Глава 9

Проснулась я ближе к обеду от того, что кто — то противно скрипел фанерой по полу. Приоткрыв глаз, увидела, как Пабло пытается придвинуть доску. Та съехала и прищемила ему палец.

— Твою бабушку! — прошипел он сквозь зубы на бедную повидавшую жизнь фанеру.

— Я не смотрю, не волнуйся, — улыбнулась я, прикрываясь покрывалом. — Могу даже отвернуться!

Пабло выглянул из — за фанеры, такой заспанный. Волосы с одной стороны сбились в кучу, а с другой чем — то напоминали гнездо ленивого дрозда. Широко улыбнулся.

— Ты уже проснулась, mi amor! Не хочешь мне спинку потереть? Я как раз пытаюсь выбраться из туалета в ванну. — Черт, я только сейчас увидела, что он, оказывается, без штанов. Хоть и основная часть тела находится за фанерой, все же если он немного сдвинется, то я увижу больше, чем требуется. А мне спросонья этого совсем не нужно! Лучше кофе!

— Обойдешься! Я нам сейчас поесть сварганю пока, а то мне скоро на работу! А ты там давай оттирайся сам. Можешь даже взять мой гель для душа, — крикнула я, когда он открыл кран с водой.

— Это который ванильный? — послышалось недовольное бурчание. — Мне же еще в город ехать!

— Ну вот, будешь приятно пахнуть! — хихикнула я, и принялась за приготовление нашего завтрака — обеда.

Перекусив, я тоже приняла душ, молниеносно, можно сказать, потому что очень сложно расслабиться, зная, насколько прозрачный полиэтилен, и как много может рассмотреть сейчас Пабло. Хоть я и запретила ему даже коситься в эту сторону, но сомневаюсь, что он настолько послушный. Даже я не смогла сдержать любопытного взгляда, который успел оценить его крепкий упругий зад даже сквозь мутную занавеску.

К двум часам Пабло подвез меня к ресторану, и вышел вместе со мной, сославшись на то, что хочет взять в дорогу минералки. Это при том, что дальше есть магазинчик, в котором содовая стоит раза в два дешевле, чем здесь. Пожав плечами, я толкнула входную дверь. Кафе пустовало, но это и не странно. Обычно посетители подтягивались чуть позже.

Андрес уже был на рабочем месте, протирая бокалы белоснежной тряпочкой. Услышав звон колокольчика, он поднял взгляд, и по моему телу разлилось приятное тепло от улыбки, которая нарисовалась на его лице. Все та же дерзкая и самоуверенная, но теперь лишенная привычного холода. Наверное, теперь он чувствовал себя обязанным быть дружелюбнее после того, что произошло вчера. Я улыбнулась в ответ, но тут же удивленно округлила глаза, когда рука Пабло вдруг по-хозяйски легла мне на талию.

— Что ты делаешь? — шепнула я.

— Ничего. А что? — тот состроил непонимающее выражение лица, а потом широко улыбнулся Андресу, для которого этот жест не остался незамеченным.

— Здоро́во! — пропел мой странный друг елейным голосом. — Мне водички без газа. — Взгляд карих глаз пристально уперся на руку на моей талии, а потом так же медленно поехал к моему лицу. Странный взгляд. Будто спрашивает о чем-то, а я не понимаю, как ответить, но руку Пабло на всякий случай с себя стряхнула.

— Водичку без газа можешь налить из крана, — без каких — либо эмоций ответил Андрес, скользнув по нему равнодушным взглядом. — Или из океана хлебни. Дешевле будет.

— Это у тебя такой профессиональный такт? Хамить клиентам? — прищурился Пабло, а мне стало не по себе. Что происходит вообще? С каких пор они цепляют друг друга? Нет, я знала, что Пабло недолюбливает Андреса, но это впервые, когда он открыто задирает его.

— А я не хамлю. Наоборот, экономлю твои деньги! — Андрес, как ни в чем не бывало, продолжал протирать бокалы, даже не собираясь выполнять заказ. Какой — никакой, но это был заказ.

— Пабло, держи свою воду, — вмешалась я, зайдя за барную стойку, и взяв из холодильника бутылку воды без газа.

