Глава 8

В кои — то веки, в свой выходной я решила пойти позагорать. Пожалуй, впервые с момента приезда. Даже место уже присмотрела, и каждый день ходила, с завистью поглядывая на огромный валун у самого океана. Каждый раз что — то мешало пойти, улечься на него и забыть обо всем мирском, а самое главное — об этих назойливых мыслях об Андресе. То Эля тащила меня в город, то Пабло, но сегодня эти двое были заняты каждый своими делами, и я, наконец, могла уделить время самой себе.

Надев купальник бикини кораллового цвета, сверху накинула легкий бежевый полупрозрачный сарафан. Лелея надежду, что в такое раннее время все извращенцы еще спят после ночных попоев, выскочила из дома, не забыв нацепить на голову спасительную кепку. Здешнее солнце уже в восемь утра было адским, именно поэтому я проснулась пораньше, чтобы в десять уже быть дома, и не успеть превратиться в курицу с горелой корочкой.

Мимо домиков пошла в сторону, где находилось присмотренное мною место. Как я и думала, улицы были настолько пустынны, что крик чаек был единственным, что можно было услышать в радиусе сотен метров. Над головой тихо шумели листья деревьев, а легкие наполнялись чистейшим пуэрториканским воздухом. Я шла, и без стеснения улыбалась этой умиротворенности.

Все равно никто не увидит этой глупой улыбки и не обвинит в сумасшествии.

Идиллия закончилась внезапно, как только я завернула за один из поворотов. На меня налетел мальчуган, лет семи. Чуть не упав, он мельком глянул на меня с каким — то диким испугом, обернулся и бросился бежать дальше, даже не извинившись. Я уже хотела возмутиться, когда заметила еще двоих мальчишек, примерно его же роста и возраста, которые гнались следом. Поравнявшись со мной, те что — то крикнули ему вслед, и только сейчас я заметила в их руках камни. Не маленькие, а довольно внушительные, на всю ладонь. Мальчики крепко сжимали их и неслись во всю прыть, не оставляя сомнений в своих намерениях. Не знаю, что именно руководило мной в тот момент, желание защитить мальчугана, или просто добиться спокойного разрешения проблемы, но я дернулась и помчалась вслед за ними. Камнями однозначно решить ничего нельзя.

— Эй! — крикнула я, пытаясь удержать кепку на бегу. Но не успела, та слетела и осталась где — то позади. — Остановитесь!

Парни словно не слышали, продолжая заворачивать в подворотни. Я бежала, шлепая шлепками и проклиная себя за то, что обула именно их сегодня, а не босоножки. Они хотя бы не спадали на каждом шагу, мешая нормально передвигаться. Я же боялась потерять их из вида, когда те юлили по улицам, как по лабиринту. Бежать мешало развешенное по проулкам белье, которое то и дело хлестало по лицу каждый раз, когда я пыталась пролавировать между висящими футболками и простынями. За одним из таких поворотов я остановилась, тяжело дыша. Сердце кололо от быстрого бега, от которого отвык организм, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться.

Убегающий мальчишка сидел в паре десятков метров от меня, на коленях, обхватив себя руками и вжимаясь в стену, оказавшуюся тупиком. Двое других что — то громко выкрикивали на испанском, и подкидывали в руках камни. От этой картины сердце заболело еще сильнее за бедного мальчика. Он словно кролик, загнанный волками, сейчас трясся так, что мне захотелось прижать его к себе и укрыть от злых сверстников.

— Стойте! — на этот раз они меня услышали и обернулись.

Но через секунду снова повернулись к своей жертве, намеренно меня проигнорировав.

Я, не раздумывая, побежала вперед, остановившись между ними и мальчиком. Глупая, я снова забыла, где нахожусь. Это ведь зверинец. Здесь нет места человеческим чувствам.

