Глава 17

— Я с тобой, друг мой, — решительно кивнул Гендрик Ольсед. — Давай выпьем за то, чтобы наши головы удержались на плечах.

Лаисса Альвран шумно выдохнула и перевела взгляд на Галена Корвеля, рассмеявшегося шутке друга. Он поднес кубок к губам…

— Гален, нет! — закричала Катиль, вскакивая с места. — Не пейте!

Ольсед резко обернулся к девушке, смеривая ее злым взглядом. Затем посмотрел на Корвеля и глухо вскрикнул, когда бывший сайер ухватил его за грудки свободной рукой и притянул к себе, вынуждая низко согнуться над столом. Гален оставил кубок и полез в карман, достав оттуда черный камень, напоминавший кусок угля. Ласс Корвель, кинул камень на стол и перевел взгляд на "друга".

— А ведь не соврала ведьма, камешек-то яд чувствует. Дельный подарочек, — зло усмехнулся бывший сайер и встал, он схватил Ольседа за горло и рывком поставил на ноги Ольседа. — Решил зад Сеймунду подлизать, Гендрик?

— Гален… — просипел Ольсед. — Я же твой друг, как ты мог…

Корвель кинул его на стол, зажал нос и разжал челюсти.

— Тогда, как добрый хозяин, ты сейчас и докажешь, что не имел злого умысла, — криво усмехнулся бывший сайер.

Катиль подошла к нему, взяла кубок, мгновение смотрела на него, а после решительно наклонила над распахнутым ртом ласса Ольседа.

— Да простят вас Святые, — произнесла она и отвернулась, когда струя из кубка полилась горло хозяину замка.

Ольсед попытался увернуться, но Гален не позволил ему. Ласс захлебывался, но девушка, продолжала вливать в него отраву, пока кубок не опустел, затем отошла и слушала, мучительно кривясь, как за ее спиной хрипел предатель. А когда все стихло, лаисса Альвран обернулась. Корвель стоял, уперев кулаки в стол и тяжело нависая над бывшим другом.

— Есть ли на этом свете верность, Кати? — глухо спросил он, не оборачиваясь. — Я всей душой любил женщину, и она толкнула меня на плаху. Я верно служил королю, и он отплатил мне предательством, обесчестив мое имя. Я верил другу, как самому себе, и он чуть не напоил меня ядом. За что Святые карают меня, окуная лицом в отхожую яму? За что?! — вскрикнул мужчина и порывисто оттолкнулся от стола, выпрямляясь и оборачиваясь к маленькой лаиссе. — Сколько их еще? Сколько тех, кто был предан мне, пока я был облечен властью, и готов вцепиться в глотку, когда я лишился всего?

Девушка подошла к бывшему сайеру и положила на плечо руку.

— С вами ваши воины, Гален, — негромко произнесла Катиль. — Они не предали вас, продолжая служить даже тогда, когда вы сидели в темницы. Они всегда шли за вами на смерть, веря в вас. Они и сейчас идут за вами, зная, что на вас ополчился весь свет. И с вами я. Может, я значу для вас немного, и моя ценность заключена лишь в даре, но и я верю в вас и буду следовать, куда бы вы не пошли, пока не пойму, что больше не нужна вам.

— Маленький воробей с отважным сердечком, — улыбнулся Корвель, заключая лицо лаиссы в ладони. — Вы правы, вы всегда правы, а я все так же слеп и самонадеян. Нет, Святые не ополчились на меня, раз направили меня под стены вашего замка. Они даровали мне веру в то, что честь все еще не пустое слово. — После отступил назад и посмотрел на мертвеца. — Поднимайтесь в отведенные вам покои, Катиль, и ложитесь отдыхать. Я приду за вами, когда пора будет убираться отсюда. Он, — мужчина кивнул на труп, — еще сослужит нам службу.

— Но как?..

— Идите и доверьтесь мне, — улыбнулся опальный ласс. — Я позабочусь обо всем.

Лаисса Альвран неуверенно кивнула, но все же отошла к дверям. Она постучалась, и слуги открыли створы. Обернувшись, Катиль увидела, что мертвец уже сидит рядом с лассом Корвелем, положив голову тому на плечо. Гален обнимал хозяина замка за плечо, чуть раскачивая его. Во второй руке его был сжат кубок, и в закрывающуюся дверь понеслась разудалая, но ужасно неприличная песня. Бывший сайер и его старый друг предавались обильным возлияниям, сомнений быть не могло, лассам был весело.