— Не стоит делать таких одолжений. Я сам разберусь со своими деньгами. А в твои обязанности входит меня обслужить. — Мою протянутую руку с бутылкой просто проигнорировал.

— Обслуживать тебя будут шлюхи, а я продаю или нет, на свое усмотрение.

— У меня нет потребности пользоваться услугами шлюх, в отличии от некоторых.

Желваки заходили на широких скулах Андреса, а меня уже начинало колотить от этой ситуации. Еще немного, и симпатичное лицо Пабло придется отдирать от барной стойки. А в том, что это будет именно его лицо, сомнений не было.

— Пабло, — прошипела я, подлетев к нему, и всучив злополучную бутылку в руку. Оттянула в сторону, подальше от беды, на которую тот сам нарывался. — Какая муха тебя укусила?

— Я имею право на покупку в этом заведении! И на нормальное обслуживание!

— Я знаю, но не понимаю, зачем ты провоцируешь Андреса?

— Да чем я его провоцировал? — слишком громко возмутился он, всплеснув руками, а я, быстро обернувшись, потащила его к выходу. А собственно, действительно, чем он его провоцировал? Ведь просто попросил воды, и даже очень вежливо. Грубить начал именно Андрес. И почему я защищала именно его?

— Ладно, Пабло, не заводись! — остановившись у машины, я посмотрела на серьезное лицо друга. — Ты прав. Не знаю, что с ним. Обычно он так себя не ведет с посетителями.

— Псих. Как ему вообще позволяют работать в заведении, где нужно общаться с людьми? — прорычал он, рывком открывая дверь машины. — Держись от него подальше, Эми. — Повернулся ко мне, чмокнул в губы, и, сев в машину, укатил восвояси. Я даже возмутиться не успела. Так и осталась стоять с выпученными глазами. Наверное, это алкоголь из него вчерашний не выветрился. Или Донья ему подсыпала какой травки. Надо будет спросить у нее.

С этими мыслями вошла обратно в ресторан, пропустив перед собой первых посетителей. Лола тут же подскочила к ним, пока я в тумане своих мыслей шла к бару. На автомате завязала за спиной фартук, только сейчас подумав о том, что синяки на руках, возможно, смотрятся не эстетично, и нужно было взять с собой ветровку.

— Ну! — услышала насмешливый голос Андреса, и вопросительно выгнула бровь. Тот усмехался, как будто и не было только что этого странного инцидента с Пабло. — Возвращай то, что вчера украла из моего дома.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Ну, ты вчера что — то стащила, угадал? — он, продолжая усмехаться, полез в карман джинс и вытащил из него мобильный телефон.

— Ты вообще обалдел! Ничего я не крала! — возмутилась я. Я вчера, вообще — то, пострадала, и он не имеет никакого права обвинять меня в воровстве!

Тот провел по экрану мобильного и поднес его к моему лицу.

«Спокойной ночи, мой Бэтмен.»

…Тук… Тук… Тук… Сердце сначала тормознуло, а потом понеслось выбивать барабанный ритм о мои ребра… О, Боже. Кажется, выражение моего лица менялось с шокированного на потрясенное в течение миллисекунд. Меня сначала затрясло, потом кинуло в жар, а когда его голова склонилась на бок, и телефон исчез из поля зрения, я готова была упасть в обморок. Господи, Господи, Господи, какая дура! Вот!!! Вот почему нужно удалять номера телефонов тех, кто тебе нравится перед каждой попойкой. Чтобы потом не писать им таких вот идиотских сообщений. Нужно попросить разработчиков программ придумать блок телефона по пьяному дыханию. Только взял телефон в руки, дунул на него спиртом, а он раз и заблокировался, не давая сотворить глупых поступков.

Полные губы, казалось, не могут улыбаться еще шире. Сложив руки на груди, Андрес изучал мою реакцию смеющимися глазами. В то время, как я готова была провалиться сквозь деревянный пол.

— Ну, так что, женщина — кошка? Золото? Бриллианты? Наличка? Колись, что вынесла!

— Не зазнавайся слишком! Я была… немножечко… пьяная! — язык отказывался шевелиться, и получилось очень бессвязно. Ну как можно было так облажаться? Он и так видит, что нравится мне, а теперь я подношу ему признание на блюдечке с голубой каемочкой.