– ¡Fuera de aquí! (Уходи отсюда! — перевод с исп.) — один из них сплюнул, одарив меня несвойственным его возрасту взглядом. Хотя, теперь рассмотрев их вблизи, было видно, что они старше, чем казались. Может лет двенадцать — тринадцать.

— Нет, не уйду. Зачем вы это делаете? Он сделал вам что — то плохое? — ответила я, то и дело поглядывая на камни, которые они и не собирались убирать.

– ¡Quítate! (Убирайся) — грубо повторил уже другой.

— Я не уйду, а позвоню, и сюда сейчас же приедет полиция, — они дружно заржали, и в меня вдруг полетел один из камней. От неожиданности я отскочила назад, к той же стене, у которой сидел мальчик.

— Какого черта ты делаешь? — выкрикнула я, обращаясь к бросавшему. Он скалил зубы и, перекинув рюкзак через плечо, достал из него еще один камень. И только теперь мне стало по — настоящему страшно. Им плевать на то, что я старше. Никакого чувства вины или страха. Господи, что же делать? Я лихорадочно оборачивалась по сторонам, в надежде найти хотя бы маленькую дыру в стене, в которую можно было бы убежать вместе с мальчишкой, но тщетно.

Я вскрикнула, когда плечо прошило неожиданной болью, и от меня отскочил небольшой камушек. С яростью взглянув на ржущих недомерков, я только и успела пригнуться, когда над головой просвистел следующий камень. Паника достигла пика, когда я, развернувшись спиной, чтобы укрыться от летящего теперь уже почти что града камней, почувствовала один за другим удары то по рукам, то в спину. Инстинктивно, я присела и обняла мальчика, закрывая собой, и в этот момент услышала, как тот молится. Я точно знала, что это молитва, потому что слышала, как сеньора Веласкес иногда читает ее, когда в ресторане мало посетителей и ее никто не слышит. Господи, за что ж ты так с теми, кто в тебя верит? Я и сама теперь дрожала вместе с ним, а из глаз бежали слезы от боли, которая время от времени обжигала кожу. Некоторые камни были маленькие, другие, крупнее, ударялись о стену над нашими головами и падали сверху, уже не с такой силой, с какой были брошены изначально. Я вдруг подумала, что, если бы хотели, могли просто подойти и закидать нас с близкого расстояния, но они просто запугивали, время от времени специально попадая в меня, чтобы я не пыталась пошевелиться. Сзади, словно в подтверждение, слышался противный смех и брань. Да, они играли нами. Живая мишень, чем не игра? Но если я попробую что — то предпринять, ничего не помешает им размозжить мою голову и сбежать. Еще и с мальчишкой разделаются, чтобы не оставлять свидетелей. Истерика грозилась выплеснуться наружу, но я старалась даже не стонать, когда очередной камень с силой врезался в кожу. Я начала молиться вместе с мальчиком, который немного пошевелился в моих руках и что — то снова зашептал. Слов я понять не могла, но сама уже молила Бога, чтобы это сумасшествие скорее закончилось!

От страха ощущение меры времени стерлось, и я пропустила тот момент, когда звуки вокруг стихли. Камни перестали сыпаться сверху, и единственное подтверждение тому, что мы еще живы, были неистово колотящиеся два перепуганных сердца. Я так и продолжала сидеть на месте, даже когда услышала быстрый удаляющийся топот ног. Потому что приближались другие. Более тяжелые. Я крепче прижала к себе мальчика, уже готовая, если что, схватить один из валяющихся камней рядом, и отбиваться. Внутренности скрутило в узел, и я дернулась, когда чья — то рука накрыла мое плечо.

