Глава 7

Уже целую неделю я работала в ресторане день через день, и всё больше и больше злилась на себя. Я поняла, что даже несмотря на то, что мы с Адресом почти не общаемся, я ищу его взгляд, когда протираю столы, выхожу из кухни или захожу за барную стойку готовить коктейли. Ненавидела себя за это сосущее изнутри чувство, и его, за отмороженное поведение. Он вел себя так, словно я невидимка. Не здоровался, не вмешивался больше, если пьяные клиенты пытались подкатывать. За эти дни я научилась их вежливо отшивать и испаряться раньше, чем они распускали их пьяные языки. Домой меня провожал Пабло, и каждый раз я чувствовала себя с ним легко и свободно. Он рассказывал истории из жизни, я, в свою очередь, делилась с ним — своими. В выходные он пару раз приглашал меня в город, и водил по тем местам Сан — Хуана, где я еще не успела побывать. Один раз пошли в кино, но фильм оказался на испанском языке, поэтому половину времени я просто комментировала выражение лиц актеров и пыталась обыграть сцены, происходящие на экране по-своему. Пабло тихо смеялся, закрыв лицо ладонями, когда я совершенно невпопад что — то комментировала, а потом пояснял суть сцены, и мы смеялись уже вдвоем. Вчера мы просто гуляли у берега океана, слушая его тихий шепот, и наблюдая за птицами, кружащими над бирюзовой и бугристой от волн поверхностью.

Пабло рассказывал о самом сложном периоде его жизни, когда умерла его мама, пока мы сидели на одном из валунов, а солнце закатывалось за горизонт, окрашивая бирюзу в яркий оранжевый.

— Это было больно, mi amor. Болело всё, каждая частица тела ныла от потери человека, сделавшего для меня всё. Она меня вырастила, пусть мы не были богаты, но мама старалась ради меня, работала, пока я рос. Не просто торговала на рынке. Она грузила тяжелые ящики с провизией по ночам ради лишней копейки, чтобы накопить денег, и однажды я смог вырваться из этой дыры. А потом я стал работать и сам. Мне хотелось осуществить её мечту и забрать с собой, чтобы она больше никогда не сгибала спину в работе.

— Ты очень хороший сын, Паблито! — грустно улыбнулась я, понимая, насколько ему тяжело. Если бы умерла моя мама, я бы, наверное, не пережила этого. Кому, как не мне знать, как это иметь заботливую и любящую мать, готовую на все ради своих детей.

— Нет, angel, не хороший. Было время, когда я пропадал по клубам, вместо того, чтобы помогать ей, трахался напропалую и напивался до свинячего визга. Она почти ничего на это не говорила, ждала, когда я перерасту этот период, и, несмотря ни на что, каждый день говорила, как любит. — Его голос был пропитан такой горечью, что даже слезы на глаза навернулись. Он жил под этим грузом вины столько лет, думая, что не успел показать матери свою любовь, и она ушла, так и не узнав всей её глубины.

— Пабло, — я коснулась его руки, слегка сжав пальцы. — Я уверена, что она знает, как ты изменился, и она даже тогда знала, как сильно ты любишь её. Мамам всегда приходится нелегко. В той или иной степени, дети забывают о том, как искренне проявляли свои чувства в детстве и замыкаются в себе, перестав обнимать их, или просто болтать обо всём. Я знаю это. У меня есть брат, младший. Он заноза, и порой грубит матери, хотя я знаю, что, если не этот пубертатный период и желание казаться взрослее, чем он есть, он бы устроился у нее на коленях и обо многом рассказал. Твоей вины нет в том, что ты не успел дорасти до времени, когда показывать любовь к матери снова становится жизненно необходимо.

— А ты, видимо, уже доросла, Эми? — улыбнулся друг, поглаживая мои пальцы.

— Нет, я как — то из него и не выходила, — отрицательно качнула головой, — я всегда рассказываю все маме, ну… почти всегда, — запнулась, вспомнив то, что я промолчала о произошедшем со мной здесь.