— Немножечко, — хохотнул он. — Я хотел сначала ответить, а потом подумал, что лучше будет спросить тебя лично. И не пожалел. — Гад. Ползучий гад.

Бросив на него уничтожающий взгляд, я схватила с барной стойки свой блокнот и понеслась в зал принимать заказ у только что вошедших посетителей.

Спустя полчаса моего позора, Андресу позвонили, и он уехал, попросив Марко подменить его. Зал в секунду опустел после его ухода, и стало чуточку тоскливо. Вроде радоваться должна, но нет. Так всегда происходит, когда вам кто — то начинает нравиться. Еще в самом начале, в момент, когда чувства только начинает затягивать в водоворот, нам просто жизненно необходимо, чтобы объект нашей симпатии находился в поле зрения. И совершенно неважно, чем он будет заниматься, сидеть, стоять, смеяться или танцевать чечетку, главное, чтобы мы его видели. Подобно мазохистам мучали себя подсматриванием за ним, подпитывая маленькие салютики внутри желудка, которые так и взрываются, когда он или она поймают нас с поличным. Вот так и мне, хватало только одного лишь знания того, что он находится за барной стойкой, чтобы мои собственные салюты громыхали на всю катушку.

Мне нравится следить за его отточенными движениями рук, когда он готовит коктейль. Даже не напрягаясь, делает все так идеально, как мне никогда не сделать. Нравится, как лениво потягивается, когда мышцы затекают от долгого стояния на месте. Как иногда вытаскивает сигарету из пачки и проводит ею под носом в желании закурить. А потом уходит на задний двор и возвращается через пару минут, принося за собой шлейф сигаретного дыма, от которого у меня коленки подкашиваются…

А порой, когда я позволяю себе наблюдать за ним из окошка на кухне, он словно чувствует это и оборачивается. Наши взгляды на долгие секунды пересекаются, грозясь разорвать внутренности от размера салютов, увеличившегося в миллионы раз…

Я понимала, что этот процесс уже необратим, и, собственно, даже не пыталась бороться. Точнее, сначала может и хотела заставить в себе замолчать нарастающие чувства, да только разве им прикажешь?

Спустя минут двадцать приехал Марко вместе со своей девушкой. Наконец я смогла познакомиться с Милагрос. Миниатюрная симпатичная испанка оказалась очень общительной и дружелюбной. Сразу проникшись к ней симпатией, я даже не возражала, когда она предложила сегодня заменить еще и меня. Им удобно было работать парой, а я совершенно не была против того, чтобы зайти на смену завтра с Андресом. Поболтав еще немного с ними, я забрала чаевые, которые успела сегодня заработать, и отправилась домой.

Ближе к вечеру пришли Донья с Эльвирой. Бабуля настояла на том, чтобы мы вместе приготовили ужин, который включал в себя традиционный пуэрториканский суп из черной фасоли «фрихолес негрос» и тушеное со специями мясо. Так как повар из меня, мягко говоря, не очень, мне просто вручили овощи для чистки и нарезки. Основной процесс взяли на себя семья Лопез.

Вкусно и сытно поужинав, мы с Эльвирой побрели на прогулку. Прошлись по шумным вечерним улицам Ла Перлы, заглянули на игру в домино, где неизменным лидером был Дон Хосе, а потом посидели около океана, провожая солнце в закат. Я поделилась с Элей тем, что чувствую к Андресу, а она только покачала головой и сказала, что это давно известно всем, кроме меня.

— У тебя разговоры только о нем, как будто больше ничего в мире не происходит. Андрес то, Андрес се. Он такой козел, ненавижу его. — Эля скорчила гримасу, которая, судя по всему, должна была продемонстрировать меня. — А Андрес сегодня вышвырнул на улицу двух козлов, которые полезли на барную стойку и чуть не разбили несколько бутылок текилы… Андрес, Андрес, Андрес…

— Ладно, все, все, я поняла. Отныне буду фильтровать поток мыслей о нем и выдавать то, что совершенно его не касается, — успокоила я разбушевавшуюся подругу. Мне и так нелегко, а она еще меня пристыжает.

— Пффф. Да ты и дня не продержишься, чика! — привычно хрюкнула подруга.

