Глава 13

Вернувшись домой, я тихонечко разулась, помыла руки и пошла в большую комнату.

— Ну как вы тут? — улыбнулась, наблюдая за тем, как подруга, лежа на полу, разглядывала вместе с Маришей большой шар со всякими побрякушками на нем.

— Леся! — Карина тут же подскочила и уставилась на меня горящими глазами. — Она села! Сама, представляешь? — зачастила подруга. — Без ручек на этот раз и так ровненько спинку держала.

Я довольно улыбнулась.

— Ах ты, — заголосила Кариша, — я-то думала, это было в первый раз. Почему ты мне не сказала, что моя морковочка научилась хорошо сидеть?

— Она всего один раз так делала. — Я шагнула в комнату, чмокнула подругу в щеку и опустилась к дочери на цветастый детский коврик со зверушками. — Позавчера, Кариш. Я действительно забыла тебе сказать. Мне тогда Глеб прислал сообщение, я разозлилась, весь вечер останавливала себя ответить ему глупость и забыла тебе сказать.

— Ясно, — протянула девушка, нагнулась и поцеловала Марину в макушку, — я тебя завтра обо всем расспрошу, хорошо? — виновато протянула она. — Мне уже через полчаса на смену, а я не ужинала еще.

— Блин, Карин, прости. Беги, конечно.

— Да все нормально, — отмахнулась она, — что у нас завтра? Если надо…

— Нет-нет, моя хорошая. На завтра у меня никаких планов нет, — широко растянула губы в улыбке, окончательно понимая, что Вавилов на меня плохо влияет. Я стала часто врать. И не только ему, но и подруге. Первый раз за все наше с ней знакомство длиною в нашу с ней жизнь. — Отсыпайся и забегай. Мариша как раз спать будет, и я тебе все расскажу.

— Океюшки. Люблю вас, девочки. — Карина отправила нам с дочерью воздушный поцелуй и побежала в коридор.

— Ну что, Мариш? — спросила я у дочери после того, как услышала хлопок двери. — Сходим завтра вместе, да? Тебе уколы ставить не будут, — взяла на руки дочь, поднимаясь вместе с ней, — обеща-а-аю. — Поцеловала ее в висок и зашептала, даже не надеясь на то, что она поймет: — Сама понимаешь, если бы Карина только услышала, что мне надо куда-то идти, пришла бы сразу после работы и не выспалась бы.

Наутро к назначенному времени меня действительно ожидала машина с водителем. Я села на заднее сиденье, Мариша висела на мне в эрго-рюкзаке, так что руки у меня были свободны. Водитель если и удивился, то вида не подал, лишь произнес название клиники, видимо так деликатно уточняя, нужная ли пассажирка села к нему в автомобиль. Я подтвердила конечный пункт назначения — именно там мы с Глебом были в первый раз, когда делали УЗИ, — и погладила дочь по спине сквозь бирюзовую ткань рюкзака. Марина, прислонив голову к моей груди, внимательно смотрела в окно, сонно хлопая глазками. Она любила такой вид путешествий, но укачивалась еще быстрее, чем в коляске. Обычно я не успевала пройти и пятидесяти метров до ближайшего продуктового супермаркета, как она засыпала.

Потому, когда я зашла в клинику, дочь сладко сопела. Я подогнула колени, чтобы выхватить чистые бахилы из специальной корзины. Потом, присев на скамью, надела их. Единственный минус всех этих слингов, рюкзаков и «кенгуру» — с ними особо не понаклоняешься. Теоретически, конечно, можно, ребенок никуда не вывалится, особенно в моделях с высоким подголовником, но, когда Мариша спала, я старалась делать резкие движения по минимуму.

Все нужные анализы сдала настолько быстро, что сама себе не поверила. Так странно было уже во второй раз проходить в процедурный кабинет, не видя перед ним километровую очередь из будущих мамочек.

— Спасибо, — приглушенно поблагодарила медсестру и двинулась в сторону входа, случайно не удержала дверь и хлопнула ей слишком громко. Марина завозилась и приоткрыла глазки.

Я остановилась в узком коридорчике, отойдя лишь на пару шагов от процедурной, и, приобняв дочь через рюкзак, начала раскачиваться из стороны в сторону.

— Тише, тише…

Марина тут же причмокнула и закрыла глазки. Именно в этот момент резко распахнулась другая дверь, на которую я не обратила никакого внимания, и ее ручка больно впечаталась мне в спину.

— Ай, — вскрикнула я от неожиданности, а засыпающая дочь то ли от испуга, то ли из-за того, что кто-то умудрился перебить ее сон, заорала так, словно ее убивали или отбирали любимый пульт.