— Ты — девушка, а парни доходят до этого намного позже. Если, вообще, доходят.

— Но ты ведь дошел, и я уверена, что твоя мама бы тобой гордилась! Ты многое преодолел, чтобы найти себя! — волна ударилась о камни, на которых мы сидели, и до нас долетели прохладные соленые капли.

— Сам бы я из этой ямы не вылез. Это все Эльвира. Не знаю, за какие такие достоинства я её заслужил, но она сделала для меня многое. Даже слишком многое. Порой мне кажется, что я никогда не смогу ей отплатить. Эта маленькая обезьянка, как яркая звездочка в моей жизни. — А вот и признание, нужно за него ухватиться, вдруг Пабло тоже чувствует к Эле то же, что и она к нему.

— Ты любишь её, правда?

— Конечно, люблю! — во мне подскочила волна радости, что я смогу сделать для этих двоих что — то очень хорошее, но тут же разбилась о его следующие слова. — Она как младшая сестра, и, если бы был такой закон, при котором выписывают документы на становление братом и сестрой, я бы с ней сроднился. Хоть она порой и жует мою печень, и треплет нервы, но ведь сестры такими и должны быть.

Вот так вот. Эльвира оказалась права. Признайся она ему в своей любви, его бы это однозначно поставило в тупик. Ответных чувств у него к ней нет, но и оставаться после этого равнодушным он не сможет. Ведь мысли о её любви к нему, будут мучить, и желание защитить ее от этого станет первостепенным. Какая же, все — таки, сложная штука — эта любовь!

— Хорошо, когда есть такие друзья. И я рада, что у меня теперь вы тоже есть! — вернулась к теме разговора и положила свою вторую ладонь на его, искренне благодаря, что они приняли меня в свой дуэт. Пабло как — то странно взглянул на меня, а потом бросил долгий взгляд на океан, который становился все темнее, отпуская оранжевый оттенок следом за солнцем в уходящий день.

— Друзья? — сказал тихо, пока я рассматривала его четкий профиль. Какой же он, все — таки, привлекательный! Острые черты лица в наступающем вечере казались еще острее, но теплота глаз не делала их жесткими, а наоборот. От него исходили тепло, и я действительно не могла придумать для себя друга лучше.

— Да, а разве нет? — не поняла я его уточнения. — Мне казалось, мы хорошо понимаем друг друга.

Ему стоило нескольких секунд, чтобы снова повернуться ко мне, и широко улыбнуться.

— А как же привилегии? «Секс по дружбе» смотрела? Я не против такого! — продолжая улыбаться, он вынул свою ладонь из моих рук и хлопнул ими, возвращая себе привычную роль весельчака. Вероятно, откровения на сегодня закончены.

— В «Сексе по дружбе» Тимберлейк устроил Миле шикарный флешмоб, вот если и ты меня таким удостоишь, то я подумаю, — подхватила его веселое настроение и я.

— Нуууу, mi amor, там сначала она ему дала, и не раз, а уж потом он в благодарность устроил флешмоб. А я за что благодарить буду?

— За нахождение моей прекрасной особы рядом!

— Пфф. За это я могу разве что сам тебе сплясать. Так уж и быть, голым. — Пабло потянул за край своей футболки, намереваясь ее снять, и я быстро его остановила.

— Нет, нет, обычного «спасибо» хватит! — я рассмеялась, а он скорчил недовольную мину.

— Какая — то ты неправильная подруга, девушки обычно просят меня раздеться, а не наоборот!

Так мы и просидели с ним еще полчаса, болтая ни о чем, а потом он провел меня домой, и, чмокнув на прощание в щеку, полетел заступать на ночную смену в бар.