Как только двери закрылись, Корвель с омерзением оттолкнул от себя покойника и вытер руки о кусок ткани, лежавший рядом с ним.

— Знаешь, Гендрик, — с кривой усмешкой произнес Гален, — покойник и мертвецки пьяный господин смотрятся вполне схоже. Моему воробышку нужно отдохнуть, я не собираюсь тащить ее по холоду вторую ночь подряд. Так что потерпим друг друга до рассвета. Ты ведь не выдашь нашу маленькую тайну?

Вновь усмехнувшись, Корвель взял свой камень и поднес его к кувшину с хмельным напитком. Не к тому, из которого налил ему Ольсед. Камень начал светлеть, сначала став серым, а после вновь белым. Удовлетворенно кивнув, Гален налил себе в кубок Кати, стоявший рядом с ее местом. Еще раз проверил и залпом осушил кубок, утерев тыльной стороной рот. Затем перевел взгляд на перекошенное почерневшее лицо мертвеца.

— Мразь, — сплюнул Гален Корвель и упал на стул лаиссы Альвран. — Нечистый, если бы не Кати… В который уже раз ты спасаешь меня, девочка?

Волки, плаха, яд. Долг перед маленькой лаиссой рос на глазах. И заклинателя он нашел только благодаря ей. Корвель снова налил себе и откинулся на спинку стула, задумчиво глядя перед собой. Ярость все еще кипела в жилах, но бывший сайер давил ее. Ему нужна была чистая голова. Сделав глоток, Гален оставил в сторону кубок и встал из-за стола. Он мерил трапезную широкими шагами, раздумывая над тем, что ему делать дальше.

Надежда на "преданного друга" рухнула, а ведь Корвель рассчитывал на его помощь и поддержку. И что оставалось теперь? Снова испытать судьбу и встретиться с одним из тех, кого еще не так давно считал друзьями? Их было немного, и тот, кому сайер доверял больше всех, сейчас сидел напротив, проглотив собственного яда. Гален перевел мрачный взгляд на Ольседа. Голова мертвеца свесилась на грудь, волосы закрыли лицо, и, если не знать, что человек, сидевший за столом мертв, можно было принять его за спящего.

Дверь в трапезную открылась, и Корвель, покачнувшись, заревел:

— Пошли вон, сволота!

Дверь тут же захлопнулась, и Гален вновь задумался. Нет, стоит начать с собственной рати. Одно дело, когда опальный ласс просит помощи, имея за спиной всего двенадцать воинов, другое, когда этот ласс предлагает присоединиться к его воинству. Быть попрошайкой гордый потомок славного княжеского рода не привык. Сайеры и лассы должны встать под его знамена, только так и не иначе.

— Нечистый, кто бы мне сказал, что я буду придумывать, как скинуть с трона своего короля, — усмехнулся Корвель.

Более того, нужно распространить слухи о том, что Сеймунд тратит королевскую казну на шлюх и на пиры, нужно волнение, недоверие, возмущение. Следовало подогреть народный гнев. Да, челядь — великая сила, когда ее направляет умелая рука. Замки лассов падут под их натиском. Катиль права, благородный друг оказался мразью, а воины, вышедшие из смердов, идут за ним, прикрывая спину. Вот и стоит сделать упор на народ, а друзья, если такие есть, сами придут к нему. Хватит спорить с Судьбой и испытывать ее. Как там говорила Катиль? "Если Судьба делает шаг, я иду с ней в ногу". Вот и он пойдет.

Подойдя к мертвецу, Корвель закинул его на плечо и направился к дверям.

— Гендрик, ты пьян, как свинья, — еле шевеля языком пророкотал Гален, выбираясь в коридор. — Кыш, отсюда, — рыкнул он на слуг. — Пьяного господина не видали? Лучше принести нам еще хмельного пойла в мои покои. Живо!

И он, шатаясь от стенки к стенке, напевая очередную песню и разговаривая с Ольседом, направился в отведенные ему покои. Челядь не посмела перечить бывшему сайеру. Еще были свежи в памяти их буйные гульбища с господином. И то, что лассы перепились и удалились в покои, казалось самым лучшим исходом. И пусть ласс Ольсед свисает с плеча гостя безвольной куклой, а кто не упивался до мертвецкого состояния? Да хоть бы оба и уснули, где собираются продолжить свои возлияния. Так даже спокойней.

