барабанную дробь поднес к губам стакан с красной жидкостью. Я словно экзамен сдавала, честное слово, даже дыхание затаила, когда он делал первый глоток. Подержал во рту несколько секунд, а потом проглотил, и вдруг закашлялся так сильно, что я даже вздрогнула. Ринулась к нему, оббегая стойку. Боже, неужели переборщила со специями?! Вроде же немного положила, всего щепотку, как учил Марко. Схватив коктейль, сделала огромный глоток, пробуя на вкус.

Пабло, к моему удивлению, тут же прекратил кашлять и, смеясь, выпалил:

— Твердая четверка, детка! Мне понравилось! Хочу еще!

— Вот же засранец!

***

Сказать, что я уставала — не сказать ничего. Не привыкшая так долго работать, да что там, вообще работать, я, приходя домой, валилась с ног, даже не искупавшись. Эля кричала, что я воняю, а бабуля подбадривала, что это запах трудоголика. Я видела, что они гордятся мной, даже подруга, хоть она и не скрывала того факта, что не одобряет работы в ресторане. Наверное, они, как и я, не верили, что у меня получится. Дома — то у нас есть домработница, которая делает всю «грязную» работу. Иногда мама и нам с Сережкой вручает тряпки для протирания пыли и пылесос, но ведь это совсем другое. Моя мама выросла в бедной семье в штате Коннектикут, и по сей день, живя в тысячу раз лучше, не стыдится лишний раз взять тряпку и пробежаться ею по полу. И нас с братом учит тому же. Но дома пять минут протереть пыль, и целый день мыть посуду и сто раз полировать столы — разные вещи. Удивляюсь, как у меня еще ладони не стерлись до дыр…

На третий день я шла в ресторан намеренно замедляя шаг. Сегодня снова была смена Андреса, и мне от чего — то хотелось оттянуть момент, когда я снова увижу его. Не понимаю почему, но уже подходя к двери, сердце колотилось быстрее обычного. Странно, на самом деле. Наверное, я так сильно не хотела, чтобы мне снова портили настроение, что волнение зашкаливало, и ладони стали влажными. Уже внутри поняла, что переживала зря, парень даже не взглянул в мою сторону. Я громко поздоровалась со всеми, но ни Лола, ни он не ответили. Девушка хотя бы недовольно зыркнула в мою сторону, он же попросту проигнорировал, продолжая смешивать какие — то ингредиенты в стакане. Было неприятно. Захотелось чтобы снова была смена Марко, с ним я хотя бы не чувствую себя пустым местом.

Несмотря на такое начало, рабочий день прошел довольно спокойно, не считая одного инцидента. Спустя несколько часов, когда зал начал оживать и заполняться посетителями, музыка играла громче, чем в обеднее время, я пошла обслуживать один из своих столиков, за которым уже больше часа расслаблялись двое мужчин средних лет. Порядком напившись, они громко что — то обсуждали то на испанском, то на английском, и то и дело, матерились и смеялись. Оба местные. Они и вчера здесь провели часа три, напившись до невменяемого состояния, и даже имена свои назвали, пытаясь подкатить, но я тут же забыла их по ненадобности. Так вот сегодня один из них, тот, который погромче и понаглее, когда я подносила им очередную порцию выпивки, осторожно встал, пытаясь устоять на ногах, и подошел впритык ко мне. Я улыбнулась, пока еще не понимая, что будет дальше. Если бы знала, в тот же момент ретировалась, но все же работа требует улыбаться даже тогда, когда этого делать не хочется. Мужчина усмехнулся в ответ, пьяно покачиваясь, и ни с того, ни с сего положил руку мне на ягодицу. Я вздрогнула от неожиданности, а потом попыталась спокойной отойти в сторону, чтобы не поднимать скандал, но его пальцы переместились мне на локоть и крепко сжали, не пуская.

— Эми, я уже сутки как мечтаю о том, чтобы трахнуть тебя. Эта твоя maldito (проклятая — перевод с исп.) короткая юбка даже снилась мне сегодня. — Меня замутило, когда его губы оказались у моего уха, и я дернула руку, пытаясь вырваться. Второй мужик ржал, и судя по выражению его лица, собирался предложить мне что — то в этом же роде. Никто в ресторане не замечал ничего странного, продолжая веселиться, я же думала только о том, когда скорее избавлюсь от его пальцев и пойду помою руку жесткой губкой.

— Я дам тебе десять баксов, если ты прямо сейчас пойдешь со мной, — промямлил он мне на ухо влажными губами, от чего меня затошнило еще сильнее.