***

Следующий день в ресторане преподнес мне неприятный сюрприз в виде пары автобусов с голодными туристами. Мы с Лолой бегали по залу, словно заведенные, и если ей было легче хотя бы в том, что коктейли для её заказов делал Андрес, то я практически дымилась от сосредоточенности. Никого не забыть, подать нужный коктейль, не перепутать ингредиенты и не разлить ничего. Алкоголь слишком дорого стоил, чтобы отдавать за него свои драгоценные чаевые, которые как раз-таки в авральные дни были сумасшедшими.

— Где мерная рюмка? — спросила я скорее себя, чем Дельгадо, когда в очередной раз зайдя за бар, не обнаружила её на своем месте в углу стола. Лихорадочно оборачиваясь по сторонам, я искала, куда могла её поставить. Хотя точно помнила, что оставила там. Я всегда ставлю её в угол, даже рефлекс уже выработался — беру стакан, кладу лед, тянусь за рюмкой, отмеряю алкоголь, ставлю её на место, разбавляю напиток, приправа, если нужно, и трубочки. Присев на корточки, посмотрела полку под столешницей. Пусто.

— Что — то потеряла? — прозвучал сверху насмешливый голос ненавистного бармена. Вскинула голову, когда он как раз наливал ликер в один из коктейлей для Лолы.

— Это ты мне? Похоже, что — то в лесу сдохло, — пробормотав, встала и продолжила осматриваться по сторонам, в поисках заветной рюмки.

— С чего ты взяла, что там кто — то сдох? — недоуменно покосившись на меня, переспросил Андрес.

— Это выражение у нас такое в России. Означает, что случилось нечто экстраординарное. Вот как то, что ты заговорил со мной! — пояснила я.

— При чем здесь экстраординарность и дохлое животное? Бред какой — то! — фыркнул он, не понимая всей глубины этого словосочетания. Но не буду же я ему объяснять, как нам оно бывает очень к месту, для объяснения ситуации.

— Ладно, не важно. Забей. Ты не видел случайно мерную рюмку?

— Возможно. — Выставив готовые коктейли Лоле на стойку, он, наконец, соизволил на меня посмотреть. Руки сложил на груди, бедром оперся о стол и смотрит, даже не пытаясь спрятать насмешливую улыбку. У меня от возмущения даже слова приличные из головы вылетели. Значит, спрятал ее специально и ждет моей реакций. Гад ползучий!

— Андрес, дай рюмку. Мне нужно приготовить коктейли, посетители и так долго ждут. — Постаралась придать своему голосу максимальное спокойствие, чтобы не давать ему лишний повод для веселья. Он же только этого и ждет.

— Ничего, подождут! Ну, меньше чаевых заплатят, ничего страшного!

— Дай рюмку! — прорычала сквозь зубы, теряя терпение. И даже на цыпочки привстала, чтобы быть к нему ближе, и он расслышал все то, что, возможно, через секунду прорвется наружу.

— Не дам, — равнодушно пожав плечами, он, повторив мое движение, склонился немного вперед, уменьшая между нами расстояние.

— Значит, я пойду, потребую у Мартинеса другую!

— Валяй! Все — равно прямо сейчас он ее тебе не предоставит, а эта — лично моя. Считаю нужным — даю пользоваться, нет — выкручивайтесь сами! Ну… или платите за аренду, сеньорита Эмилия!

— Аренда мерной рюмки? — я даже вскрикнула от удивления, тут же кашлянув, пытаясь исправить ситуацию. На нас уже глазели из-за барной стойки несколько пар любопытных глаз. — Ты издеваешься? — прошипела шепотом.

— А почему нет? Каждый зарабатывает, как может! — склонив голову на бок, он нагло ухмыльнулся.

Глаза заискрились, выдавая истинный кайф от того, что может поставить меня в неловкое положение. Ну почему? Почему у него такая приятная улыбка, а сам он козел до мозга костей? Как такое может быть, что самые красивые парни — уроды? Моральные уроды, если быть точнее! Его — то уродом назвать ооочень сложно. Даже наоборот. В приглушенном свете ресторана его улыбка казалась такой притягательной… По — моему, вместо того, чтобы вылить ему на голову коктейль, я стою и пялюсь на идеально очерченные губы. И он это видит! Черт, видит еще и как, потому что ухмылка на его лице превращается в настоящую широкую самодовольную улыбку, оголяющую белоснежные зубы, а глаза откровенно смеются. Чеееерт, какая же я дура!

