Глава 25

— Нет, ну все равно это так неожиданно, — протянула я, во все глаза глядя на Карину и аккуратно поглаживая свой уже огромный живот.

Правда, огромным он казался лишь мне. Все остальные только и говорили, какой же он у меня маленький и аккуратненький. И по всем нормативам он был действительно маленьким, меня даже три недели назад отправили на дополнительную фотометрию, боялись, что плод замер в своем развитии. Но нет, Саша длиной своих ручек, ножек, окружностью головы и животика соответствовал всем нормам, правда ближе к нижней границе, но все же.

Так вот, несмотря на то, что всем мой живот казался маленьким, мне было жутко неудобно. С Мариной такого не было — то ли дело было в подвижности малыша, который устраивал настоящие дискотеки, в отличие от старшей сестры, то ли в форме живота. Вот так и не верь бабулечкам после такого, когда я наглядно видела, что мой живот с мальчиком внутри имел совершенно другую форму, вытянуто-огуречную, как смеялась Карина, она тоже видела разницу. А я при каждом таком ее возгласе очень надеялась, что второго моего ребенка она не станет называть овощем. Все же морковочка — это как-то более мило, чем огуречик.

Да и привыкла я к Морковочке, так Маришу называл теперь и Глеб. Глеб…

Иногда, когда я забывалась, мне начинало казаться, что Мариша ему родная. Иначе как настолько сильно можно любить чужого ребенка? Вавилов никогда об этом не говорил, но все было написано у него на лице и читалось по его поступкам. Он окружил Маришку такой заботой и вниманием, что мне иной раз страшно становилось. Ведь она вырастет и полюбит его как папу, и что будет, когда она узнает, что он ее дядя?

— Да. Столько длительных «командировок», я должна была догадаться, — махнула ладонью Карина, прерывая мои размышления, которые ушли в непонятную сторону.

Смысл сейчас думать о том, что будет когда-то там? Ведь сейчас у нас с Вавиловым все было действительно хорошо. Мы с ним больше не разговаривали откровенно, но со дня свадьбы жили как самая настоящая семья. Спали в одной спальне, иногда вместе укладывали Маришу — теперь у неё была отдельная детская, — и даже на плановую прививку к терапевту мы ходили вместе. Что странно, Глеб, вообще хотел пойти один, мотивируя это тем, что мне не до того, а все документы все равно у него.

Если бы я не была в нем настолько уверена, то точно заподозрила бы, что с нашими документами что-то не так. Сильно уж мужчина сверкал на меня своими невозможными глазами.

— Разве она часто ездила в командировки? — вернулась я к разговору о Карининой маме.

— Какая ты невнимательная, Лесь. Я еще на твоей свадьбе поняла, что у нее с ее начальником какие-то странные отношения, — нахмурившись, произнесла подруга и начала нервно тереть столешницу пальцем.

— А разве она приходила на свадьбу с кем-то? Я думала, только с Кристиной.

— Правильно. Ее начальник был приглашенным Вавилова, какая-то там крутая шишка. Это мне и не нравится. — Подруга со стоном прикрыла глаза. — Где он — и где мама, — выдохнула девушка и еще злее проговорила: — А она собирается еще и Кристину к нему домой тащить.

— Настолько серьезно? — нахмурилась я, пытаясь вытащить из памяти информацию о частых командировках тети Насти.

Ничего не помнила. Поморщилась и потерла виски. Иногда я забывала действительно элементарные вещи. Сомнений не было, что это последствия травмы, и вся надежда была на более сильные препараты. Мы даже договорились с Глебом, что нашего сына я прокормлю всего шесть месяцев, после чего начну пить таблетки. Муж настаивал на том, чтобы я начала курс сразу после родов, но я решила, что полгода меньше, полгода больше ничего не решат, а потому не говорила ему о том, что часто из головы вылетают какие-то мелочи. Иначе он поднял бы панику, созвав консилиум лучших врачей.

— Я потому и переживаю. Не понимаю, чем она думает. У Кристины последний год в школе. Ей нужно готовиться к экзаменам и поступлению. А мама ее к старому пердуну в дом. — Подруга подорвалась с места и, тут же выдохнув, начала уже более приглушенно: — Прости, тебе сейчас не до того.

— Карин, ты забыла, что и твоей маме не двадцать. Сколько этому? Как там его? — Я захотела встать, чтобы поддержать Каришу, но низ живота начало тянуть, и я осталась на месте, приложив уже обе ладони к тому месту, где болело.

— Не смотри так на меня. Ему сорок три, я нашла в интернете.

— Кариш, так он даже младше твоей мамы, — рассмеялась я, — на целых два года.

— Это и странно. Такие, как этот Скольников, ищут моделей и тому подобное. Зачем ему моя мама?

— Ты слишком мнительная, — улыбнулась я и вдруг поняла, что что-то не так. Саша сильно кувыркнулся, и тут же словно кто-то щелкнул пузырьком жевательной жвачки, только у меня в животе, — Ох, — выдохнула я и ощутила, как намокли трусы, — Кариночка. — Нашла ладонь подруги на столе и вцепилась в нее. — Мне рано еще. Рано…

— Что с тобой? — Карина стала еще серьезнее и внимательно на меня посмотрела. — Только не говори, что ты… — Она тут же резко наклонилась, заглядывая под стол, и не могла не заметить, что я к этому моменту практически сидела в луже. — Тебе же еще две недели до родов!

— Две с половиной, Кариш, — простонала я, — Елизаветы Максимовны нет в городе, она только послезавтра прилетает. Кариш, мне нельзя рожать, — начала причитать я, — сделай что-нибудь.