— Ох, простите, — запричитала женщина, вылетевшая из кабинета.

Я, не обращая на нее внимания, начала успокаивать дочь, продолжая ее подкачивать и все еще ощущая отголоски боли чуть пониже левой лопатки. Сильно меня приложили. Синяк точно будет.

— Да как же так, — продолжала проявлять участие женщина, — пойдемте, девушка. — Она приобняла меня, положив ладонь на другой бок, и подтолкнула. — В этом узком коридоре невозможно находиться, пойдемте.

Через каких-то три шага, сразу за поворотом, оказалась большая зона отдыха или ожидания — я понятия не имела, как правильно назывался такой коридорчик с кожаными диванчиками, бойлером с водой и стопкой одноразовых стаканчиков, растениями в кадках и широкими окнами.

Здесь не было ни души и стояла бы могильная тишина, если бы не крик Мариши. Я начала усиленнно успокаивать дочь, все еще не обращая внимания на женщину. И когда Марина перешла на всхлипы, а затем все же уснула, я подняла голову, ожидая, что никого не застану. Но женщина все еще была здесь и с широкой улыбкой меня рассматривала. Ее ладони были сложены в замок так, словно она этими самыми руками себя держала, лишь бы не подойти ближе. На ней был красивый серебряный брючный костюм, в котором и на улицу выйти не стыдно, мало кто смог узнать бы в этом костюме форму медицинского работника. Женщина показалась мне знакомой.

— Не переживайте, ничего страшного не случилось, — я тихо шепнула, мило улыбаясь и все еще внимательно ее рассматривая. У женщины было каре и вьющиеся волосы, не такое уж и частое сочетание. В голове всплыл размытый образ и какая-то ускользающая мысль, за которую я никак не могла ухватиться. Где-то я эту женщину точно видела.

— Может, посмотрим вашу спину? — тихо спросила она, сделав пару шагов в мою сторону. — Я переживаю, что у вас может быть ушиб. Все же я сильно ударила вас дверью, — скривилась она.

Так знакомо скривилась, что я с огромным трудом сдержалась и не охнула.

Черт. Черт. Черт.

Я видела эту женщину на фотографиях. Фотографиях с Глебом.

— Нет-нет, спасибо, — я замотала головой настолько сильно, что удивительно, как она сразу же не начала кружиться, — все хорошо, у меня ничего не болит. Не нужно никакой помощи. Я, наверное, пойду. — Обошла женщину по широкой дуге, так далеко от нее, насколько это позволял коридор, и рванула на выход с такой скоростью, что несколько раз давала себе мысленный пинок притормозить. С ребенком на животе, да еще и в животе, особо не побегаешь. Благо второй был сейчас слишком мал и никоим образом не сковывал меня в действиях.

Но как бы там ни было, в машину с водителем я запрыгнула в бахилах и с ужасной одышкой.

— Все в порядке? — Мужчина повернулся и настороженно на меня посмотрел.

Конечно, вряд ли ему нужна была умирающая пассажирка.

— Все хорошо. Отвезите меня обратно, пожалуйста.

Дорогой я думала лишь о том, как сильно облажалась. Ведь знакомство с матерью Глеба мне предстояло в любом случае. Мужчина же четко сказал, что будет участвовать в жизни своего ребенка, а значит, и его мать будет появляться в жизни моего сына. Она же будущая бабушка.

Че-е-ерт.

Глупо было надеяться, что она меня не узнает при следующей встрече, но если та состоится не раньше чем через полгода, то шанс был. И если женщина не примет меня за какую-нибудь истеричную дуру, а выглядела я со своим побегом, скорее всего, именно так.

Дома я, наступив на пятки, стянула с себя балетки и, подойдя к кроватке, придержала дочу за спинку, попыталась отстегнуть рюкзак на спине и вытащить Марину, не разбудив. Но не тут-то было. Я даже перекладывать ее не начала, как она распахнула свои глазки и уставилась на меня с удивлением. На сон в ее взгляде не было и намека.

— Хорошо, красавица моя. Пойдем тогда переоденемся и что-нибудь сообразим поесть.

Марина начала что-то болтать на своем непонятном, но ее интонация говорила о том, что дочь согласна на все что угодно, лишь бы мама поносила ее на ручках подольше.

К тому моменту, когда к нам в гости пришла Карина, я вся извелась. Уложила на послеобеденный сон Маришу и все-все рассказала подруге: и о визите Вавилова к себе домой, и как мужчина смутился, увидев кормление Мариши, и про то, как мы потом ходили к врачу, а у Глеба проскользнули замашки тирана.