— Иди ты в задницу, Дельгадо! — выпалила, и, резко развернувшись, начала выставлять на столешницу ингредиенты для коктейля. Под его смех потянулась за льдом, стараясь больше не смотреть на довольную рожу, и злясь на себя за эту идиотскую слабость! Теперь он не просто будет издеваться надо мной, а делать это с бо́льшим удовольствием, после того, как я залипла на его идеальной физиономии. Насыпав льда в стаканы, налила туда нужные, и отвернулась за алкоголем. Повернувшись с бутылкой текилы в руке, так и застыла на мгновение. Возле стаканов стояла мерная рюмка. Обернулась на Андреса, но тот, как ни в чем не бывало, тряс шейкер. Демонстративно отставив ее в сторону, я включила всю свою память, и на глаз попыталась определить нужное количество алкоголя. Но разве это возможно, когда все время я пользовалась непрозрачной металлической рюмкой с отметками?

— Девушка, долго нам еще ждать? — послышался недовольный голос посетителя, и я чуть было не завыв от отчаянья, схватила ее, и со злостью плюхнула внутрь текилу, остановившись на нужной отметке. Ну, Андрес! Чтоб у тебя гель для волос закончился, а еще лучше вода и шампунь. А потом грузовик грязью обляпал, а сверху на тебя высыпали перья от подушки!

Вечером, когда я прямо-таки валилась с ног, а Эля уже пришла за мной, чтобы вместе отправиться домой, я вынула пять долларов и, пока Андрес отлучился куда — то из зала, поставила рюмку прямо перед его рабочим местом. Под нее же засунула записку и купюру в пять долларов, которую оторвала от себя лишь бы не быть ему должной. Завтра же я пойду к Пабло или Марко, и потребую, во что бы то ни стало, научить меня отмерять алкоголь на глаз, даже если потребуются кардинальные меры. А пока, чтобы мое унижение не было столь вопиющим, написала ему: «Надеюсь, ты подавишься, сеньор Дельгадо!»

***

— Ну что, ты готова, Эми? — с азартом спросила Донья Лопез, облаченная в выходное (а именно с глубоким декольте) платье и подкрашивающая в данный момент губы ярко — красной помадой, которую я ей подарила на второй день приезда. Она ей настолько понравилась, что я не могла отказать себе в удовольствии сделать что — то приятное для этой замечательной женщины. Да и ей эта помада шла больше, чем мне. Все же, ярко — красным я почти не красилась. Только когда ходила в клуб с друзьями.

— Еще бы. Жутко интересно посмотреть, как здесь развлекается не только молодежь! — не соврала я. Бабуля так ждала этой местной дискотеки для тех кому за… в общем, далеко за …десят, что мне самой уже было интересно посмотреть, как же здесь развлекаются, помимо походов в кафе и клубы.

— Так ты думаешь, что там будут одни старики? — причмокнув губами, посмотрела на меня в зеркало Донья. — Ошибаешься, nieta! С Хосе приходит посоревноваться даже молодняк, но редко кому удается его переиграть!

— В домино? — уточнила я.

— Да! Он профессионал и настоящий жулик, но делает всё так искусно, что еще никому не удалось его уличить в шарлатанстве, хотя все и знают, что именно так он и побеждает!

— Ну, пойдемте, познакомите меня с местными жуликами, что ли, — хихикнула я, когда все уже были собраны. Мы — то с Элей не прихорашивались. Собственно, чего можно ждать от пати для старичков? Повышенное количество слуховых аппаратов, и беззубые милые лица — это максимум веселья на сегодня. Но даже, несмотря на это, все же предвкушение чего — то нового горело изнутри. Это ведь Пуэрто-Рико, здесь даже такой вечер должен быть, как минимум, забавным.