— Отпустите пожалуйста, иначе мне придется позвать охрану! — пригрозила я, сдерживая отвращение, скручивающее в узел внутренности. Тот только еще шире ухмыльнулся, оголяя желтые зубы.

— Не успеешь! — сердце ухнуло вниз, когда другой начал вставать, похотливо ухмыляясь. Он поправил рукой член через джинсы. Я задергалась, пытаясь выдернуть руку из цепких грязных мужских пальцев, и готова была уже закричать, когда вдруг услышала сзади ленивое:

— Какие — то проблемы, Эмилия?

Господи, кто бы мог подумать, что именно этому голосу я буду рада больше всех на свете? Не раздумывая, выхватила руку из цепкой хватки, пока двое извращенцев замешкались, исподлобья посматривая на Андреса, и отпрянула от них, наткнувшись спиной на парня. Его руки легли мне на плечи, и слегка сжали, успокаивая. Сердце колотилось где — то в горле, а руки нервно подрагивали, крепко сжимая блокнот с ручкой, куда я записывала заказы посетителей. Подумать только, взрослые мужчины, у которых, я уверена, были жены, если судить по кольцам, могли спокойно поиметь девушку, даже без ее согласия. Стало противно и страшно. Страшно идти домой после смены, неизвестно, сколько еще таких же, как эти, могут встретиться ночью.

Первым подал голос тот, кто держал меня. Он фальшиво улыбнулся гнилыми зубами и пропел, ворочая непослушным языком:

— Мы просто болтали с Эми. Объясняли, что именно хотим сегодня на ужин. Правда ведь, дорогая?

— Я бы так это не назвала! — я невольно крепче вжалась в грудь Андреса, когда Фернандо, теперь я вспомнила его имя, оскалился, не получив подтверждение его слов. Андрес же, не меняя ленивой интонации, начал говорить с ними на испанском. Словно что — то объясняя, только вот что? Черт, почему я не знаю этого языка? По мере того, как он говорил, их лица приобретали все более непроницаемый и трезвый вид. Улыбки стерлись, и теперь они просто слушали, слегка покачиваясь и опираясь пальцами на стол, в то время, как парень моложе лет на двадцать учит их жизни. По тому, как нервно подрагивали пальцы мужчины постарше, было видно, что они еле сдерживаются, чтобы не выдать своих истинных эмоций.

Я же давно перестала вслушиваться в слова, смысл которых не понимала. Просто стояла, даже не думая о том, чтобы отойти от парня, чьи руки сейчас стали коконом спасения. Уже дважды именно он приходит мне на помощь в такой ситуации. Находясь каких — то несколько дней в Ла Перле, я поняла, что она чем — то напоминает зону. Такая же огражденная, никого не выпускают, если за тобой числится долг. Я, кстати, проверила это на себе. Мы пытались с Элей выйти в город, чтобы подать заявление о краже паспорта, но, как и предупреждал Роб, меня не выпустили пара амбалов на одних воротах, и другие, такие же «церберы», на других. И даже в обычных ежедневных событиях кроется то, что возможно и есть в нашей стране, но хотя бы не так открыто. Здесь же ложь, воровство, желание изнасиловать так же нормально, как у нас проехаться на метро. Возможно, местные жители привыкли так жить, да и друг с другом они вряд ли так поступают, скорее всего только с приезжими, которые теряются под давлением чужих привычек и традиций.

Спустя каких — то несколько секунд, когда Андрес перестал говорить, те неохотно кивнули ему в ответ, и, бросив на стол деньги, молча вышли из ресторана. Я осознала, что только сейчас смогла свободно выдохнуть, когда не ловила больше на себе их сальные взгляды. Плечи вдруг стали на удивление легкими — это Андрес убрал руки и засунул их в карманы джинсов, пока я поворачивалась к нему.

— Что ты им сказал?

— Сказал отвалить, иначе ночью, когда они будут спать, перережу им глотки и водружу их головы на подоконники на обозрение всем, — ответил, и невозмутимо пожал плечами. Ни тени улыбки на скучающем лице. Это он сейчас серьезно? Да нет, вряд ли! Я улыбнулась, понимая, что это невозможно, но все еще не до конца веря самой себе.

— Хорошие у тебя шутки, я даже поверила! Ты же шутишь, правда? — он снова пожал плечами, но глаза смеялись. Впервые за все то время, которое я его знала, они не были суровыми, чересчур серьезными и холодными. Сейчас они приобрели характерный блеск, который делал их живыми и… теплыми, светло — коричневыми, несмотря на приглушенный свет в помещении. Такими… магнетическими, как никогда прежде.

— Кто знает? Ты же не знаешь меня, и того, на что я способен.