— Спорим?

— Да что с тобой спорить? Вот увидишь, сегодня вечером это имя вылетит из твоих прекрасных губок раньше, чем я схожу в туалет перед сном.

— Вот и посмотрим! — надула я губы, больше для вида, потому что понимала, что она права. У меня будто крыша поехала из — за него, и я больше ни о чем думать не могу…

— Эй, да ладно тебе! Не дуйся! — подруга примирительно толкнула меня в плечо. — Пошли в местный клуб, тряхнем задницами! И вытрясем это имя уже из твоей милой головки.

— А пошли. Только, наверное, надо переодеться, — вовремя спохватилась я, бегло пробежавшись взглядом по нашим коротким пляжным шортам и топам. Очень сомневаюсь, что такой дресс-код прокатит.

— Por que? (Зачем? — перевод с исп.) — искренне удивилась Эля.

— Ну, мы же в клуб идем. Надо что — то более приличное надеть.

— Ой. Для Ла Перлы сойдет!

Оказалось, и правда сошло. Когда мы дошли до так называемого клуба, я поняла, что, если бы переоделась, выглядела бы как английская королева в российской глубинке на конюшне. Довольно темный клуб. Ни тебе стробоскопа, ни лазеров. Только несколько тусклых лампочек, создающих не совсем праздничную атмосферу. Просторный зал, с пластмассовыми стульями и столами, около которых валялись где бутылки, а где и люди… Видать, вечер у них проходит хорошо. Справа видавшая виды барная стойка, а слева стол диджея. Несколько больших колонок по углам. Точно дискотека времен СССР.

Народа, на удивление, было много. Все одеты так же, как и мы, а то и вовсе полураздеты. Несколько парней не стеснялись трясти тощими телами посреди танцпола, а девушки, наверное, по пьяни, попутав тех с горячими мачо, вцепились в них кто руками, а кто и ногами. Нда… хорошее местечко, ничего не скажешь.

Эля, среди беснующейся под клубную американскую музыку толпы, обнаружила своих «друганов», и поспешила меня с ними познакомить. Порядком выпившие парни и девушки не вызвали у меня должного чувства симпатии, поэтому я просто сдержанно со всеми поздоровалась и присела с краю их бурной компании, в которую с легкостью влилась моя пампушка. Поначалу я пыталась принимать участие в разговоре, и даже выпила рюмку рома «за знакомство», но потом даже этот скудный энтузиазм угас. Компания громко смеялась, а один парень без переднего зуба даже пытался вытащить меня танцевать, притом так настойчиво, что единственной возможностью отказаться было выпалить, что мне срочно нужно в туалет, иначе произойдет конфуз, и я сбежала в единственный коридор этого древнего здания. Судя по запаху, туалет и правда был здесь, поэтому я пошла вглубь. Больше для того, чтобы спрятаться. Заходить и пропахнуть этими чудными ароматами совершенно не хотелось. Остановилась у стены, и просто решила подождать здесь какое — то время. Потом вернусь и придумаю причину, чтобы сбежать. Или все же зайду в сию комнату, впитаю в себя как можно больше ароматов, вернусь и они сами меня прогонят.

От этой прекрасной идеи меня оторвал странный шепот в темноте. Первой мыслью было сбежать, но голос, который я услышала, отшвырнул эту здравую мысль за несколько километров. Любопытство — еще одно мое плохое качество, а уж если этому приплести того, чей голос сейчас едва слышно звучал из дальнего угла коридора, то оно просто зашкаливало. Противной кошкой поскреблась мысль о том, что той, с кем он говорит, может оказаться девушка. Но только я уже сделала несколько шагов вперед, и готова принять любую реальность. В этот момент снаружи проезжала машина, и осветила фарами окно. Там, оказывается, было окно, а не стена. В этом свете быстро мелькнула рука мужчины, прячущего в карман какой — то пакетик, в то время, как Андрес засовывал что — то в передний карман джинсовой куртки.

Я даже рассмотреть не успела незнакомца, как тот что — то сказав Андресу на испанском, быстрым шагом прошел мимо меня, вжав голову в плечи.