— Вот ты вроде умная, Лесь, — подытожила Карина, отхлебнув чай, — а тут не поняла очевидного. Если он у врача потом спрашивал, можно ли тебе поднимать тяжести в виде нашей морковочки, значит, и о няне для того же спрашивал. Заботится о тебе. — Карина растянула губы в улыбке, обнимая ладонями свою кружку. — Все-таки не зря он мне сразу понравился — еще тогда, на фото.

— Иди ты, — я закатила глаза, и мы дружно рассмеялись.

А вечером, без каких-либо предупреждений, приехал Глеб. Карину я не ждала, потому подумала, что к нам решила заглянуть ее мама, но, открыв дверь и встретившись с темным взглядом Вавилова, еле сдержала свою челюсть, чтобы она не упала на пол.

— Глеб? — произнесла лишь одними губами.

Мужчина кивнул, шагнув в квартиру, вынуждая меня попятиться. Он протянул мне какой-то большой бумажный пакет и тут же, словно что-то вспомнив, прижал его обратно к себе.

— Тяжелый, — резко произнес он и начал разуваться.

Я уставилась на согнувшегося мужчину, который скидывал с себя черные лакированные туфли, и, наверное, еще долго бы смотрела на него, если бы из комнаты не послышалось недовольное кряхтенье Марины.

— Проходи в комнату. Мы там, — бросила мужчине и поспешила к дочери.

Она полулежала на своем любимом коврике в окружении игрушек и пробовала в сотый раз за сегодняшний день присесть. Еще совсем недавно она целыми днями раскачивалась на четвереньках, пытаясь поползти не только по-пластунски, а теперь увлеклась своим новым умением и очень огорчалась, когда у нее этого не получалось. Мариша куксилась, пыхтела, но пробовала снова и снова, опираясь на правую ручку, приподнять свое туловище и сесть.

— Она не спит, — хрипло проговорил Глеб мне в затылок, и я не смогла распознать, что сквозило в его голосе: удивление или расстройство.

— Рано еще. У нас в восемь купание и только потом сон.

— То есть у нас есть час.

— Час на что?

Я все так же стояла к мужчине спиной, не отрывала взгляда от дочери и ощущала, как по всему телу бегали мурашки из-за близости Глеба. Это был страх вперемешку с волнением, а еще был какой-то ненормальный выброс адреналина из-за сильнейшего интереса. Да, Вавилов меня интересовал. И интересовал как мужчина — это сбивало с мыслей.

— На то, чтобы разобраться с документами и все же обговорить твой переезд, — приглушенно произнес он мне в шею, а я не сразу поняла смысл услышанного.

— Какие документы?

Глеб обхватил меня за плечи и рывком повернул к себе лицом, я даже ахнуть не успела, просто ошарашенно выдохнула и вцепилась взглядом в мужчину.

— Леся, все документы, какие есть. Паспорт, свидетельство о рождении Марины — что там еще бывает? — Вавилов выжидающе приподнял брови, словно давая мне додумать. Только я совсем не понимала, в каком направлении мне нужно было думать.

— Зачем, Глеб?

— Мне казалось, что я уже об этом говорил. Ребенок будет носить мою фамилию, и я не собираюсь…

— Это да, — перебила его, потому что совершенно ничего не понимала, — но при чем тут Марина и я?

— Для Марины у меня есть сюрприз от ее папочки, — усмехнулся Вавилов. Как-то очень по-злому усмехнулся. — А твой паспорт нужен для составления соглашения о совместной опеке. Ты, конечно, как хочешь. Я могу и без твоего паспорта. Копии моему человеку будет достаточно, тем более сейчас это все будет делаться предварительно. Сама понимаешь, пока ребенок не родился, но…

— Что ты сказал? — Я попыталась сделать шаг назад, но не тут-то было. Как оказалось, мужчина слишком крепко держал меня за плечи. — Какая опека? Какой подарок?

— Еще мы можем составить брачный договор и расписаться.

— Чего? — наверное, я напоминала полоумную, но все, что я могла сейчас сделать, — это всего лишь стоять и хлопать ресницами.

— Мне нужны гарантии, Леся.

— Гарантии чего?

— Что ты не смоешься с моим ребенком в своем животе на другой конец планеты.

— Зачем?