В покоях Корвель скинул свою ношу с плеча и брезгливо отряхнул руки. Оттащив покойника в умывальню, Гален вернулся в покои, забрал у слуги кувшин и кубки и выгнал его взашей. После этого упал на кровать и уставился в потолок. Его усталость была велика, но заснуть мужчина не решился. Он лежал, продолжая раздумывать о будущем. Теперь, когда он выбрал путь, оставалось обдумать детали.

После его мысли перекочевали на Катиль Альвран. Гален достал шнурок с подвеской, стянул его с шеи и повернулся на бок, рассматривая золотого воробышка. Осторожно, едва касаясь, бывший сайер провел пальцем по головке птицы, по спинке, обвел контур крылышек и улыбнулся.

— Птичка-невеличка, — тихо произнес он.

Ему вдруг показалось, что золотой воробей — это его связь с маленькой провидицей. Расстанься он с подвеской и потеряет лаиссу. Надев обратно шнурок, Корвель снова перевернулся на спину и прикрыл глаза. Дремота накатывала, навевая бредовые образы. То мужчине пригрезился Сеймунд, склонившийся над ним и занесший кинжал над широкой грудью бывшего сайера. А то вдруг он увидел Рагну. Она заглянула в двери опочивальне, где сейчас лежал Корвель, удостоверилась, что он спит, и из ее рта вырвался раздвоенный змеиный язык. Наложница хищно улыбнулась, развернулась и направилась к покоям Катиль. Женщина была обнажена по пояс, распущенные волосы падали светлым водопадом на покатые плечи. Но от бедер человеческое тело превратилось в змеиный хвост со сверкающей чешуей, как у озерной гадюки. Рагна Лёрд хотела убить маленькую лаиссу, и это так ясно читалось в ее изумрудных глазах, что Корвель сорвался с ложа и устремился к дверям. Лишь взявшись за ручку двери, ведущей в коридор, мужчина понял, что спешит уничтожить свой собственный сон. Он перевел взгляд на вторую руку и заметил в ней кинжал, сжатый до побелевших костяшек от той силы ненависти, которую испытал бывший сайер, увидев свою бывшую наложницу.

Вложив кинжал в ножны, так и не отцепленные от пояса, Гален ожесточенно протер лицо ладонями и взглянул в окно. Серый рассвет еще только занимался, и замок еще утопал в предутреннем сне. Время было самое подходящее, для того, чтобы перетащить покойника в его покои и уложить в постель. Этим Корвель и занялся.

Он зашел в умывальню и подхватил уже окоченевшее тело хозяина замка. В коридоре было тихо, прислуга, успокоенная тишиной, разошлась по своим комнатам, спеша предаться сладким снам. Корвель донес Гендрика Ольседа до его покоев, уложил в постель, даже не пытаясь раздеть и развернув лицом в подушку, после накрыл почти с головой и отправился в кабинет ласса. В столе он нашел несколько кошелей с деньгами, забрав их, Гален вернулся в опочивальню. Брезгливо морщась, он стянул с пальцев мертвеца перстни, пригодятся. Сейчас, когда он был лишен своих собственных средств, воротить нос от небольшого мародерства не приходилось.

Гален вернулся в свои покои, ополоснул лицо холодной водой, привел в порядок волосы и, нацепив меч, отправился к дверям покоев Катиль. Он не стал стучаться и вошел, не дожидаясь приглашения. Ведиса спала, устроившись на кушетке. Корвель не стал ее будить и прошел в опочивальню, где застыл на пороге, любуясь умиротворяющей картиной.

На широком ложе разметалась во сне Катиль. Распущенные сейчас волосы, окружали ее голову темным ореолом. На личике застыло выражения покоя и безмятежности. Ее губы тронула легкая улыбка, и мужчине вдруг отчаянно захотелось узнать, где в своем сне находится Кати. Девушка не разделась перед сном, ожидая, что придется спешно собираться. Должно быть, так же прилегла, но сон сморил ее, и свободу получили только волосы, вечно заплетенные в косу. Подол платья чуть задрался, и взгляду Галена предстала небольшая ступня и аккуратная тонкая щиколотка, затянутые в чулок. И вновь в памяти бывшего сайера всплыла их первая встреча. Тяжело сглотнув, Корвель отлепился от своего места и приблизился к ложу. Он нагнулся над спящей девушкой, рассматривая ее, хотел позвать лаиссу, но не удержался и провел тыльной стороной ладони по ее щеке, отмечая нежность кожи. Затем убрал, упавшую на глаза прядь и…

— Какого Нечистого, — зашипел бывший сайер, оборачиваясь и перехватывая, занесенный для второго удара подсвечник.