— Ну, я знаю, что уже дважды ты меня спасаешь от участи быть изнасилованной, так что, как минимум, должна сказать тебе спасибо!

— А больше ничего не должна? Может, как — то по — другому расплатишься? — ну вот, короткий миг волшебства исчез, и снова вернулся уже знакомый мне циник.

— Слишком дорогая плата, не находишь?

— Я про то, чтобы ты доработала свои пять дней и свалила из ресторана. А ты о чем подумала? — его бровь удивленно взлетела вверх. Ну да действительно, это же Андрес, и ему надо только одно — чтобы освободили его место работы. Может он и не думал обо мне волноваться, а сделал это только для того, чтобы ресторан потом не понес убытки. Вдруг я начну верещать и тарелки бить от страха. — И, кстати, — добавил он, как бы невзначай, — не надевай завтра эту юбку. Твой костлявый зад привлекает слишком много внимания!

— Главное, что не твоего!

— Ты в этом уверена?

— Он же костлявый!

— Какой — никакой, но все — таки зад! Который мелькает здесь слишком часто. Я тоже не железный.

— Ничего, отобьюсь, — фыркнула я в ответ.

— Хрен там! Ты этого делать не захочешь, а на следующий день будешь вопить об изнасиловании!

Остальная часть вечера прошла без приключений, ровно, как и следующий день. Вообще в отсутствии Андреса даже дышалось легче. Я начинала всерьез верить, что это он приносит мне неприятности. В первый день — аврал, в третий — престарелые мачо. В смену Марко ничего выходящего за рамки не происходило. Работалось легко, на позитиве, да и Лола вела себя заметно тише, хоть и не проявляла симпатии, но и не задирала открыто. Это она перед Андресом хвост распускала, хотя он давно уже залез под этот самый хвост, и судя по его поведению, сам никак не пытался привлечь её внимание. Просто брал то, что она сама предлагает.

Кстати сказать, за эти пять дней, я неплохо заработала. Даже учитывая то, что официальная зарплата уходила на погашение долга, а мне доставались одни лишь чаевые, я могла теперь сама за свой счет съездить в центр столицы и неплохо погудеть там денек, после того, как меня выпустят за ворота эти изверги. Так как терять мне было нечего, и поэтому, хорошенько подумав, я решилась в последний день на разговор с сеньором Мартинесом. Он выслушал мое предложение, и, недолго думая, согласился. Теперь я могла еще две недели работать день через день. Правда, было два условия: зарплату он мне по-прежнему не платит, только чаевые, и второе — работать я могу только в смену Андреса, так как Марко, думая, что сегодня мой последний день, уже попросил у Роберта разрешения на работу для его девушки в его смену. Черт, это будет непросто… Я ведь хотела работать именно в смену Марко, а не того бесчувственного орангутанга. Да и когда он узнает о том, что я остаюсь, наверняка шею мне свернет.

Все произошло, как я и предполагала. Зайдя в ресторан, Андрес впервые за несколько дней первый поздоровался, и даже выдавил из себя что — то наподобие улыбки, скорее всего, она должна была быть прощальной. Я же не смогла из себя выдавить никакой. Сердце зашлось в волнительном беге, и, если бы у него были ноги, точно умотало бы первым подальше от беды, оставив мое бездыханное тело на растерзание Дельгадо. Я даже вилку на пол уронила, неся поднос с посудой на кухню, когда увидела, как он направился на второй этаж. Скорее всего, к шефу. Руки мелко тряслись, а в горле ком встал. Уже успев сто раз пожалеть об этой своей затее, я присела на корточки, схватила вилку и опрометью бросилась на кухню. Там Мария, она женщина немаленькая, если что, сковородкой огреет, когда он придет меня убивать. Отвернувшись от двери, я намеренно долго мыла посуду, отдраивая каждую жирную капельку, которой там уже и в помине не было, но посуда ведь должна блестеть. Приличное заведение никогда не подаст плохо помытую тарелку. Да, надо тереть еще тщательнее. И совершенно ничего страшного, если Лола сегодня обслужит пару моих столиков, я не против. Главное, чтобы ураган по имени Андрес успокоился, и его пик не обрушился прямо на меня. А я еще тут что-нибудь помою. Полы, например! Они очень грязные! Прям до отвращения!

— Надо поговорить! — угрожающе прозвучало прямо над ухом, и я от неожиданности опять уронила вилку. На этот раз в раковину. Не нужно было видеть его лица, чтобы только по одному голосу понять насколько он зол.

— О чем? — как можно непринужденнее спросила я, боясь обернуться.