Добравшись до места назначения, я, собственно, увидела то, что и ожидала. Музыку из магнитофона было слышно уже на соседней улице, ровно, как и смех пожилых и молодых людей. Веселый гомон и шутливые перепалки рисовали картину, которая уже была нарисована в моей голове задолго до этого, но вот кое — что никак в неё не вписывалось. Вроде все, как я и представляла, даже площадку эту я видела раньше, не раз проходя мимо. Несколько деревянных столиков, поодаль скамейки с облупившейся краской. Напротив — дома с обваленной штукатуркой, но ярко — желтым покрытием, слепившим глаза от садившегося оранжевого солнца. Дети носятся вокруг, футболяя друг другу сдувшийся мяч, и что — то выкрикивая на испанском языке. Всё так, как я и представляла, но какое — то чувство заставило меня напрячься. Мозг уже понял, что именно, но я отказывалась верить в то, что это возможно. Не может такого быть. Просто не может…

Эля потащила меня к одному из столиков, вокруг которых собралось большинство зрителей, а Донья отправилась на одну из скамеек. Одна не менее ярко накрашенная бабулька, всучила ей бутылку с чем — то коричневым, и та, немедля, с явным наслаждением потянула её, плюхнувшись рядом с подругами.

— Ну — ка, ну — ка, Дон Хосе, вы уже надрали здесь всем задницы? — пробравшись к середине стола, Эля похлопала по плечу восседающего за ним старичка. Загорелое лицо мужчины подарило ей беззубую улыбку.

— Еще этот остался, жук. Хитрый зараза, уже две партии у меня выиграл, но я же хрена с два сдамся. — Я стояла чуть поодаль, так что мне не было видно его соперника, но это было и не обязательно. Я уже знала с кем он играет, только эта мысль никак не укладывалась в моей голове. Его голос и даже… смех я услышала сразу, как только мы дошли до площадки. Сначала подумала, что мне послышалось. Ведь что может делать такой парень, как Андрес, на вечеринке для пожилых людей? Его место где-нибудь в центре города, на шумной пати в неадеквате. Но услышав его громкое восклицание, сомнений не осталось. Именно такой тон мне был знаком. Ну, или почти такой. Все же, со мной он всегда был серьезен и сдержан, а сейчас… Сейчас можно было услышать смех в интонации, даже не видя улыбки. Я все еще не верила, но глупая и неуместная радость предвкушения встречи уже теплилась внутри.

— Эй, ты что там застыла? Иди сюда. — Подруга потянула меня за руку, вытаскивая вперед, и наши глаза встретились. Мои, немного смущенные, и его, смеющиеся и наглые. Разве он умеет так улыбаться?

— Hola, Emilia, — пропел его бархатный голос, и даже рядом с большим количеством людей, я почувствовала, как по спине бегут предательские мурашки.

— Привет, Андрес, — равнодушно ответила я. Во всяком случае, мне очень хотелось, чтобы это звучало равнодушно.

А теперь еще помимо этого, жутко захотелось выпить. Эля как будто почувствовала мое желание, и, исчезнув на пару минут, вернулась с пластиковыми стаканчиками, наполненными той же коричневой жидкостью, что и в бутылке Доньи.

— Что это? — уточнила я на всякий случай.

— Ром. Со специями. Пей, чика, тебе понравится! — стукнувшись со мной стаканчиком, Эля выпила его половину одним глотком. Я пригубила, и мне понравилось. Приятный сладкий вкус, а специи приглушали яркий привкус алкоголя, делая его более мягким, но не менее опьяняющим.

