Глава 6

Уже на следующий день мы с Эльвирой отправились в полицию Сан — Хуана, чтобы подать заявление об утерянном паспорте. После пяти дней заточения я, наконец, почувствовала себя свободной и смогла снова искренне радоваться нахождению в Пуэрто-Рико. Все же начинаешь ценить что — то только после того, как тебя в этом ограничат.

Несмотря на то, что мне придется работать через день, я смогу накопить денег на сувениры для близких и на какие — никакие траты на себя любимую. То, что я справляюсь сама, без помощи родителей, вселяет веру в то, что и в Америке я справлюсь с любыми неприятностями. И пусть идут в лес и Мартинес, который хотел изначально испортить мне отпуск, и Андрес, с которым я вчера весь вечер и словом не обмолвилась после нашего любезного диалога. К слову сказать, Марко загружал меня приготовлением коктейлей на его сменах, чтобы я быстрее запомнила процессы приготовления и справлялась сама, когда его нет. За это короткое время он стал мне хорошим помощником, за что я была искренне благодарна, да и Пабло часто оказывался в ресторане, даже когда Марко отсутствовал. Он и вчера заскочил на полчаса, чтобы проверить «домашнее задание», которое задал мне на днях. А именно научиться на глаз отмерять определенное количество алкоголя, что я пока делать не научилась. Ну проблема у меня с глазомером. Кто — то готовить не умеет, кто — то рисовать, а я отмерять на глаз жидкость. А вообще, если честно, я даже блинчики жарю всегда с рецептом под рукой, хоть не меняю его уже три года, с тех пор как мама научила меня их жарить. Ну не могу я на глаз насыпать верное количество муки и сахара. Не дано мне это, видать. Так что мерная рюмка — мое всё! Без неё я даже самый простой коктейль превращу в огуречный настой.

В полиции заявление у меня приняли без проблем. Говорят, что утеря документов не редкость в их местности, но когда узнали, что кража произошла в Ла Перле, как — то насторожились и, перешептываясь, зашли в кабинет капитана полиции, попросив нас подождать несколько минут. Эля только отмахнулась, мол, ничего странного. Само название «Ла Перла» вызывает у полиции такую реакцию.

Через пару минут дверь открылась, и мужчина с сединой на висках, сдержанно улыбнувшись, пригласил меня внутрь. Скорее всего, это и был капитан. Я потащила за собой подругу, но он вежливо указал ей на стулья возле его кабинета, на одном из которых скалился в наручниках лысый парень, с пирсингом в носу и на бровях.

— Сеньорита Богданова, — полицейский прочел мою фамилию с заявления, и сел за стол, сложив руки в замок. — Меня зовут капитан Гарсиа. Расскажите пожалуйста, как вы оказались в Ла Перле?

— Я приехала сюда в отпуск к подруге, — не раздумывая ответила я, пока садилась напротив него.

— Именно в Ла Перлу, или подруга живет в Сан Хуане, а туда вы отправились на прогулку?

— Нет, подруга живет в Ла Перле. На Калле Августин О’Апонте.

— Понятно, — цокнул языком капитан, что — то обдумывая. — А скажите, сеньорита Богданова, вы не заметили там ничего… странного? — он слегка наклонился вперед, и даже понизил голос почти до шепота, тем самым придавая какой — то таинственности нашему разговору.

— Например? — не поняла я.

— Ну, скажем, чего — то незаконного. — его бровь выгнулась, намекая на то, что я сама должна догадаться к чему он ведет. Но я не понимала. Конечно, можно было бы ему рассказать о ресторане, в котором промышляют с кражами сумок, но у меня нет ни доказательств, ни желания, вдруг они захотят нагрянуть с проверкой. А это чревато для меня потерей работы. Если же упомянуть о том, что меня несколько раз хотели изнасиловать, то личного супермена ко мне все — равно никто не приставит.

