Глава 15

— Глеб, у тебя точно все в порядке? — недовольно произнесла мама, переступив порог моей квартиры. В ее голосе не было и толики беспокойства.

— А что со мной должно быть не так?

Сложил руки на груди и внимательно посмотрел на нее, она и не думала разуваться. Весь ее вид так и кричал, что она пришла не о здоровье моем поинтересоваться, а учинить воспитательную беседу.

— Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем? Зачем! — выкрикнула она и, приблизившись, ткнула указательным пальцем мне в грудь. — Зачем ты отобрал у них дом? Я же тебя просила не трогать их и оставить все так, как завещал твой отец.

— Ольга тебе уже пожаловалась, — вздохнул и, взяв маму за руку, распрямил ее палец, устроив ее ладонь на своей груди, свою же руку положил сверху, пытаясь хотя бы этим жестом успокоить ее.

Мама редко показывала свои эмоции настолько стильно, а сейчас в ее глазах блестели непролитые слезы. Я никогда не понимал ее отчаянного, практически маниакального желания уважать последнюю волю отца. Он ее предал, сделав ребенка на стороне, развелся с ней, выкинув из своей жизни, а потом еще и оставил ни с чем. Ее, в отличие от Ольги, он даже не указал в своем завещании.

— И правильно сделала. Глеб, сколько раз я тебя просила?

— Успокойся, мам. Этот дом уже был моим. Артем еще год назад под него занял у меня крупную сумму, которую, естественно, не вернул.

Мама скривилась и попыталась вырвать свою руку, я не дал ей этого сделать.

— Я же не себе его забрал.

— Ты прекрасно знаешь, как дорого этот дом обошелся твоему отцу и как сильно он хотел, чтобы тот достался его детям и внукам.

— А я так… С улицы, да? — Отпустил мамину ладонь и отшатнулся от нее. Похлопал ладонями по карманам на брюках, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Я предполагал, что мама разозлится, но не думал, что настолько.

— Тебе достался весь его холдинг. Глеб, не делай хотя бы из меня идиотку. Саша оставил практически все тебе, была бы голова, как говорится.

— Я не виноват, что у моего брата головы на плечах не оказалось.

— Ты мог ему просто так занять.

— Мог, — наклонил голову влево и встретился с мамой уверенным взглядом, которым пытался ей показать, что решение не поменяю, — но не стал.

— Потому что этот дом был у тебя как кость в горле.

— Да, был, — кивнул, полностью подтверждая ее слова, сложил руки на груди и приготовился слушать новую порцию упреков.

Огромный дом, в постройку которого отец вложил без малого четверть своего состояния, действительно был у меня как кость в горле.

Не сразу, конечно.

В восемнадцать я только и думал сначала о том, как бы так уклониться от всего, а потом, наоборот, как сохранить то, что есть, потому что без хозяина разваливалось буквально все. Уже спустя пару лет, когда наконец-то отдышался от постоянной гонки под названием «Спасти утопающий корабль, оставшийся от Вавилова-старшего», я понял, что отец меня оставил практически в дураках. Мне он завещал то, над чем нужно было трудиться ежечасно, а своей второй жене и их общему сыну — все свои квартиры, дома, машины и счета.

И вот дом, земля под который была куплена, когда отец с мамой и не собирались разводиться, действительно стал для меня красной тряпкой. Я даже помнил, как отец брал меня на осмотр территории перед покупкой и интересовался моим мнением, понравится ли там маме. Мне было шесть, но я запомнил.

— Тебе отец оставил свое дело. Глеб, верни.

— Не надо, мам. Не пытайся даже. Тем более уже ничего отыграть. Для этого иди с опекой поборись, — усмехнулся. — Пойдем лучше чая попьем.

— О чем ты, Глеб?

— А Ольга тебе не сказала, чье имя было на судебном уведомлении о выселении?

— Не понимаю тебя.

— Я переписал дом на дочь Артема, — пожал плечами и махнул рукой в сторону кухни, повторяя попытку увести маму из коридора. — Может, все же присядем?

— Да-да, наверное, — вяло произнесла она, приложила ладони к щекам, а кончиками пальцев начала растирать виски.

— Мам?

Тут же приобнял ее, прижимая головой к своей груди.

— Не переживай так из-за глупостей.

— Глеб, ты… Ты…

— Мам, он хотел внуков, вот и получит идеальный вариант: внучка от Артема, внук от меня. Так что в гробу он точно не перевернется.

— Ты так на него похож, — сипло произнесла она, отодвинула меня от себя и направилась к кухне.