— Эмилия! — прозвучало тихо и осторожно до боли знакомым голосом. В тот же момент мальчонка подскочил, скидывая мои руки, и бросился вперед. Все, что я была в состоянии сделать — это уткнуться лбом в стену, с безотчетной радостью осознавая, что все позади. Если здесь Андрес, значит опасность миновала. Я с трудом вскинула голову, и с удивлением обнаружила как мальчик сидит на руках Андреса, крепко обнимая его за плечи. Тот шептал что — то на ухо своей точной копии. Я только сейчас поняла, что они были очень похожи. Как две капли воды, только один с более ожесточенными чертами лица и щетиной. Надеюсь, они братья, потому что, если он окажется отцом мальчика, моя психика этого не выдержит.

Коснувшись пальцами плеча, я поморщилась, ощутив ноющую боль. Болела спина в нескольких местах. Спасибо, что не бросали в голову. Гаденыши… Осторожно привстав с колен, которые тоже оказались в ссадинах из — за силы, с которой я вжималась в кладку, я осмотрела себя со всех сторон. Руки в красных пятнах, на которых совсем скоро образуются синяки, а ладони все еще дрожат от пережитого шока.

— Gracias, seniorita! — тихий голос мальчика заставил меня поднять голову. Я улыбнулась ему, насколько могла подбадривающе.

— Не за что, малыш. Он понимает по-английски? — спохватилась я, обратившись к Андресу.

— Да, — коротко ответил он, испепеляя меня странным взглядом.

— Спасибо вам! — снова повторил детский голос, и я, протянув руку, погладила его по спине.

— Пусть твой брат о тебе позаботится, и больше никто тебя никогда не посмеет обидеть.

— Вы знаете моего брата? Ой, у вас кровь! — вскрикнул он, когда заметил на руке одну из ран.

— Ничего, я разберусь, — махнула я, продолжая улыбаться и стараясь не морщиться при каждом движении.

— Нет, я вас вылечу! Андрес, можно сеньорита пойдет к нам? У мамы есть аптечка! — я только хотела отказаться, как вдруг запнулась, услышав короткое согласие Андреса.

— А, кстати, как ты здесь оказался? — только сейчас я подумала, что не бывает таких совпадений.

— Так ведь я ему сказал, где мы, — ответил за брата мальчик. — Разве вы не слышали? — он удивленно округлил глаза.

— Я слышала, как ты шептал молитву.

— Сначала да, а потом у меня завибрировал телефон, и я сказал Андресу где нахожусь. Уже через минуту он был здесь, — с неприкрытой гордостью в голосе объявил он. Собственно, всю дорогу до дома Луис, так оказалось его зовут, болтал без умолку. Он расспрашивал кто я, откуда и почему закрыла его собой, а не убежала. Потом переключил внимание на другие темы, и я была благодарна за то, как ловко он перескакивает с одной на другую, отвлекая меня разного рода расспросами от боли. Его взрослые рассуждения сделали его в моих глазах еще более достойным защиты, чем раньше. Он был умным и на удивление жизнерадостным. Его смех, который в данной ситуации был абсурдным, скорее всего, был защитной реакцией, и не поддержать его я не могла. Луис рассказывал о своем третьем брате, а также об Андресе, как о самом лучшем на свете брате, и возносил его чуть ли не в ранг святых. Если бы я не была с ним знакома лично, подумала бы, что он говорит о принце на белом коне, причем конь бы тоже оказался голубых кровей.

— Ну, хватит, Луис, — подал, наконец, голос старший брат, когда тот со смехом рассказывал о неудавшейся утке по-пекински, которую Андрес спалил на прошлых выходных. Я не смогла скрыть искреннюю улыбку, пытаясь представить себе грозного Андреса у плиты.

— Что, вообще несъедобная была? — уточнила я, не упуская возможности хотя бы раз подтрунить над ним.

— Ну почему же, очень даже! — пробубнил Андрес. — Киллер оценил.

— Кто?

— Киллер — это наша собака, — пояснил Луис, топая между мной и братом.

— Ааа. Неужели есть что — то, чего не умеет идеальный Андрес?

— А как же. Не хочу, чтобы половина человечества чувствовала себя неполноценно. Вот и не учусь.