— А откуда я знаю, что у тебя на уме? Я понятия не имею. Потому и подстраховываюсь. Заключить заранее контракт с определением условий последующей опеки, наверное, проще, чем свадьба. Хотя мне, по сути, все равно. — Мужчина пожал плечами, говоря скучающим тоном, словно речь его была о сегодняшнем обеде и теперь Глеб размышлял, чем будет лакомиться на ужин. — Мы в любом случае будем жить вместе. И посторонние мужики не будут появляться в жизни моего ребенка.

На этот раз я даже ответить ему ничего не смогла, просто открыла рот, затем закрыла, потом проделала это еще пару раз, сжимая с силой кулаки так, что короткие, но тонкие ногти начали впиваться в кожу. И лишь через пару минут, которые показались мне часами, я прикрыла глаза, сделала медленный вдох и тихо, но предельно низко и доходчиво произнесла:

— Пошел вон.

Мужчина тут же разжал ладони, словно ошпарившись о мои плечи, и сделал шаг назад.

— Документы, Леся.

— Ты меня не понял? — Кто бы знал, чего мне стоило говорить спокойным тоном, когда хотелось заорать. Да так громко, чтобы стекла от звона моего голоса задребезжали. Но позади меня агукала дочь, и я ни в коем случае не должна была ее пугать.

Хотя это вот его “мужики” било набатом в моей голове и стояло словно на повторе.

— Уходи.

— Я не уйду без документов.

— У тебя плохо со слухом? Или что? Тем более ты сам сказал, что мой паспорт не так уж и нужен тебе. Так что делай, что хочешь, только уходи.

— Свидетельство. Я как бы сюрприз девочке хотел сделать. — Мужчина пожал плечами, а я еще сильнее вжала ногти в ладони.

— Ей не нужны сюрпризы ни от тебя, ни тем более от ее отца. Поэтому не трогай ты его. Не уверена, что хоть кому-то от этого станет лучше.

— Леся…

— Уходи, — в тысячный раз произнесла я, теряя весь запал. Ну что я ему могла противопоставить? Ничего. Совершенно. — Я не хочу никуда переезжать. Мне и Марине комфортно здесь. Когда появится на свет твой сын, тогда и поговорим. А сейчас уходи.

Не дожидаясь того, что он меня послушает, я развернулась и, сделав всего один шаг, практически рухнула на пол. Конечно же, на самом деле я плавно села, устраиваясь рядом с дочерью, но для меня это было самым настоящим падением. Я так сильно желала почувствовать что-то твердое под собой, что оказалась на полу рядом с Маришей просто с нечеловеческой скоростью.

Протянула ладони к дочери, помогая встать ей на ножки, малышка сразу же начала подпрыгивать, а в коридоре прозвучал хлопок входной двери.

Из меня словно весь воздух выкачали. Отпустила дочь и легла рядом с ней, расставив руки в стороны. Марина сразу же попыталась на меня залезть, но пока у нее получалось лишь делать движения коленями, опираясь на меня ручками, словно она уже ползла, причем уверенно. Я рассмеялась и закрыла глаза.

Ситуация аховая.

С одной стороны, у моего сына будет отец. Это чудесно. Но с другой, то, каким он будет, было кошмарно.

Если бы у нас все было правильно. Как у нормальных людей. Влюбились, повстречались, провели совместную ночь… Как у меня с папой Марины до того, как он решил от нее избавиться.

А тут?

Как можно жить с человеком на одной жилплощади и воспитывать детей, когда мы совершенно не знаем друг друга и не готовы к этому? Когда я даже не уверена, нравится ли мне Глеб как человек. Как мужчина — да. Но этого мало. Этого было чертовски мало.

Вавилов больше не приходил, не звонил и не писал. Лишь присылал машину в день приема у врача. Я не просила его и даже не предупреждала, но, видимо, он в этом совершенно не нуждался. Просто, когда я вышла из подъезда, собираясь пройти плановый осмотр у перинатолога, у подъезда меня ждал водитель.

Оставалось лишь догадываться, что всю информацию Глеб получал от врача. Так прошел целый месяц, я почти поверила в то, что Вавилов решил дождаться родов и только потом насесть на меня со своими требованиями. Но не тут-то было. После очередного приема водитель, довезя меня до дома, протянул мне черную папку.

— Глеб Александрович просил вам передать, — сухо произнес мужчина и завел двигатель, намекая мне на то, чтобы я забрала документы и выметалась.

Именно это я и сделала. А забежав в квартиру, даже не обратила внимания на Карину, держащую на руках Маришу, просто распахнула папку и по мере вчитывания в строчки плавно скатывалась по стенке.

Это было похоже на программу «Розыгрыш». Не иначе.

Руки затряслись, выпуская документы, а я нервно рассмеялась, совершенно не понимая, как все это могло случиться именно со мной.