Растер затылок, пытаясь понять, выиграл я эту битву или все же проиграл. Мама сдалась и не будет больше настаивать, но то, с какой интонацией она произнесла последнюю фразу, мне совершенно не понравилось.

Когда Артем год назад пришел ко мне то ли пьяный, то ли под чем потяжелее, я не поверил собственному счастью. Брату нужны были деньги, мне дом. Конечно, Артем и помыслить не мог, что я не прощу ему в итоге долг и так с ним поступлю, а я весь этот год тянул с предъявлением прав, потому что хотел решить все по миру. По миру именно для матери.

Потому неожиданно появившаяся племянница оказалась тут как нельзя кстати, и то, как Артем поступил с девочками, только подстегнуло меня поторопиться и донести до Ольги с сыном положение вещей, чтобы они хоть что-то осознали.

Карты сошлись. Для всех. И глупо было не воспользоваться.

Мама налила себе полный стакан воды и залпом его опустошила.

— А ты… Ты, — кашлянула она и, налив еще немного воды, сделала пару глотков, — ты не боишься?

— Чего?

— Ты совсем не знаешь эту девочку. Ну беременна от тебя, да. Но она еще не родила, и мало ли… — Мама сжала голову ладонями и зажмурилась.

— Неужели ты думаешь, я не подстраховался бы? — улыбнулся и услышал вибрацию. Телефон как раз лежал на столе, рядом с недоеденным обедом. — Да, Павел, — ответил водителю, которого закрепил за Лесей.

— Глеб Александрович, я все передал, как вы и распорядились.

— Спасибо, Павел, на сегодня можешь быть свободен.

— Чего ты так улыбаешься? — настороженно спросила мама, а я только тогда понял, что на губы набежала предвкушающая улыбка, которую я не смог сдержать.

— Да так, — пожал плечами, — жду звонка.

— Той девочки?

Я кивнул.

— Какой же ты все-таки… — Мама схватилась за графин с водой, не договорив, но этого и не требовалось. Я прекрасно понял, что именно она хотела сказать.

Сын своего отца.

Чаще я воспринимал это как оскорбление, но, наверное, сейчас мама была права.

И я тоже оказался прав: не прошло и пары часов, как Леся позвонила. К тому моменту мама давно уехала, а я ждал. Действительно ждал. После нашего последнего разговора, который скорее напоминал детский сад на прогулке, осталось неприятное послевкусие.

У девушки, как оказалось, был характер, да такой, что с возрастом Леся могла вырасти в настоящую акулу. Конечно, глупо было с моей стороны не понять этого раньше. Все же не любая решится в девятнадцать родить ребенка без какой-либо поддержки. Можно было списать это на глупость и то, что она даже не догадывалась, насколько тяжело самостоятельно поднимать ребенка на ноги, но Леся же решила оставить и второго — уже вполне осознанно.

То, с какой яростью она пыталась выгнать меня из своей квартиры, заставило полностью пересмотреть свое решение. Совместная опека слишком просто. В тот момент я посмотрел в ее зеленые глаза, которые словно потемнели на несколько тонов от злости, и очень четко понял, что из Олеси выйдет потрясающая жена. В том, что она уже была хорошей матерью, я нисколечко не сомневался: такая, как она, за свою семью разорвет любого. А на меня словно сошло озарение, что именно такую женщину я и искал.

— Вы сейчас чем планируете заниматься? — мягко спросил девушку сразу после того, как она без приветствия накинулась на меня с вопросами.

— Ничем. Марина скоро проснется, потом кушать будет.

— Отлично. Я приеду и обо всем тебе расскажу.

— Пробовали уже, — недовольно хмыкнула она, но затем словно сдалась: — Ладно. Приезжай.

Когда я добрался к ней через половину Москвы, моя племянница уже не спала. Олеся быстро мне открыла дверь и тут же понеслась на кухню. Пройдя за девушкой следом, я увидел маленькую девочку в стульчике для кормления и на пару мгновений даже завис. Она была похожа на Артема, по крайней мере на первый взгляд. Такие же темные, слегка вьющиеся волосы, форма глаз и пухловатые губы. Возможно, все дети выглядели так одинаково, у меня в этом не было совершенно никакого опыта. Надо было порыться в старых альбомах и поискать фотографии брата. Я запустил пальцы в волосы и сделал шаг на кухню.

— Ну привет, — обратился сразу к девочке, она тут же хлопнула глазками и повернулась на звук моего голоса. Увидев, какое-то время просто молча изучала, а затем улыбнулась, показывая свои единственные два нижних зуба и начала агукать, словно что-то мне рассказывая. Леся засмеялась, а я завис. Опять.