Вместо ответа Андрес протянул руку вперед, закрутил кран с горячей водой, и, развернув меня за локоть, подтолкнул к выходу, заставляя отставить недомытую, но начищенную до блеска тарелку. Черт, черт, черт! Вытерев руки об фартук, я на негнущихся коленях пошла к двери, проклиная Марию за то, что вместо того, чтобы хвататься за сковородку, она стоит и ухмыляется. Выйдя за двери кухни, я направилась к барной стойке, но была насильно оттянута назад на лестничную площадку, где не было ни единой души.

— Эй поосторожнее можно? Я тебе не кукла! — Лучший способ защиты — нападение, так ведь?

Осмелилась, наконец, поднять голову, и посмотреть на нависшего надо мной Андреса. Скулы сжаты, кулаком уперся в стену, в нескольких сантиметрах от моей головы. Очень медленно набрал воздух в легкие, видимо, борясь с желанием отправить меня на тот свет, и процедил:

— Какое место в предложении «Свали отсюда» ты не поняла? — я не ответила, завороженно наблюдая за тем, как нервно дергается его кадык. Как угольно — черные глаза, обрамленные длинными ресницами, испепеляют меня пронзительным взглядом. — Eres como una espina. («Ты словно заноза» — перевод с исп.) — низкий хриплый голос щекотал меня изнутри, играя по нервным окончаниям так, как мне того совсем не хотелось.

Я вздернула подбородок и взглянула прямо в его тягучие, как омут, глаза.

— Это ты сейчас меня оскорбил? По — твоему, обматерить девушку — это вежливо?

— Слово «заноза» пока еще не внесено в официальный список матов, насколько мне известно. И я констатировал факт. Ты — самая огромная заноза в заднице, которая не только причиняет неудобства, а и не хочет по-хорошему вылезать из-под кожи, когда я пытаюсь выдрать её оттуда, — сказал, а в глазах что — то блеснуло.

— Какое красочное признание в любви, спасибо, Андрес! Я надолго его запомню! — колко, но внутри от чего — то желудок скрутило в узел. Будто он имел в виду не только работу. Или мне просто показалось, потому что стоит так близко, что даже дыхание его ощущаю на своей коже. Горячее, с примесью запаха сигарет и ментола.

— Эмилия, убирайся отсюда, я повторяю еще раз! С завтрашнего дня тебе можно свободно покидать Ла Перлу, так что позвонишь папочке, он пришлет тебе столько денег, сколько выпросишь, и не придется больше попадаться на глаза бухим дедам, которые, каждый раз, когда ты проходишь мимо, трахают тебя взглядом во всех позах. — Мне показалось, или в его взгляде скользнула мимолетная новая эмоция? Будто обвиняет в том, что на меня глазеют все, кому не лень.

— Не волнуйся, на твоих баб тебе хватит, неужели Роб не сказал, что зарплата мне не причитается?

— Ты лучше меня знаешь, espina, что чаевые здесь больше ценятся, не строй из себя дуру! У тебя нет нужды в деньгах, так что не надо играть в самостоятельную девочку. Необходимость работать у тебя отпала, так что, по — хорошему, иди тусуйся по клубам, пей Пина Коладу и найди себе мальчика, который сделает этот отпуск для тебя незабываемо — сопливо — романтичным, и ты будешь потом дома трепаться подружкам о няше испанце, с которым у тебя был самый незабываемый секс! — так вот кого он во мне видит. Тупую фифу с кучей денег. Так подавись же, Андрес Дельгадо, не на ту напал! Страх испарился, как пшик, и пришло понимание, что если бы он хотел реально что — то мне сделать, то не церемонился бы. Такие как он, не говорят, а действуют. Не знаю, почему его боится половина жителей городка, но отныне я не в их числе. Я не бедная овечка, готовая бежать, завидев свирепого серого волка, и стадо, чтобы защититься мне не нужно.

Уверенно встретив темноту его глаз, я демонстративно пригнулась, выныривая из — под его руки, отвернулась и пошла к выходу в зал, у прохода, обернувшись:

— Тебе не повезло, serpiente («гад» — перевод с исп.), и придется помучиться еще две недели, а потом наклеишь пластырь, и будешь с болью его отдирать, вспоминая о той занозе, которая не вылезла из — под кожи, пока не нагноила там чертову ноющую рану прямо на твоей заднице! — Развернулась, и вышла в зал с бешено колотящимся сердцем. Думаешь, можешь зажать в углу и припугнуть одними своими черными глазами и огромной фигурой? Не дождешься! Мне нужны деньги, и это единственное место, в котором я могу заработать и не тревожить родителей! А ты потерпишь! Король Ла Перлы, чтоб тебя!