— А, то есть, если бы научился, то пьедестал твоей неповторимости тебе точно был бы обеспечен?

— Ну, зачем такие громкие слова? Называй меня просто Андрес! — вот же самовлюбленный! Но такой классный!

Дом Дельгадо оказался не хуже и не лучше остальных зданий Ла Перлы. Белого цвета, с облупившейся краской и парой трещин на стенах, он не выделялся из общей картины, составляя с ней единое целое.

— Заходи! — Андрес толкнул дверь, пропуская меня внутрь. В нос сразу ударил приятный запах жаркое.

— Мама готовит обед, — пояснил Луис, тут же умчавшись в одну из комнат, на бегу стаскивая пыльные кеды.

Я остановилась, не решаясь пройти дальше. Как — то это странно знакомиться с мамой того, кого еще несколько дней назад искренне хотелось убить.

— И что тормозим? — объект моей недавней ненависти мягко подтолкнул меня в спину. — Не бойся, не съем, — и добавил тихо на ухо, — по крайней мере, сейчас.

— Я и не боюсь. Сама бы съела! — он вопросительно изогнул бровь, не скрывая смешинок в глазах, а я поняла, что сморозила. — Я имею в виду, съем кого угодно… Загрызу, в смысле…

— Я понял, понял, — теперь он открыто улыбался. Черт, вот же гад. Кажется, я покраснела… Но подумать об этом не успела, так как в комнату зашла, как я поняла, сеньора Дельгадо. Невысокого роста женщина, с очень доброжелательным смуглым лицом и платком на голове. На полной талии фартук, а в руке деревянная лопатка. Она прошлепала ко мне босыми ногами, и со слезами на глазах улыбнулась.

— Здравствуйте, Эмилия, — Беглый взгляд карих глаз пробежался по мне с сочувствием. Я только сейчас вспомнила, что одета в полупрозрачный сарафан. Господи, как неловко.

— Добрый день, сеньора Дельгадо.

— О, можно просто Рут. А уж после того, что ты сделала для Луиса, то можешь считаться моей дочкой, которой у меня никогда не было. — Она искренне улыбнулась и подошла ближе, погладив меня по руке, на которой уже сиял внушительный синяк. — Он протараторил все так быстро, я поняла только, что ты его защитила, и теперь вижу, как сильно ты рисковала.

— У меня тоже есть младший брат, и с детства я привыкла его опекать, хоть он и бывает занозой.

— Не только он, — подал голос Андрес, и только теперь его мать на него взглянула. На ее губах расцвела еще более теплая улыбка, и она с обожанием шагнула к сыну. Он обнял ее, и чмокнул в макушку. Боже, какой он высокий, если привстанет на носочки, то упрется головой в потолок. А мама, наоборот, даже немного ниже меня. От этой картины умиление достигло максимальной отметки, и я не заметила, как улыбалась, глядя на них. Такой большой и грозный лев в диких условиях становится теплым и любящим в домашних…

— Ма, не волнуйся, я разобрался с ними. Но паре приемов я все же научу ма́лого! И не спорь!

— Ох, ладно, — махнула рукой женщина, — я против насилия, но судя по всему, защищаться все же нужно научиться моему мальчику, — сказала уже больше мне, чем ему. — Только, чтобы он потом не стал третьим терминатором!

— А кто первый и второй? — поинтересовалась я.

— Первый — Шварценеггер, второй — я, — без тени стеснения объяснил Андрес. Ах, ну да. Я забыла, с кем говорю.

— Андрес, позаботься тут о Эмилии, а я пойду доготовлю обед. Я надеюсь, ты останешься, девочка? Бог послал тебя нам сегодня, и если бы не ты, даже думать не хочу, чем бы все закончилось. Так что обед — это самое меньшее, что я могу для тебя сделать!

Мне жутко не хотелось стеснять эту невероятно теплую женщину и всю ее семью, но и отказать я не могла.