— Господин, — опешив, прошептала Ведиса, испуганно пятясь назад. — П-п-простите, господин, я думала…

— Что такое? — лаисса Альвран рывком села на постели.

— Ничего, Кати, — усмехнулся Гален, потирая плечо, — ваша служанка напала на меня с подсвечником, защищая вас. Собирайтесь, мы покидаем замок. — Затем обернулся к женщине, все еще не сводившей с него испуганного взгляда. — Ты молодец, я доволен тем, как ты защищаешь госпожу.

— Простите, господин, — поклонилась Ведиса и облегченно выдохнула. — Я со сна не признала вас.

Корвель сунул ей подсвечник, хмыкнул и вышел из опочивальни, давая лаиссе возможность привести себя в порядок. Мужчина подошел к окну, и некоторое время смотрел в начинающийся рассвет. Будущее сейчас казалось ему таким же серым и непроглядным, как утренний сумрак, все еще скрадывавший очертания замковых стен и башен. Что скрывалось за этим сумраком? Слава и честь, или позор и смерть? Что ждало впереди опального ласса и его добровольную помощницу?

— Мы готовы, Гален, — услышал он и обернулся, глядя на Кати, на чьем лице вновь появилось сосредоточенное выражение.

Верная Ведиса стояла за ее плечом, сжимая в руках узел с вещами госпожи. Корвель кивнул и повел их на выход из покоев, а после и прочь из замка. Позвав стражника, бывший сайер велел передать его воинам, чтобы они готовились в путь. Стражник взглянул за спину гостя, пытаясь найти хозяина замка, и Гален усмехнулся:

— Ваш господин спит после добрых возлияний. Мне ждать его недосуг.

Вскоре люди бывшего сайера уже стояли во дворе замка, держа оседланных лошадей в поводу. Корвель подсадил Катиль, сел на свою лошадь и привычно скомандовал:

— Вперед!

Не получавшая распоряжений не выпускать гостей, стража открыла ворота, и отряд покинул негостеприимный замок. Сытые и отдохнувшие лошади бежали резвой рысью, унося своих седоков все дальше по тропе, уходящей в лес. Катиль нагнала ласса Корвеля и пристроилась рядом.

— Гален, куда мы направимся дальше? — спросила она.

— А что вам об этом говорят Святые? — с улыбкой спросил мужчина.

— Святые молчат, — ответила девушка, усмехнувшись. — Так куда?

Корвель устремил взгляд вперед, еще раз обдумал свое решение и ответил:

— В Высокие горы. Они находятся на границе Валимара и Дагмара. Король не посмеет сунуться туда, дагмарцы тоже искать не будут. Сеймунд отверг их принцессу, потому мы можем рассчитывать на лояльность оскорбленного дагмарского правителя. К тому же там есть, где затеряться. Оттуда я и начну готовить свое возвращение. Но по дороге заедем в те два города из трех, где хранятся мои деньги, казна нам просто необходима.

Катиль кивнула и некоторое время молчала. Бывший сайер обернулся к ней. Он следил взглядом за выражением лица девушки. Лаисса хмурилась.

— Что вас терзает, Кати? — спросил мужчина.

Она вздохнула и плотней закуталась в плащ.

— Мои отец и братья, — ответила лаисса Альвран. — Что с ними сделает король в отместку за мой побег?

— Кати, — девушка подняла голову и посмотрела на Корвеля, — вы, действительно, поверили королю, что я напал на ваших родных, нарушив свою клятву?

В синих глазах вспыхнуло возмущение, и мужчина смутился.

— Я не поверила королю ни на одно мгновение, — ответила лаисса. — Он пытался обмануть меня, но я заставила его сказать правду. Я знаю, что вы сражались с ними на турнире, и Святые решили, кому отдать победу в том поединке. Если бы я усомнилась в вас, я бы не пришла к вам. — Девушка досадливо поморщилась. — Я написала отцу перед тем, как покинуть замок, чтобы он не пытался меня вернуть. Отбить меня у вас ласс Альвран не смог бы. Просить помощи у короля, значит, рисковать открыть ему нашу тайну. Если бы Сеймунд уже не знал обо мне, он должен был заинтересоваться, зачем сайер Корвель забрал неприметную дочь его вассала. Похитителем благородных лаисс вы никогда не слыли. Отец не послушался и тем самым сыграл на руку королю.