— Нет, ничего. Обычный район с обычными людьми. Не всегда вежливыми, но ведь это не преступление. — Развела руками, улыбнувшись ему. Полицейский понимающе кивнул головой, и снова на несколько секунд ушел в себя перед тем, как вынуть из ящика стола визитку и протянуть её мне.

— У меня к вам просьба, сеньорита, если вы вдруг заметите что — то подозрительное или незаконное, позвоните пожалуйста немедля.

— Хорошо, — легко согласилась я. Засунула визитку в задний карман шорт и встала, уверенная в том, что она мне никогда не пригодится. Капитан поднялся из-за стола, и вежливо проводил меня до двери.

— Я буду ждать! — прозвучало так, будто был уверен в неизбежности моего звонка.

Мне выдали временное удостоверение личности, и я, будучи снова человеком «с бумажкой», потащила Элю в кафе. Выпив по безалкогольному мохито и стрескав два, а моя пампушка четыре пирожных, развалились на стульях под тентом, довольно потирая животы.

— Я сейчас лопну, — констатировала я. Пирожные здесь были не только очень сытными, а и довольно — таки крупными по размеру. Одно заварное можно было приравнять к двум таким же московским.

— А я бы еще два в себя запихнула. Причем налегке, — потянув из трубочки последние капли коктейля с характерным звуком, Эля подняла стакан и потрясла им в воздухе. — Ну козлы. Льда больше, чем спрайта.

— А ты как хотела? — рассмеялась я. — Бизнес. Я теперь если клиент хамит или пытается руки распускать тоже льда кладу почти на весь стакан.

— Лучше бы плюнула туда ему, — фыркнула Эля, закатив глаза. — Лед — то сожрать можно, а так моральное удовлетворение хоть получишь.

— Это надо меня уже окончательно вывести, чтобы я до такого дошла. Вот Андрес это делает лучше всех. Может ему как-нибудь и преподнесу бокал виски с сюрпризом. — Я мечтательно потерла ладошки, яростно желая воплотить этом план в реальность, хоть и зная, что всё — равно никогда этого не сделаю.

— Я смотрю, он тебя выводит даже больше, чем сучка Лола. — Эля потянулась к моему стакану, покушаясь на сокровенный коктейль. Я тут же шлепнула её по загребущей руке.

— Эй, это мой лед. Жуй свой.

Подруга равнодушно пожала плечами и полезла рукой в свой стакан. Выудив оттуда кубик льда, положила его в рот, и блаженно улыбнулась.

— Вкушно, кштати.

— Дуреха. — Вот кто еще может есть лед из коктейля? Только она! — По поводу Лолы… Она меня вообще не выводит. Побесила изначально, а сейчас я просто понимаю, что с тупого человека и спрос небольшой. Она ведь как пробка от бутылки. Стукни по макушке и раздастся характерный приглушенный щелчок, означающий пустоту.

— Это дааа, — причмокнула льдом Эльвира. — Una maldita puta. Её почти все мужики Ла Перлы трахали до Андреса. Как у него еще член не отвалился. У неё ж, наверное, болячек дохрена и больше.

— Не знаю, но судя по тому, что я видела, не отвалился.

— Ох, да. Ты же их застукала. И как у него? Большой? — Эля оживилась, чуть не подавившись следующим кубиком льда, который уже почти догрызла.

— Я не видела, — смутилась я. — Он же внутри неё был. … Ну, может капельку совсем.

— И??? — она даже на стуле заерзала, так не терпелось услышать продолжение.

— Что и? Я не рассматривала. Разве что пару раз взгляд бросила не нарочно, но все равно ничего не увидела.

— Ага, не нарочно. Расскажи еще. У тебя последние дни разговоры только о нем, когда домой приходишь, — привычно хрюкнув, Эля снова запихнула в рот лед.

— Это потому что он бесит меня больше остальных, — оправдалась я.

— Ну — ну. Даже в смены Марко, когда его нет в ресторане, тоже больше остальных бесит?