— Dios mio, espina, — устало вздохнув, Андрес подошел ко мне ближе, и облокотился плечом на стену. В темноте я не могла его толком рассмотреть, но по голосу казалось, что он был чем — то обеспокоен. — Почему ты всегда оказываешься там же, где и я? Слежку устроила?

— Делать мне нечего! Пыталась сбежать от назойливого ухажера, а здесь ты. Лучше б там осталась, — съязвила, пытаясь скрыть тот факт, как зацепили меня его слова.

— Я не держу, возвращайся!

— Вернусь… через пару минут. Только сначала придумаю план как сбежать.

— Зачем сбегать — то? Наскучили ухажеры? — глаза постепенно привыкали к темноте, и знакомые черты лица становилось проще рассмотреть.

— Не терплю пьяных.

— Сдается мне, что вчера кто — то и сам был… немножечко… пьяной.. — в голосе послышалась улыбка, а я возблагодарила хозяина данного заведения, что он не раскошелился на лампы. Мою красную физиономию в темноте хоть не было видно.

— И что? Во всяком случае, я не употребляю наркотики, в отличие от некоторых… — сначала ляпнула, и только потом прикусила язык. Андрес глубоко вздохнул и лениво потер виски…

— Я не употребляю. Я продаю. И не надо сейчас читать мне морали о том, как плохо я поступаю, распространяя эту дрянь и подсаживая на нее людей. Мой мозг не воспримет промывку от такой правильной цацы. — Так вот оно что… Получается, Андрес — наркодилер. Стало как — то неприятно. Наркотики — одна из самых больших бед современного мира, и подсев однажды на них уже сложно соскочить, а он, выходит, не помогает людям, а наоборот, затягивает еще глубже… Но… собственно, разве я имею право его осуждать? На нем семья из четырех человек. Каждый в жизни крутится, как может. А уж побывав в таком месте, как это, где даже кормящие матери пьют, указывать другим как жить, было бы с моей стороны, как минимум, нечестно.

— Может я и цаца, но думаю, ты и сам понимаешь насколько ужасно то, чем ты занимаешься. Я могу только догадываться об истинных причинах, но судить тебя не стану. Для этого есть высшие силы. — А потом развернулась и пошла в зал. Он сделал обо мне свои выводы, и мне кажется, я сделала достаточно, чтобы их опровергнуть. Раз он не видит во мне никого больше, кроме цацы, значит это только его проблемы. На душе стало паршиво, поэтому подходя к столику, где продолжала пить Эля с друзьями, я уже знала, что сейчас попрощаюсь и уйду. Но как только я собиралась открыть рот, меня сзади вдруг обхватили за талию крепкие руки. Сердце подскочило к горлу, потому что я узнала их. Так уверенно, по — хозяйски мог обнять меня только он. Воздух мгновенно улетучился из легких, и я забыла, как дышать. Кажется, нужно было возмутиться, но каждая моя клеточка была настолько намагничена его присутствием сзади, что все слова выветрились из головы.

— Эльвира, я проведу Эмилию домой, — прогрохотал над ухом бархатный голос. Меня? Домой? Думаю, мое выражение лица было таким же офигевшим, как и у Эли. Та заторможенно кивнула, и провела нас круглыми от удивления глазами, пока мы отходили от столика.

Как только мы вышли из здания, около входа, которого громко смеялась пьяная компашка, Андрес убрал руки с моей талии. Мне тут же стало холодно…

— Зачем тебе меня провожать? — поежившись, спросила я, только теперь сумев рассмотреть его в ярко освещенной фонарями улице. Как я и предположила раньше, глаза уставшие, и в них нет привычного огонька.

— Ты же сама сказала, что не знаешь, как отвязаться и свалить, — равнодушно пожав плечами, Андрес вынул из кармана пачку сигарет и подкурил одну.

— Я бы и сама справилась, — пробубнила я, разочарованная тем, что это короткое объятие оказалось спектаклем.

— Всегда пожалуйста. Обращайся, Эмилия! — усмехнулся он, заставив и меня улыбнуться.

— Спасибо! — все — таки поблагодарила я. Андрес только коротко кивнул головой, глубоко затягиваясь сигаретный дымом. — Почему ты называешь меня Эмилия?

— А разве это не твое имя? — он выпустил дым вверх, вопросительно выгнув бровь.