Спустя полтора таких стаканчиков, я уже чувствовала себя более расслабленно. И нет, дело не в том, что Андрес довольно таки часто бросал на меня взгляды, от чего в области живота приятно щекотало, и даже не в том, что я призналась себе в том, что мне это нравилось. Наверное, дело в том, что вокруг играла музыка, воздух был наполнен энергией этих счастливых людей, а мозг таял под действием алкоголя. Все же, что ни говори, но эта живительная вода очень помогает в трудных ситуациях. Теперь мне казалось, что нет ничего страшного в том, что я с улыбкой отвечаю на взгляды Андреса, и даже не пытаюсь больше отводить взгляд. Все было прекрасно, и жизнь ощущалась великолепной, пока он с треском не проиграл Дону Хосе. Тот от радости вскочил на ноги и исполнил победный танец, если его можно назвать таковым, а потом отправился с выигрышем к бабулям. По — моему, с возрастом ничего не меняется. Даже будучи пожилыми, люди ведут себя как желающие внимания и любви подростки.

— Есть еще желающие потягаться со мной? — откинувшись на пластиковый стул, громко поинтересовался Андрес.

Некоторые парни тут же уселись за стол, и началась новая партия игры. На этот раз наблюдать было не так интересно, потому как сразу было видно, кто ведет. Если Дона Хосе Андресу победить не удалось, то эти мальчишки буквально за пять минут остались без денег. Я улыбалась, наблюдая, как те выуживали деньги из карманов, и складывали их перед Андресом. Странное чувство радости за того, к кому испытываешь самые противоречивые чувства, надо сказать.

— Это всё? Больше нет желающих? — уточнил он, подсчитывая выигрыш, и так как ответом послужила тишина, добавил, как бы невзначай: — Что на счет Тебя, Эмилия?

Я даже подавилась, и чуть не выплюнула ром обратно в стакан, когда поняла, к кому он обращается. Сразу десяток глаз воззрились на меня с интересом, а его собственные — с вызовом.

— Я не умею. Точнее, когда — то играла, но это было очень давно.

— И что? Ты уже минут тридцать тут стоишь, что — то да вспомнила! — настаивал этот гад, ставя меня во все более неудобное положение. В принципе, как и всегда. Это, видимо, его любимое занятие.

— Что — то вспомнила, но денег у меня все — равно нет. Так что тебе будет не интересно, — привела весомый довод я. Ведь все, что ему нужно — это деньги, а тратить свои кровно заработанные на проигрыш, еще и ЕМУ, я не собираюсь.

— Можно сыграть на желания! Или боишься проиграть? — он надменно вскинул бровь, а мне уже было ясно, что я проиграла. Нет, игру я, возможно, и выиграю, в чем сомневаюсь, но проиграла этот бой. Он прекрасно выучил меня и знает, на что давить. Знает, что я не откажусь принять вызов.

— Кому? Тебе? Я все детство играла с бабушкой в домино, так что у тебя нет шансов, — парировала я, заняв место напротив, а Эля уже разминала мне плечи, как перед боем.

— Сделай его, чика! — прошептала на ухо.

— А говоришь, не помнишь, как играть. — усмехнувшись, Андрес перемешал домино. — Врунья ты, espina…

— На что играем?

— Выбирай сама. Чего тебе хочется? Помимо меня, конечно, — у меня даже глаза на лоб полезли от такой наглости. Парни, рядом с ним захохотали, а он только широко улыбнулся.

— Никогда не питала страсти к павлинам! Но раз уж ты такой самоуверенный, то почему бы тебе не станцевать здесь для всех стриптиз, когда проиграешь? — теперь была моя очередь с вызовом вскидывать бровь.

— «Если», ты хотела сказать.

— Нет, я все правильно сказала!

Слегка прищурившись, он, казалось, на секунду задумался, но потом развел руками и согласился.

— А ты, Эмилия, когда проиграешь, поцелуешь меня. Тоже здесь и при всех. — Я задохнулась, и сердце даже на секунду ухнуло вниз. Где — то в глубине души я даже обрадовалась такому его желанию, но потом поняла, что это только стеб, и он снова ищет повод сделать из меня посмешище.

— Договорились, поцелую!