— Разумно, — кивнул Гален. — Вы вновь оказались умней меня, Катиль, — невесело усмехнулся мужчина. — Я королю поверил и огорчился, что вы смогли усомниться во мне. Ваше доверие мне дорого. — Он ненадолго замолчал, а девушка смущенно потупилась. — Что до ваших родных, моя дорогая лаисса. Сеймунд не тронет их. Они теперь его заложники и рычаг давления на вас. И скорей всего, он будет требовать не вашего возвращения, верней, не только вашего возвращения.

— Король будет требовать выдать вас, — понятливо кивнула лаисса. — Это станет не только гарантией жизни моих родных, но и моего дальнейшего существования. Не так ли?

— И что же вы думаете об этом? — взгляд бывшего сайера стал пытливым.

Катиль вновь опустила голову и замолчала. Если бы она сейчас призналась, что ради отца и братьев готова услышать требования короля, еще не высказанные, но вполне возможные, Корвель бы понял и не почувствовал себя оскорбленным. Но девушка не спешила отвечать то, чего он ожидал. Она взглянула на посветлевшее небо и произнесла:

— Это бы ничего не изменило, Гален. Я сделала все, чтобы сохранить им жизнь. Я сама пришла к вам и взяла клятву о том, что вы их не тронете. Ради них я отправилась одна с вами и вашими воинами, подвергая свое доброе имя сплетням и пересудам. Я просила отца оставить все, как есть, объясняя, что это желание Святых. Но ласс Альвран рассудил по-своему, прихватив еще и моих братьев, тем самым поставив их жизни под угрозу. Они взрослые и сильные мужчины, и не могли не знать, на что идут. Послушавшись короля, я пойду против своей совести, став не лучше Рагны Лёрд и Гендрика Ольседа. Насколько будет равноценна плата за предательство той жертве, которую я вновь отдам за недальновидность отца? Нет, Гален, к требованиям Сеймунда я останусь глуха.

— Святые, Кати! — воскликнул Корвель. — Я не устаю изумляться вам! Ваши мысли и рассуждения настолько необычны для женщины. Вы не похожи ни на одну из знакомых мне благородных дам.

— И что же вас так изумляет, Гален? — с чуть насмешливой улыбкой спросила лаисса Альвран.

Мужчина оглянулся на своих воинов, ехавших на небольшом удалении. Кто-то из ратников дремал в седле, пользуясь тем, что лошади перешли на шаг, кто-то разговаривал, а кто-то прислушивался к негромкому разговору господ.

— Бартвальд, — позвал Корвель. — Что ты думаешь о лаиссе Альвран?

Ратник, пойманный на подслушивании, не смутился. Он подъехал ближе и ответил:

— Если бы, не дай Святые Защитники, вас не стало, господин, я был бы рад положить свою жизнь к ногам лаиссы Альвран. Лучшей госпожи и желать нельзя.

Корвель рассмеялся и махнул рукой, отпуская Даги на свое место.

— Слышали, Катиль? Мои воины уже готовы стать вашими, — воскликнул бывший сайер.

Девушка улыбнулась, обернулась и кивнула Бартвальду.

— Но что думаете вы, ласс Корвель? — спросила она.

Гален Корвель ответил не сразу. Он мог сказать много, гораздо больше того, что ожидала от него маленькая лаисса. Но мужчина понимала, что все это может смутить неискушенную девицу. Впрочем, Гален и сам чувствовал смущение и растерянность, словно вновь стал неопытным юнцом, когда дело касалось Катиль Альвран. Потому он сказал лишь о том, что девушка готова была услышать.

— Я уже говорил вам, Катиль, что вы невероятная девушка. Вы не жалуетесь на тяготы дороги. Если мы встречаем опасность, вы сохраняете разум и хладнокровие. Вы не побоялись противостоять мне, не побоялись противостоять королевскому любимцу и самому королю, вытребовав у него необходимую вам свободу. Вы непримиримы с недругами и решительны в своих действиях. Вчера, когда вы взялись за кубок с ядом…

— Я видела вашу смерть, Гален, — прервала его лаисса. — Я испытала ужас и горе, глядя, как вы падаете со стула, умирая на моих глазах. Я видела лицо того, кого вы назвали другом. Он смотрел на вашу агонию взглядом стервятника, ждущего, когда можно будет накинуться на добычу. Он не испытывал ни сожалений, ни угрызений совести. И я видела, что он хотел сделать со мной после вашей смерти. У меня не нашлось для него сострадания, как не было его к заклинателю и вашей наложнице, когда я ударила ее. Можете считать меня жестокой, но я отдам последний кусок хлеба умирающему от голода нищему, останусь нагой, чтобы одеть замерзающего ребенка. Мои слезы прольются над неповинными жертвами чужих злодеяний, даже волков мне жаль, ибо они стали всего лишь безвольным орудием чужой злой воли. Но я никогда не буду добра к таким, как Гендрик Ольсед. Да, мне было неприятно происходящее, но не более. Пусть Святые разбираются с его душой, я всего лишь воздала должное убийце.