— Я имею в виду, почему именно Эмилия? Не Эми, как называют остальные. Ведь Эми проще, короче. — Андрес задумчиво посмотрел вперед и ответил только спустя несколько мгновений.

— Мне нравится Эмилия. Эми слишком по — детски, как будто с ребенком разговаривают.

— То есть, ты признаешь, что я, в принципе, не глупая папенькина маленькая дочка?

Он усмехнулся.

— Не глупая. И не маленькая. Хотя иногда отшлепать тебя хочется, аж руки зудят.

— Это еще за что? — возмутилась я, при этом дико смутившись от этого его желания. Отшлепать меня еще никому прежде не хотелось.

Не успев ответить, Андрес вдруг схватил меня за руку, резко дернув на себя. Я споткнулась и чуть не упала, когда ровно в эту же секунду мимо промчался мопед.

— Да вот хотя бы за это! — раздраженно проговорил он. — Нужно внимательнее быть и слушать, что происходит вокруг, а не в мыслях своих летать, espina, — отчитал как малого ребенка и пошел дальше, но руки так и не выпустил. Выбросил сигарету и засунул другую руку в карман джинсов. Мою ладонь жгли тысячи приятных иголочек, наполненных чистым счастьем, безо всяких примесей. Оно медленно растекалось по телу, пока мы молча шли дальше по улицам. Фонарей становилось все меньше, но вот людей сновало по переулкам, словно сейчас был самый разгар рабочего дня. Ни тебе ночной тишины, ни умиротворенного спокойствия, в котором можно было бы остановиться и дать себе сполна насладиться этим ощущением, когда его ладонь уверенно сжимает мою. Жизнь вокруг бурлила, то и дело подкидывая нам выпивших прохожих, но мне, почему — то, было не страшно. Обычно, когда мы идем домой с Элей ночью, я все равно боюсь, что кто-нибудь борзый может пристать, но сейчас… Сейчас ощущения страха не было. Рядом с Адресом на меня даже никто не смел коситься.

Я и не заметила, как мы дошли до дома Эльвиры. С каких пор он находится так близко? Его кто — то передвинул? Андрес выпустил мою руку, которая стала влажной, а я была готова захныкать, словно маленький ребенок. Не выпускай, побудь со мной еще минуточку, шептал воспаленный от эйфории мозг, пока я подходила к двери.

— Спасибо, — сказала тихо, повернувшись к нему. Здесь, на этой улице, людей было немного, и казалось, что таинственность ночи добралась и сюда, оставляя нас наедине. Андрес наградил меня долгим пронзительным взглядом, а потом сделал то, чего я никак не ожидала. Шагнул ко мне вплотную, тем самым заставив вскинуть голову, и осторожно провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Совершенно легкое касание, которое произвело в моем теле эффект разорвавшейся бомбы. Миллионы мелких иголок обожгли изнутри, заставляя инстинктивно качнуться к нему. Что же ты со мной делаешь, Андрес? Я напряглась, наблюдая за тем, как его темные глаза медленно, очень медленно исследуют мое лицо. Воздух между нами накалился до предела, лишая возможности думать о чем-то еще, кроме как об этих пухлых, идеально очерченных губах… Еще никогда прежде я не испытывала такой потребности в поцелуе… Жадной, тягучей. Запах сигарет и его кожи захватил в плен дыхание. Господи, я хочу дышать этой головокружительной смесью вечно… Еще немного, и я точно потянусь к нему первой, но пока… Пока я просто плавилась под мучительным гипнозом его чарующих глаз… Взгляд в глаза, потом на губы, скручивал мои внутренности от опаляющего желания. Снова в глаза, читая в них все, что я не в состоянии скрыть. Как раскрытую книгу, в то время, как он сам для меня — полностью закрытая. Немного склоняется вперед, заставляя мое сердце сделать кувырок, но в последнюю секунду скользит щетиной по моей щеке и шепчет на ухо:

— Te deseo tanto, que me duele, Emilia! — и хоть я ни слова не поняла, но в его «Эмилия» столько неприкрытого желания, что я готова взвыть от потребности прикоснуться к нему…

*Te deseo tanto, que me duele (Я хочу тебя до боли — перевод с исп.)