Оба прошлых раза я не смог разглядеть девочку. В первый Олеся ее кормила грудью, и мне тогда было совсем не до малышки, а во второй я настолько увлекся ссорой с ее матерью, что опять же даже не обратил внимания на Марину.

— Кажется, ты ей понравился, — удивленно протянула Леся и открыла какую-то маленькую упаковочку с чем-то белым. Я внимательно наблюдал за тем, как девушка скормила дочери две ложки и убрала упаковку в сторону.

— Вкусно, моя хорошая? — Олеся улыбнулась и начала протирать личико Марины. — Но пока больше нельзя. — Она достала ребенка из стульчика и, подхватив на руки, подошла с ней ко мне.

— А почему так мало… — В горле саднило, я прокашлялся и продолжил: — Ей же явно понравилось.

— Это детский творожок, и мы только вводим его в рацион. По чуть-чуть. Начинали вообще с половины чайной ложечки.

— А вы — это кто? — прищурился и перевел взгляд на ребенка, она начала вырываться из маминых рук и тянула ко мне ладошки. Я инстинктивно попытался сделать шаг назад, но помешала кухонная стена, в которую я сразу же уперся.

Чертовы маленькие кухоньки.

— Мы — это я и Марина. Странно… она хочет к тебе на руки. Наверное, дело в том, что она еще ни разу не видела мужчин вблизи. Единственную встречу с отцом я не считаю…

Понимая, что когда-нибудь это все равно произойдет, я протянул руки к ребенку, и Леся тут же замолчала, прикусила губу и секунд через десять все же отдала мне малышку.

— Знаешь, Марина, — обратился я к девочке, — а я ведь тоже ни разу не видел маленьких детей настолько вблизи, и да, твой отец и на этот раз не считается, ведь я тогда сам был не особо-то и взрослым.

— О чем ты?

— Об этом я и хотел поговорить. Поехали… — Марина протянула ладони к моему подбородку и начала его ощупывать, потом схватила за нос, не переставая произносить странные и непонятные наборы из звуков и слов собственного сочинения. — Поехали посмотрим дом, и я все тебе расскажу по пути.

— Ты же видишь. — Олеся сложила руки на груди и уже собиралась продолжить свою запальчивую речь, когда я ее перебил:

— С ней поехали. У меня в машине есть кресло для детей.

— Для нее кресла еще большие.

— Я говорил возраст ребенка, и мне должны были установить подходящее. Я, правда, им ни разу не пользовался, но думаю, мы с тобой разберемся.

— Я… Да… Наверное, — девушка замялась и тут же протянула ладони к дочери, Марина с радостью наклонилась к маме и обняла ее за шею, а я испытал легкую досаду. Держать улыбающегося ребенка на руках оказалось не так уж и тяжело. Тем более когда этот ребенок что-то мило щебетал, пробуя оторвать тебе нос в этот момент. — Хорошо, — внезапно твердо произнесла Олеся, — дай нам десять минут, чтобы собраться.

— Мне на улице подождать?

— Как хочешь, — пожала она плечами и тут же, обойдя меня, вышла из кухни и заскочила в свою комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

Через десять минут мы уже укладывали ребенка в автомобильную люльку. Леся, увидев ее, сразу сказала, что это как раз таки люлька, а не кресло. Я же разницы не видел. Пока не видел. Но твердо решил, что мне необходимо ознакомиться с целым пластом новой информации.

— Ты не сядешь спереди? — удивился, когда девушка забралась на заднее сиденье.

— Нет, конечно. Ей непривычно, она может испугаться. А так мама рядом.

— Хорошо, — произнес, понимая, что это ни черта не хорошо. Я действительно хотел поговорить с ней. По-нормальному, как два адекватных взрослых человека. Потому что все наши предыдущие разговоры заканчивались непонятно как.

— Глеб, — тихо позвала меня девушка через пятнадцать минут пути. Я встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида и заметил, как она кивнула головой в сторону ребенка. Посмотрел туда — девочка спала.

— Если хочешь, я могу пересесть вперед, — так же тихо произнесла Олеся.

Кажется, не я один хотел наконец-то по-нормальному все решить, идя на уступки. Что ж… Хоть какой-то хороший знак. Перестроился на другую полосу и припарковался. Девушка невесомо чмокнула дочь в щечку и выскочила из машины, а когда она села рядом, первой же ее фразой стал вопрос об Артеме. Ничего неожиданного.