— С удовольствием!

В комнату влетел Луис, неся в руках какую — то коробку, и чуть не сбив с ног мать, когда та заворачивала в коридор. Внутри дом был побольше, чем у Эльвиры. Во всяком случае, комнат было несколько, да и двери тоже имелись, в отличии от фанеры на так называемой ванной у Эли.

— Вот! Сейчас я тебя буду лечить, — торжественно объявил Луис, достав из коробки кусок ваты и какую — то бутылочку.

— Давай лучше я, а ты иди, помоги матери! — вмешался Андрес, усаживаясь на покосившийся диван.

— Нет. Я сам! Она спасла меня, а я ее спасу! — не сдавался младший брат.

— Я и сама справлюсь, — вставила я, присаживаясь на диван.

— Нет, — ответили они хором.

— Чем ты спасать ее собрался, малый? Бинтом? — выхватив у брата бинт, Андрес отправил его все — таки на кухню. — Иди, иди, я сам разберусь. А вечером пойдешь со мной на тренировку!

— Ладно! — без особого энтузиазма Луис поплелся туда, куда отправили.

— Спасибо тебе! — крикнула я ему в след, тот обернулся и подарил мне свою искреннюю детскую улыбку.

— Это вам спасибо!

Кожу на руке вдруг сильно защипало, и я резко отдернула ее.

— Спокойно! Дезинфекцией еще никого не убивали! — потянув мою руку обратно, Андрес немного развернул меня боком к себе. — Надо будет снять сарафан.

— Это еще зачем? — возмутилась я.

— Обработать ссадины на спине. А ты о чем подумала?

— Ни о чем, — буркнула я.

— Ну — ну, — усмехнулся он, пока я сидела натянутая, как струна. Кожу щипало в тех местах, которые он смазывал, но все же само его присутствие в такой близи не делало мое состояние проще. Один раз он подул на рану, которая, судя по всему, была больше остальных, потому что я неосознанно дернулась вперед, когда он коснулся ее ватой. Одно легкое дыхание, а мне захотелось подскочить и сбежать. Лишь бы подальше, лишь бы дышалось легче и грудь не сдавливало от желания повернуться и потянуться к его пухлым губам.

— Спасибо, — тихо сказал Андрес спустя пару минут. Я замерла, перестав дышать. Это первое проявление чувств с его стороны за сегодня. Да, короткое, да, заключенное всего в одном слове, но от чего — то именно это одно слово заключало в себе больше, чем если бы он расплылся в благодарственной речи.

— Почему они хотели его обидеть?

— Потому что он слабый. А здесь либо ты, либо тебя!

— Какой абсурд… — ответила я, повернувшись к нему. — Но знаешь, Луис прекрасный ребенок! Лучше научи его драться, а то это будет не последний раз, когда ты обрабатываешь меня. — Черная бровь удивленно взлетела, а губы растянулись в хитрой улыбке, после моих слов. — Раны… Обрабатываешь мои раны! — быстрее исправилась я, только он все равно продолжал вот так сидеть в каких — то паре сантиметров от меня и уже тихо смеялся. Боже, что со мной сегодня? Несу полную чушь, тупица! Находиться с ним вот так вот близко было невыносимо, а уж то, как его наглый взгляд съезжал на мои губы, а после возвращался к глазам, и вовсе заставило меня подскочить с дивана, как ужаленную.

— Спасибо! — буркнула я, не глядя на него. — Спину Эля продезинфицирует.

— Ты ведь не голая, думаю, я справлюсь! — продолжая ухмыляться, съязвил этот змей, откинувшись на спинку дивана. Ты — то может, и справишься, а вот я — вряд ли, — подумала я, но озвучивать эти ужасающие мысли не стала.