— Конечно. Это ж каким надо быть придурком, чтобы бесить меня даже на расстоянии. Прочувствуй степень моей ненависти к этому идиоту.

— Ох, chica! — снисходительно покачав головой, Эля как — то странно взглянула на меня. — Старайся меньше о нем думать! Поверь, тебе это не нужно! Он такой козел, и если попадешься, сожрет не пожалеет.

— О чем ты? — слишком резко ответила я. — По — моему ты что — то путаешь. Я говорю о том, что терпеть его не могу, а ты как — то выворачиваешь мои слова наизнанку. Он мне триста лет сдался. Нарцисс напыщенный.

— Ну как скажешь, amiga. Я просто предупреждаю! — примирительно вскинув руки, Эля вытрясла на ладошку оставшиеся кусочки льда и закинула их в рот, даже не поморщившись.

— Господи, ты себе язык отморозишь!

— Нифифа! Он у мефя жакаленный, — перебирая языком кубики, промямлила она. Те так и норовили вывалиться из её рта.

— Молчи лучше!

— Пофли! А то оповдаем на шоревнования.

— Куда? — не расслышала я, вставая из-за столика и натягивая на голову кепку. Жара, похоже, в Пуэрто-Рико никогда не спадает. И к ней довольно — таки сложно привыкнуть. Особенно убивает этот влажный воздух, от которого дышится в разы тяжелее, чем в пыльной Москве.

Выставив палец вперед, тем самым давая знать, чтобы я подождала, пока она дожует, Эля закинула рюкзак на плечи.

— На соревнования! — покончив со льдом, повторила она. — Сегодня все желающие будут соревноваться за кубок Ла Перлы по скейтбордингу.

— А такой есть?

— Еще бы. Жители делают его сами, каждый год, и вручают самому крутому и бесстрашному скейтбордисту.

— Ухты! А мы идем туда за кого — то поболеть, или просто ради развлечения?

— Ага, перлись бы мы на жару развлечения ради, — фыркнула Эля. — Паблито принимает участие. В прошлом году он победил, надеюсь и в этом покажет чьи яйца круче.

— Да ладно?! — от удивления я даже приостановилась. Пабло? Наш Пабло? Я и не знала, что он увлекается скейтбордингом.

— А то! Мой мальчик очень крут, вот увидишь!

— Ууу, мой мальчик? Признайся, Эль, он тебе нравится! — догнав подругу, толкнула её в плечо, вынуждая признать очевидное.

— Пабло? — от удивления её глаза на лоб полезли, так что даже я подумала, что ляпнула какую — то чушь. — Глупая! Он друг. Самый лучший и верный. И портить с ним такие важные отношения парой перепихонов я не хочу. Да и он тоже.

— Уверена? Может, ты просто боишься, что это не взаимно? И поэтому не решаешься признаться в своих чувствах.

Эля рассмеялась, отрицательно качая головой.

— Диос, чика, тебе надо идти романтичным психологом и решать проблемы гребаного мира с помощью всеобъемлющей любви!

— Это ещё почему?

— Да потому что смотришь на мир через розовые очки. Нужно быть приземленнее, реально видеть то, что важнее сейчас. А для меня важно, чтобы он был рядом не только тогда, когда у нас сложатся отношения, а потом развалятся и он испарится под тяжестью вины и неловкости. Пабло… он как мечта, которая никогда не сбудется, но которая всегда со мной. Поняла?

Да, я поняла. Пабло был настолько дорог Эльвире, что даже несмотря на свои глубокие чувства к нему, она никогда в этом не признается, чтобы оставить для себя реальный мир с ним навсегда, чем нереальный на короткий миг.

