Глава 14

— Лесь? — понизив голос, окликнула меня Карина, но я не обратила на нее внимания, закрыла лицо ладонями, и, кажется, сквозь смех из глаз стали проступать слезы.

— Он… Он…

— Так, морковочка, пойдем водички попьем, а? — защебетала милым голосом Карина, и я поняла, что она унесла Маришу, чтобы та не испугалась меня и моих слез.

Растерла лицо ладонями и встала. Мне нельзя было расклеиваться, у меня была дочь, за которую я несла ответственность и не имела никакого права ее пугать.

Подняла черную папку с пола и пошла на кухню. Карина усадила Маришу в стульчик для кормления и уже приготовила баночку с пюре.

— Вот и мама пришла. Да, морковочка? Мама сейчас помоет ручки и покормит нас. Да, мама?

— Да-да, сейчас, — растерянно ответила я и кинула документы на стол. Помыв руки, прогнала Карину со стула и начала кормить дочь неаппетитной белой жижей с отвратительным запахом.

— Лесь, все в порядке? — странно посмотрела на меня подруга. — Это всего лишь цветная капуста. А ты выглядишь так, словно тебя сейчас стошнит. — Она взяла в руки папку. — Можно?

Я кивнула и прикрыла нос ладонью. Дочка кушала с удовольствием, она любила цветную капусту больше, чем брокколи и кабачок, а я вот на дух не переносила ни ее вид, ни ее запах. Но такое отторжение, как сейчас, было впервые. Наверное, я чересчур переволновалась.

— Ты предупредить не могла, чтобы я села? — выкрикнула подруга и грохнулась на стул.

— Ну ты же видела мою реакцию в коридоре, могла бы и догадаться, что там все непросто.

— Лесь, это… — Карина махнула папкой. — Это не непросто, это оху…

— Не выражайся при Марише! — осекла я подругу и прикрыла на мгновение глаза. — Ты же понимаешь, что это бред. Там написано две тысячи квадратов. Это… это… — Моя рука дернулась, и пюре вылилось из ложки — хорошо, что на Марине был воротничок для кормления.

— Это элитное жилье, Лесь.

— Почему ты решила, что элитное?

Час от часу не легче. Вавилов передал мне документы дарения на дом. На имя Марины. Дом был огромной величины, а тут еще…

— Лесь, это же Жуковка, боже. Да там… — Карина замахала руками, а потом вовсе отбросила папку и накрыла лицо ладонями точно так же, как и я недавно.

— Ну, может, это обычный домик? — жалобно протянула я и тут же всунула ложку с пюре дочери в ротик, который она открыла настолько широко, что вызвала у меня запоздалую улыбку. Проголодалась малышка.

— Ты план видела? — ехидно спросила подруга.

— Я до него не добралась.

— Там два этажа, Лесь. И… — Сделав паузу, она прищурилась. — Бассейн и офигительно большой участок!

— Может, он маньяк? Карин, мне что-то страшно. — Нервно выскоблила остатки пюре из баночки и, быстро докормив дочь, протерла ей лицо и ручки влажными детскими салфетками. Сняла с нее воротничок, который тут же закинула в раковину, и вытащила дочь из стульчика. — Посидите пока. Переварите. — Отдала Марину подруге, а сама села напротив и открыла злополучную папку во второй раз.

— Глеб что-то говорил про подарок от папаши для Марины, но…

— Слушай, а если они все же братья? — Карина уткнулась носом в макушку Мариши.

— Бред. Они просто однофамильцы.

— Уверена?

— Карин, ну я же видела мать Артема, и…

— А если у них разные матери, а отец один? А?

— Он бы сказал, — качнула головой, уставившись на схему дома.

Часто заморгала и тут же захлопнула папку. Там действительно было два этажа.

И бассейн. Это было слишком.

— Ты же понимаешь, что ни один нормальный человек не станет дарить кому ни попадя — прости, — она тут же поцеловала Марину в макушку, извиняясь за свои слова, — дом. Дорогой дом. Наверное, овердорогой дом. А кто ему Марина? Правильно, никто. И ты никто!

— Кариш, — в голове запульсировало, и я тут же приложила кончики пальцев к вискам, — я все понимаю. Потому и предположила, что он маньяк. Или сумасшедший. Или что-то хочет от меня… Кариш… — испуганно протянула и округлила глаза от внезапно посетившей догадки. — А вдруг он ребенка забрать решил?

— Зачем ему Мариша?

— Я о нем! — выкрикнула и приложила ладонь к животу. — Что, если это откуп такой?

— Лесь, если бы это был откуп, то он последовал бы после того, как ты подписала отказ от ребенка и прочее. Тем более ребенок еще не родился, так что о каком отказе может идти речь?

— Он же говорил о каком-то соглашении. Заранее определить опеку. А что, если он и правда передумал? Кариш?

— Успокойся, — подруга практически рыкнула, но мой поток мыслей было уже не остановить.

Наверное, не нужно было общаться с ним настолько грубо. Надо было сидеть тише воды и ниже травы, как в тот день, когда он приехал сюда впервые. Это уже потом я почему-то перестала его бояться и осмелела настолько, что…

Че-е-ерт.

Внезапно накатила такая дурнота, что аж в глазах потемнело. Я резко подскочила, отчего меня слегка качнуло, и понеслась в туалет. Еле успела поднять крышку унитаза и упасть перед ним на колени.

Мой желудок был практически пустым, а потому все закончилось быстро. Карина, оказавшаяся вдруг рядом, протянула мне стакан воды и полотенчико.

— А где? — просипела я, все еще сидя на полу туалета.

— В комнате, на своем коврике. — Подруга сразу поняла, что речь о Марине, и протянула мне руку. — Вставай. Пошли умоемся, а то упадешь еще…

— Не делай из меня инвалида. Просто… — Оперлась на подругу и пошла с ней в ванную.

— Просто ты сегодня с утра лишь один бутерброд ухватила и сразу убежала. Теперь вот это. С Мариной же тебе никогда не было плохо.

— Все хорошо. Это все цветная капуста. И… Глеб, — чуть помедлив, добавила я и, повернув холодный кран, начала брызгать себе водой в лицо.

Умывшись, я поймала растерянный взгляд своего отражения в зеркале.

— Нужно с ним поговорить, — сказала это то ли Карине, то ли себе, то ли собственному запуганному отражению. Выглядела я, мягко говоря, не очень. Кожа была настолько бледной, что отдавала чуть ли не зеленым, под глазами синяки, щеки впали, а губы, напротив, распухли сильнее, так же как и нос. — Когда я успела так похудеть?

— Меня намного больше интересует, когда ты начала столь редко смотреть на себя в зеркало?

Ответить подруге на эту претензию мне было нечего. Я действительно очень мало уделяла себе внимания в последнее время. Набрала столько заказов на брошки, что справлялась с трудом. Все время уходило лишь на Марину, вышивку и приемы у врача.

Все. А теперь вот это.

— Я ему позвоню, — кивнула я и сжала кулаки, решаясь. — Сегодня же.