— Вас бы расстроила моя смерть, Кати? — с мягкой улыбкой спросил Корвель.

— Да, Гален, — честно ответила девушка. — Не смотря на то, что вы пришли убивать всех, кто мне дорог. Не смотря на унижение, которому подвергли меня в первые же мгновения нашего знакомства. Не смотря на вашу грубость в первые дни и надменный взгляд, я увидела господина, который заботится о своих людях. Увидела человека, способного сострадать и поверила в вашу честность. Более того, вы показали, что истинный Гален Корвель скрыт доспехами жестокости и вечной подозрительности. Именно ради этого ласса Корвеля и рискнула пойти против воли короля. Именно к нему я пришла на помощь. Да, мне будет горько, если этот Гален Корвель погибнет, и потому я иду с вами.

Бывший сайер, не сводивший взгляда с Катиль, пока она говорила, сдавленно вздохнул и приложил руку к сердцу.

— Я на коленях готов молить вас о прощении за того Галена Корвеля, которого вы увидели под стенами вашего замка, — произнес он в ответ. — Более того, вы неправы, Кати, думая, что имеете для меня ценность, лишь как провидица. Ваш дар велик, но ваша душа бесценна. Я уже давно не вижу в вас той, ради кого пришел под стены "вороньего" замка. Вы восхищаете меня, Кати, и с каждым днем все больше. Мне было бы невыразимо жаль потерять вашу веру в меня и вашу дружбу. Там, в темнице, когда Сеймунд явился, чтобы похвастаться тем, как загнал меня в ловушку, он смог зацепить меня не предательством Рагны, которое длилось около года, не тем, что выбрал меня в жертву своим идеям, а то, что вы поверили его клевете. Потерять ваше доверие оказалось больно и горько.

— Мое доверие вы можете потерять лишь своими поступками, но не из-за чужого навета, — улыбнулась лаисса.

— Я не дам вам и мгновения усомниться во мне, — легко рассмеялся Гален Корвель. — И не позволю упасть с вашей головы даже волосу.

— Я знаю, Гален, — ответила Катиль и вновь улыбнулась. — Знаете, ласс Корвель, когда вы не хмуритесь и не злитесь, вы даже привлекательны, — глаза девушки блеснули весельем.

Мужчина приподнял брови в притворном возмущении, затем свел их к переносице и сурово взглянул на лаиссу.

— Ну вот, вы опять стали некрасивым, — лаисса Альвран поджала губы и укоризненно покачала головой, но глаза ее все так же смеялись.

— Зато вы краше день ото дня, Кати, — ответил Корвель и улыбнулся, увидев, как смутилась девушка. — Вы, правда, ударили Рагну?

Катиль кивнула.

— Она мне отвратительна, — сказала она. — Вам ее жаль?

— Мне жаль вашей ручки, которую вы замарали об эту дрянь, — Гален криво усмехнулся и добавил. — Если бы меня не окружала стража, я бы душу из нее вытряс, когда она порочила меня, выслуживаясь перед королем. Нечистый! Не будем вспоминать о том, кто этого не достоин. Лучше скажите мне еще что-нибудь приятное, Кати, — лицо бывшего сайера посветлело.

Лаисса Альвран негромко рассмеялась и отрицательно покачала головой.

— Лесть делает мужчин слабыми.

— Да я силен, как бык! — возмутился Корвель.

— Вот и оставайтесь таким, — хмыкнула Катиль. — Сладких песен в вашей жизни было достаточно. Пожалуй, я буду говорить вам горькую правду.

— И все же вы язва, — усмехнулся опальный ласс.

Кати напустила на себя таинственный вид и замолчала, скосив глаза на собеседника. Корвель рассмеялся и устремил взгляд вперед. Вскоре их ждала новая остановка, и мужчина решил обдумать те наставления, которые он даст своим посланцам.