Обычно спокойная днем Ла Перла, встретила нас весёлым свистом и гомоном, который было слышно практически у самых ворот. Уже подходя к месту соревнований, можно было увидеть внушительное количество людей, толпившихся вокруг чего — то. Бассейн для скейтбординга находился у самого океана. С одной стороны поддерживаемый крупными валунами и камнями, а с другой — обложенный кирпичом, насколько я могла увидеть сквозь толпившихся. Нам, благодаря пробивающей груди Эли и её нахальному «быстро рассосались», удалось пробиться к самому краю бассейна, внутри которого уже один парень выделывал трюки на скейтборде. Толпа выкрикивала ставки, а один из парней их записывал. Сверху тоже доносились крики, и, подняв голову, я заметила так же зрителей, усевшихся на оконных рамах пустующих домов, которые возвышались с левой стороны от чаши. Дома, судя по всему, были заброшены, не достроены, или же наоборот разрушены временем, и зеваки использовали их по своей нужде. Наверное, не первый раз они выбирают себе балконные места, чтобы не толпиться в партере. На стенах домов, как и на большинстве в Ла Перле, было множество граффити природы, и одно из них с изображением какого — то чернокожего парня.

Преимущественно молодежь собралась сегодня посмотреть на это зрелище, и даже парочка молодых мам с совсем еще крошечными малышами на их груди, не стесняясь курили и свистели в знак одобрения выступающему, который, кстати сказать, был очень неплох. Хотя для меня, наверное, даже самый легкий трюк на доске будет впечатляющим, потому что мне не дано понять, как можно не свалиться с этой маленькой деревяшки. Я бы на первой секунде нос расквасила.

Парень же, оттолкнувшись от стенки чаши, подлетел вверх, сделал разворот и приземлился, немного присев, чтобы тут же прокатиться вперед и снова взлететь в кувырке.

— Вау, — вырвалось у меня. Среднего роста, черноволосый и, конечно же, без футболки, он демонстрировал упругие кубики при каждом движении тела. Девушки визжали, когда ему удавался особенно сложный трюк, а он, довольный собой, щелкал в воздухе пальцами каждый раз, когда приземлялся. Видно, что знает, как он хорош в этом деле.

— Это Серхио, — объяснила Эльвира. — Позапрошлогодний победитель и главный соперник Пабло. Он многое умеет, «олли», «кикфлип», «франтсайдфлип», «липслайд»…

— Воу, стоп! — перебила я её. — Из всего, что ты сказала, я поняла только бла — бла — бла. — Толпа заревела, не давая мне договорить, а довольный собой Серхио выбрался из бассейна, засунув доску под мышку, и взял у другого парня из рук бутылку с водой. Облил себя ею, тут же крутанув головой, и обляпав водой с волос рядом стоящих девушек. Те хором засмеялись и даже потянулись к нему, притягивая его за руки к себе и усаживая рядом. Да он мог с лёгкостью гарем себе завести, думаю, они были бы совсем не против.

— Он бабник и козёл, — озвучила мои мысли Эля.

— Ну знаешь, если они так себя ведут, то грех не воспользоваться. Они же, если бы могли, прямо сейчас забрались на него сверху, — хмыкнула я и отвернулась, рассматривая замысловатый рисунок в бассейне. Голубой, с оранжевой полоской по краям, он напоминал продолговатую большую миску. Вдоль одной из стен, размером примерно метра в два — три, изображена крупная акула, с обрубленным хвостом и плавниками. Они находились на некотором расстоянии от самого туловища. Нос сплющенный, гармошкой, и открытая пасть с острыми, как лезвие, зубами. Интересно, чем руководствовался художник, изображая такое совершенно не оптимистичное изображение в яркой Ла Перле? Я повернулась, чтобы спросить знает ли Эля что — то об истории создания этой акулы, но подруги рядом не оказалось. Обернулась, и увидела её внизу рядом с Пабло. Он как раз в этот момент посмотрел на меня и приветственно махнул рукой, широко улыбнувшись. Я помахала в ответ, и хотела было уже спуститься к ним, когда они сами начали подниматься.

— Привет, mi amor, — чмокнув меня в щеку, он протянул мне бутылку с Колой. — Пришла за меня поболеть?