Обед прошел в тесной кухне, но в очень дружной обстановке. К столу присоединился еще и средний брат Мигель, который, судя по всему, сейчас как раз проходил пубертатный период, и доставлял немало хлопот матери. Над Луисом он подтрунивал, а Андреса побаивался, насколько я успела заметить. Он быстро покончил с мясом и рисом, и снова отправился в свою комнату. Луис же трещал без умолку, и я намеренно очень внимательно его слушала. Слушала, чтобы не смотреть лишний раз на восседающего во главе стола Адреса. Как я поняла из рассказов его матери, именно он и был главным добытчиком в их семье. Это объясняло его рьяное желание заработать как можно больше денег. Возможно, на девушек он тоже тратил, но судя по некоторым электроприборам на кухне, чистой и новой одежде домочадцев, основную долю он тратил на семью. Стыд за свои ранние слова поглотил с головой, и я в который раз в жизни упрекнула себя за длинный язык.

После обеда я поблагодарила сеньору Дельгадо за невероятно вкусное жаркое и быстро ретировалась, кое — как отвертевшись от предложения Луиса и Андреса меня провести. Хватит на сегодня издевательств, мне кажется мои щеки не переставали краснеть с момента, как я оказалась у них дома. Он ведь играет, вижу, как кайфует, видя мое смятение, а мне это неприятно.

Лучше бы хоть какую — то инициативу проявил, но нет же, только дразнит…

Дома Эльвира обработала оставшиеся на спине раны, а я поняла, что хоть синяки остались, и при движении ощущается ноющая боль, все — таки камни были маленькими, не такими большими как казалось в тот момент, когда они ударялись мне в спину. У страха глаза велики, все же правильная поговорка. Может если бы я не так боялась, и не так сильно переживала за то, что те мальчишки могут навредить Луису, оценила бы ситуацию более трезво, и тогда бы смогла с ними справиться… А, может и нет… Может это просто тот самый постсиндром, который проявляется у всех после какого — то происшествия, и в голову сразу лезет миллион вариантов его разрешения, кроме того, который был предпринят…

— Я думаю тебя тоже надо научить драться, чика! — сказала Эля, укладывая спирт с ватой обратно в пакетик, в котором хранились лекарства.

— Я теперь тоже так думаю, — не стала спорить я.

— Иди на тренировку вместе с братцем Дельгадо, заодно предлог будет еще раз поглазеть на него. И может увидишь без футболки эту груду мышц.

— Я увижу его завтра!

— Так, то работа, а то неформальная обстановка. У вас общение складывается лучше, когда вы не топчетесь за одной барной стойкой, — хрюкнула Эля, протягивая мне кофе. Странно, но так и было.

Идти сегодня никуда не хотелось, поэтому Эля позвонила Пабло, а тот, накачав на ноутбук ужастиков, приехал к нам с двумя упаковками пива и тремя пачками чипсов.

— Это что такое? — почти с порога хмуро спросил друг, когда увидел мои руки. Блин, надо было натянуть водолазку.

— Боевые ранения, — попыталась отшутиться я, забирая из его рук чипсы.

— Не понял! — парня, кажется, такое объяснение не успокоило. Он развернул меня спиной, не сводя серьезного взгляда с каждого синяка. — Тебя избили, — со вспыхнувшей злостью процедил он сквозь зубы, приподнимая мое лицо за подбородок, и смотря в глаза, ища подтверждения своей догадке. — Забросали камнями, если быть точнее! — его взгляд яростно полыхнул. Черт, шутка не удалась.

— Успокойся, Пабло, все нормально. Это произошло случайно. — Я накрыла его руку своей, в попытке успокоить. Еще никогда я не видела его таким злым. Да что там… Я вообще злым его не видела… Хотя, если бы на нем вдруг появились необъяснимое синяки, думаю, отреагировала бы так же.

— Тебя закидали случайно камнями? Это как? Ты проходила, скидывала кожу и тебя приняли за змею? — зло сыронизировал он. — Говори, кто это сделал, я его нахрен разорву.