Первую партию я выиграла, и была дико окрылена этой победой, настолько, что не поняла, что меня виртуозно обводят вокруг пальца. Вторая была тоже за мной, да и третья тоже. От победы меня отделяло всего четыре партии. По правилам игры нужно выиграть у соперника семь партий, но с четвертой началась настоящая игра. Дав мне почувствовать вкус победы, даже не вкус, а легкий запах, у меня её, не прилагая особых усилий, вырвали из рук, оставляя лишь легкий шлейф. Теперь уже мне стало понятно для чего затеялась вся эта игра. С самого начала Андрес знал, что я облажаюсь. А я, за своей слепой гордостью и желанием поставить его на место, не поняла этого подвоха. Была бы умнее, сразу бы отказалась, но теперь пришлось подняться с места, и подойти к нему, чтобы выполнить это гребаное желание. Он даже встал с пластмассового стула, противно скользнув тем по асфальту, и усмехнулся свысока. «Зараза, как же я тебя ненавижу, сволочь ты такая», — так и хотелось произнести сейчас, но все, что нужно было сделать — это поцеловать. Пухлые губы были настолько близко, что я на мгновение даже перестала слышать смешков сзади от его «группы поддержки», и грубые высказывания Элины на его счет, которые она выкрикивала со своего места. Мне показалось, или он и сам немного напрягся? Черные улыбающиеся глаза сверлили меня насквозь, оживляя в животе бабочек.

Собравшись с силами, я привстала на носочки, и когда Андрес начал наклоняться навстречу, на секунду пожалела о своем решении. Настолько опьяняющим был его аромат и завораживающим взгляд, что перехватило дыхание. Но нет, я все же обхватила нежно его лицо ладонями, а потом притянула к себе, чтобы оставить легкий чмок на загорелом лбу. Проигнорировав удивленный взгляд, отпустила его, хотя и с очень большим нежеланием. Хотелось наоборот, провести пальцами по этой небритости и погладить такое чертовски идеальное лицо, которое снится мне в кошмарах, но не так… Не когда он делает из меня дуру, а я продолжаю думать о нём… Реально, как последняя дура…

— Эй, так не че… честно — икнув, пьяно выкрикнул кто — то сзади, — Речь шла о п… по… поцелуе! Не засчитывается!

— Ну почему же? Я поцеловала его, — ответила я, продолжая смотреть в черные омуты. Казалось, он даже не смущен, что я сделала все именно так. Искры в глазах горели ярче прежнего, а губы то и дело грозились растянуться в широченной улыбке. Вот что он за человек? Я же отплатила ему той же монетой, думала, будет рвать и метать, а он стоит и лыбится.

— Целовать надо в г… губы, детка! — продолжил возникать тот же самый голос, владельца которого я даже не видела.

— В губы целуют тогда, когда этого хотят оба, и явно не по причине проигрыша. А я обещала поцеловать, и сделала это. — Не удосужившись больше слушать недовольных, я взяла Элю за руку, и быстро повела подальше от Андреса. Рядом с ним больше находиться не было сил, вся моя энергия уходит на попытки сохранить самообладание, и потом я чувствую себя жутко уставшей от того, что стараюсь все время находиться в состоянии какой — то боеготовности.

— Слушай, а жаль, что он не проиграл! — опечалилась Эля, когда мы добрались до лавки и, плюхнувшись на неё, начали смотреть на танцующих пьяных старушек. — Я бы лучше на него поглазела, чем на это! — ткнув пальцем в парочку посередине танцпола, Эля закатила глаза. Я же рассмеялась, когда в темноте, наконец, рассмотрела Донью Лопез, которую за дряблую задницу крепко держал Дон Хосе, пока они топтались под медленный латиноамериканский мотив… Все же правильно я сказала раньше, душа всегда остается молодой и в любом возрасте хочется приключений. Какими бы они ни были.

Мне же глупо хотелось, чтобы и меня пригласили на танец. Пусть такой, пусть на дискотеке кому за пятьдесят, но внутри что — то дико жаждало увидеть его приближающегося ко мне, и протягивающего руку для приглашения… Но этого так и не случилось…