— Так, успокойся и встань.

— Я боюсь.

— Я звоню Глебу, — решительно произнесла подруга, доставая телефон из сумки.

— Я боюсь, — повторилась я, чувствуя, как из меня начало вытекать все больше и больше жидкости.

— Ты что как маленькая? У тебя это уже не в первый раз, — осадила меня подруга, дожидаясь ответа моего мужа.

— Вот, именно потому, что не в первый раз, я и боюсь. Я знаю, что это такое! — ахнула я под конец своей речи и все же начала подниматься, опираясь на стол. По ногам уже не текло, а по-настоящему лило. Жидкость была почти прозрачной, а ощущения жуткими.

С Маришей все было не так. У меня начались схватки, я вызвала скорую, и уже после того, как со мной в роддоме проделали все подготовительные процедуры в родовом отделении, когда я ходила по коридору туда сюда, хватаясь за стены от бессилия и адской боли, у меня отошли воды, и практически сразу, в течение полутора часов, я родила. Врач говорила, что это было слишком быстро и мне повезло. Но почему сейчас по-другому? Почему раньше на две недели?

Черт! Черт! Черт!

А вдруг что-то не так?

— Как хорошо, что Мариша с Маргаритой Федоровной гуляет. Если бы она тебя сейчас увидела, у Морковочки бы травма на всю жизнь осталась. Соберись! — выкрикнула подруга и подхватила меня за локоть. — Пойдем собираться.

— А Глеб?

— Я уже с ним поговорила, пока ты тут в прострации находилась. У него есть все контакты, он сам свяжется. Сказал нам собрать сумку. За нами приедут.

— Но как же Елизавета Максимовна? Ее же еще нет…

— Успокойся. Лучше скажи, почему сумку не собрала?

Ответить мне ей было нечего, в этот момент началась первая схватка. Пока еще короткая и несильная. Но уже чертовски узнаваемая.

Медленно дошла до спальни и открыла заготовленную тумбу.

— Все здесь. Я просто боялась складывать в сумку. Помнишь же, как с Маришей было?

— Ага, как только я привезла тебе тапочки, которых не хватало, в то же утро ты и уехала рожать, — усмехнулась подруга и, присев на корточки, начала закидывать все в сумку.

— Карин, там большая голубая пачка с прокладками специальными. И где-то должна быть маленькая упаковка с трусиками сетчатыми.

— Зачем тебе сетчатые трусы?

— Они одноразовые. Господи, Карина, ты можешь не спрашивать! — закричала я, мозг постепенно начал приходить в норму, рассеивая шоковое состояния. — У меня все белье насквозь мокрое.

— На. — Подруга протянула мне нужные средства гигиены, а я поспешила в душ, пока не приехала скорая и пока меня еще не совсем сильно скручивало от схваток. Нужно было помыться и подготовиться.

К тому моменту, когда я приехала в клинику, перерыв между схватками дошел до двадцати минут, а болевые ощущения все нарастали.

Карину со мной не пустили, Глеба я так и не увидела. Нужные процедуры подготовки прошли как в тумане. Еще и врач, совершенно незнакомый, уложил меня на кушетку, прикрепил кучу датчиков к животу, записывая КТГ, поставил капельницу и сказал лежать.

А я не могла лежать. Лёжа схватки были больнее.

— Какое-то издевательство! Дайте мне встать.

Только вот никто так и не появился на мой окрик. Видимо, до врача, кстати мужчины, еще не дошло, что тут должны быть роды по высшему разряду. Нет, я не успела так испортиться, просто не сомневалась, что Глеб заплатил им кучу денег.

— Глебушка, — простонала я, ловя очередную схватку.

В это момент прибежал мужчина-врач с выпученными глазами и начал вокруг меня семенить.

«Аха, — мстительно подумала я, — все же донесли до него». И тут же сжала зубы, чувствуя, как огненная волна проносится по позвоночнику к пояснице, затем сжимает низ живота так сильно, что даже дышать на пару секунд становится трудно.

Нужно как-то правильно дышать, только вот я совсем не помнила как. Когда от меня отключили капельницу, я сама сняла датчики КТГ и медленно встала. Не успела я и пары минут походить по палате, как меня опять уложили на койку и обратно пристегнули датчики.

В полубессознательном от боли состоянии я услышала, что у ребенка начинает замедляться сердцебиение. Врач постоянно спрашивал, чувствую ли я потуги, потому что раскрытие полное, надо рожать.

А я была словно не здесь и не сейчас.

С Мариной все не так было. Господи, не так.

На родовое кресло меня положили, не снимая с меня датчиков аппарата КТГ, чтобы контролировать сердцебиение.

А потом начался ад. Самый настоящий.

У меня совершенно не было сил. Я не понимала, что не так, но я никак не могла вытужить своего ребенка. Я хорошо помнила, что Марину родила на второй же потуге. А сейчас я уже давно сбилась со счета, у меня была третья или четвертая схватка, а значит, и потуг было около десяти. А ребенок все никак не появлялся на свет.

Когда я на мгновение словно вынырнула из марева боли, мне начали подсовывать какую-то бумагу на подпись.

«Сволочи!» — отметила я на краю сознания, но все равно подписала. Выхода не было.

Сашу начали тянуть какой-то присоской. Адова вещица, как и мои роды. А когда мой малыш, такой синий, почти фиолетовый, наконец-то появился на свет и закричал, на макушке у него была огромная шишка, размером чуть ли не с половину его головы. Сына положили мне на грудь, я крепко прижала ладонью к себе маленькое грязное тельце и окончательно потеряла связь с реальностью, провалившись в пугающую и затягивающую темноту.