— А как же! Ты должен уделать этого Серёжу!

— Кого? — переспросил он, удивлённо округлив глаза.

— Серёжа — это русский вариант вашего Серхио, — пояснила я.

— Серьиоджа? — комично искривив губы, попытался повторить.

— Сережа!

— Сериоджа!

— И так сойдет, — одобрила я, а он расхохотался.

— Если нужно будет новое матерное слово, я использую это!

— Договорились, пользуйся, — по — царски махнула я рукой, разрешая ему обматерить Серхио Сережей.

Соревнования продлились до самого вечера, так что я даже устала, и после выступления Пабло, которое было просто нереально крутым, я спустилась вниз, и уселась подальше от толпы. Обернулась назад и обвела взглядом народ, который, казалось, ни капли не устал полдня находиться под палящим солнцем и… пить. Пили они много, в основном пиво и ром, некоторые успели даже морды друг другу набить, и теперь уже пить вместе. Я же поймала себя на мысли, что не просто так уже который раз за вечер осматриваюсь по сторонам. Не хотелось себе признаваться, но я искала его. Не знаю почему, но все время казалось, что, если обернусь, наткнусь на черные глаза. Оборачивалась, но… напрасно. Наверное, не царское это дело посещать общественные мероприятия, и лучше где-нибудь позажимать какую — то очередную девку. Скорее всего, именно этим он сегодня и занимался, ведь у нас обоих выходной. Или он спит после смены? Хотя, какой спит, — перебила сама себя, уже вечер и Андрес, вероятно, направляется в клуб, или еще куда — то, где можно хорошо и дорого провести время. Судя по тому, как он пытается зарабатывать, денег у него немало, и тратить он любит их с душой.

Черт, зачем я вообще о нем думаю? Что за детская слабость? Разозлившись на саму себя за эти глупые осматривания по сторонам, за нелепое желание увидеть его, встала с камня и направилась к друзьям. С ними мысли не становятся такими тягуче навязчивыми, да и толпу я осматриваю реже. Во всяком случае, стараюсь.

Домой мы попали около одиннадцати, после объявления победителя, включили магнитофон, набрали воду в тот же бассейн, в котором проходили соревнования, и девушки с визгом плюхнулись в него, таща за собой порядком выпивших парней. Началась громкая вечеринка, с танцами и, похоже, сексом, если судить по тому, как парочки удалились по разным углам пустых домов, и откровенным поцелуями прямо там в бассейне. У меня не было желания принимать участие в этой начинающейся оргии, и у Эли тоже. Поэтому мы отправились домой, я — морально готовиться к завтрашней встрече с Адресом, а Эля просто выспаться. Паблито, кстати говоря, не победил, но, похоже, не расстроился. Поздравил Серхио, назвав того Сережей, и оставив в недоумении осознавать оскорбил ли он того, или нет, удалился вместе с нами.

Засыпала я с каким — то странным трепетом. Желание провалиться в сон как можно быстрее зашкаливало. Господи, да что ж это такое? Почему? Почему я хочу, чтобы наступило завтра? Почему я думаю о том, кого нужно ненавидеть? Почему день, прожитый без присутствия в нем ЕГО, кажется прошедшим бессмысленно? Не хочу… Не хочу зависеть от кого — то морально настолько, чтобы понимать, что мысли приходится с силой переключать на другие предметы. Чтобы не вспоминать идеально отточенный профиль и изгибающиеся в ухмылке губы. Чтобы сердце не билось сильнее, когда его рука случайно касается моей, когда мы оба оказываемся за барной стойкой. Чтобы проклятый запах сигарет и ментола не проникал так глубоко в легкие, отравляя странной зависимостью. Не надо, Эми. Тебе это не нужно, — твердила я себе, когда образ бармена в черной жилетке и яростным взглядом плыл перед глазами в темноте комнаты. Только разве голос разума может перекричать отчаянный стук неразумного сердца?