— Это дети, — выдохнула я, понимая, что без объяснения не обойтись. — Они хотели обидеть Луиса, маленького мальчика, — пояснила я. — А я встала на его защиту. Вот они и отыгрались на мне. Андрес уже разобрался с ними, и почему — то я уверена, что больше опасность не грозит ни мальчику, ни мне.

— Андрес? — нахмурившись, Пабло вытащил свою руку из моей. — Ты уже так близко с ним общаешься, что рассказала о случившемся первому?

— Нет, просто Луис оказался его братом, вот он, можно сказать, и спас нас.

— Хм, Бэтмен прям! — отвернувшись, Пабло достал бутылку пива из упаковки и снова повернулся ко мне. — Но ты помни, Эми, так, на всякий случай, что у тебя еще есть я. Если нужно будет, я тоже могу разобраться не хуже Андреса, и надрать задницу любому, и мелкому, и не очень.

— Я знаю, — улыбнулась я, обрадовавшись, что на этом неприятный разговор исчерпан. — Спасибо, мой хороший!

Мы удобно устроились на моей кровати, установив ноутбук на стол. Эля сидела слева, Пабло справа. Первый фильм был о семье, жившей на удаленном острове, и в чьем доме жили призраки. Напряженный фильм, хоть и страшных моментов там почти не было, но мне приходилось пару раз утыкаться лицом в плечо Пабло, чтобы не смотреть. Ну не люблю я ужастики. Эти двое тащатся от них, а я терпеть не могу. Зуб даю, что ночью кто — то из призраков мне будет чудиться за фанерой туалета.

— Держи за руку лучше, — хохотнул добрый друг, когда я в очередной раз ткнула ему носом в плечо.

Только после его слов, я физически почувствовала, как напряглась Эльвира и опустила бутылку с пивом, которую так и не донесла до рта. Лицо, которое еще секунду назад улыбалось, вдруг стало каким — то отрешенным. Чего это она? Не поняла сначала я, а потом как громом среди ясного неба громыхнуло… Господи, да она ревнует! Ревнует Пабло ко мне, а я, дура, даже не подумала о том, как это может для нее выглядеть.

— Нормально, — вежливо ему улыбнувшись, я отрицательно качнула головой. — Я тренирую свое бесстрашие.

— Ааа, а сделать из моего плеча решето — это прием такой? — смеясь, уточнил он.

— Обещаю, твое плечо останется в целости и сохранности! — я тоже рассмеялась. — Больше я не буду его мучить. Буду тыкать Элю.

— Ну как хочешь, — сделав глоток из бутылки, друг снова уткнулся в монитор ноутбука. Эля посмотрела на меня и благодарно улыбнулась. Вот глупенькая моя, я бы никогда так с тобой не поступила. В подтверждение своих мыслей, я крепко сжала ее руку.

К вечеру к нам присоединилась Донья, и даже поделилась ранее заныканным от внучки ромом. Сделала для всех бутерброды, и теперь фильмы ужасов для меня уже были не страшны. Мы хохотали как безумные, когда Донья пыталась скопировать самого страшного призрака, и, по — моему, у нее вышло даже страшнее, чем у него. Вот… вот кто будет меня сегодня пугать из туалета!!!

Пабло мы не отпустили, а уложили спать рядом с Элей на полу, тот что — то пробубнил о том, что его царское тело не предназначено для сна на твердой поверхности и он может спать только на диване. Правда, вариант сна с Доньей его тоже не устроил. Других мы не предложили, поэтому еще немного поворчав, тот, все — таки, уснул, «где был покладен». Главное ночью на него не наступить, когда выпитые пиво с ромом потребуют выхода. Уже через несколько минут я проваливалась в сон, в пьяном воображении представляя, как пишу смс Андресу, а тот криво ухмыляется, читая его…

«Спокойной ночи, мой Бэтмен!»