Глава 18

Конный отряд неспешно двигался по раскисшей дороге. Всадник, ехавший первым, кутался в плащ, подбитый мехом, и смотрел угрюмым взглядом на встречных путников, жавшихся к краям дороги и молча склонявшихся, стоило всаднику поравняться с ними. Ночь, проведенная в пути, не прибавляла настроения, а голодный желудок все настоятельней требовал к себе внимания. Последний раз отряд останавливался в Агвиде, небольшом унылом городке, где перекусили дурно приготовленной похлебкой в местной харчевне, запили ее таким же дурным элем и отправились дальше.

Знатный ласс с тоской вспоминал пиры, изобилующие разнообразными, а, главное, вкусными яствами. С не меньшей тоской думал мужчина и о теплой постели, и горячей воде, наполнявшей купель. За последние семь лет ласс отвык от долгих путешествий, во время которых терпел неудобства и лишения. Но его дело не терпело промедлений и проволочек. Он не мог позволить себе передвигаться от замка к замку и от города к городу, задерживаясь там дольше, чем того требовало утоление голода или ночлег, если удалось добраться до крова к ночи. Сейчас кров был впереди, и эта мысль грела мужчину.

Достигнуть цели ласс собирался еще засветло, а пока же ему оставалось лишь смотреть по сторонам, мечтать о том, как окунется в горячую воду и уснет на мягкой перине, может быть, даже не один. Но последнее было приятным дополнением к отдыху, но не главным его условием. Постепенно мысли мужчины вернулись на четыре дня назад, когда он отправился в дорогу, выслушав очередную гневную тираду взбешенного короля.

— Ласс Фольгер-р-р, — прорычал венценосец, обнаружив любимца еще во дворце. — Какого Нечистого, твой зад делает в моем дворце?

— Разумней выяснить, через какие ворота Корвель покинул столицу, это позволит определить, в каком направлении он отправился, — спокойно ответил мужчина. — Сейчас мои люди ведут дознание. Как только я узнаю, как он убрался из города, я отправлюсь по следу.

Сеймунд зло сверкнул глазами и недовольно проворчал:

— Пока дознаешься, Корвель уже будет стоять под моими стенами.

— Чтобы собрать рать и найти сторонников нужно немалое время, мой господин. У Галена сейчас нет ни того, ни другого, и я не уверен, что вообще появится. На его месте я бы покинул королевство, — заметил советник.

— Вот потому ты Фольгер, а он Корвель, — усмехнулся король, успокаиваясь. — Ты осторожный лис, Годрик, а Гален — лев, готовый грудью кинуться на любого, кто посмеет посягнуть на его честь.

— Однако совет, данный лисом, помог загнать льва в ловушку и привел ко двору нежную горлицу. Жаль, что ни стены королевских чертогов, ни решетки королевской темницы не смогли удержать пленников, — невозмутимо произнес ласс Фольгер.

— Что?! — зарычал король, вновь приходя в ярость. — Ты смеешь упрекать меня в том, что эти твари сбежали?!

Годрик склонился, пряча за поклоном недовольную гримасу.

— Ну, что вы, мой господин, я не смею о таком даже думать. Виновные в недосмотре уже понесли наказание. — "Твоя беспечность может тебе же и выйти боком", — подумал про себя ласс Фольгер.

Сеймунд гневно поджал губы и покинул кабинет своего советника, не желая спорить дальше. А к вечеру старший среди ночной стражи на Северных воротах покаялся, что ночью был у вдовушки Адди, а его подопечные утром пересчитывали золотые, хотя жалование получают серебром. После этого ночную стражу, во главе со сластолюбцем, отправили в темницу для дознания, а ласс Фольгер, наконец, покинул столицу.

Король проводил его, дав напутствия и в который раз напомнив о неприкосновенности провидицы. Впрочем, последнее Сеймунд говорил зря. Катиль не вызывала у Годрика Фольгера желания обладания ею, по крайней мере, не так, как это происходило с другими женщинами. Интерес к лаиссе Альвран носил иной оттенок, непривычный для избалованного женским вниманием красавца Годрика. То, что он и так получал, стоило лишь щелкнуть пальцем, никогда не занимало мыслей королевского советника. Уж с тех пор, как смышленый паренек приглянулся венценосцу, так уж точно. Впрочем, и до королевского двора смазливый отпрыск знатного ласса не страдал от женских отказов. Но Годрик клятвенно заверил своего господина, что доставит ему лаиссу Альвран нетронутой, а если и будет утрата невинности, то не по его, Годрика Фольгера, вине.

— Порченую можешь сразу придушить, — отмахнулся Сеймунд. — Хотя нет, все равно привези мерзавку, мне есть, что ей сказать.

— Как будет угодно моему государю, — склонил голову ласс Фольгер и тронул поводья своего коня.

Одновременно с отрядом дворец покинула и Рагна Лёрд. Одинокая повозка увозила бывшую наложницу и возлюбленную бывшего сайера на ее земли, верней, на заброшенную ферму, как и сказал Сеймунд Корвелю. Испробовавшая все прелести королевской страсти, побывав в объятьях нескольких мужчин, даже испробовав ласки женщины, хмурая блондинка была одарена бумагами, где король признавал ее хозяйкой небольшого земельного надела и выпровожена венценосцем из дворца.

— Держи, честно заработала, — хмыкнул Сеймунд, вручая женщине кошель с золотом.

— А дворянское звание? — воскликнула Рагна, разглядывая бумаги.

— Ты, действительно, ждала, что я пожалую простолюдинке дворянское звание за то, что она пару ночей ублажала своего короля? — расхохотался венценосец. — Впрочем, у тебя есть возможность получить дворянство. Бери меч и иди на поле брани. Только там смерды выбиваются в лассы, правда, без наследуемого титула.

— Но я же верно служила…

— Да, твой зад неплохо мне послужил.

— Я могу вам пригодиться, Ваше Величество! — воскликнула Рагна. — Если вы прикажете, я проделаю с любым то, что сделала с Корвелем.

— С предателями я связываюсь только один раз, а шлюх у меня и без тебя полон ларчик. Ступай, Рагна, ты сумеешь найти себе очередного дурака, а я таковым быть не желаю.

Сказав это, Сеймунд оставил дочь егеря наедине с ее наградой. Как только ушел король, за Рагной явился начальник дворцовой стражи, подхватил под локоть и повел на выход из дворца, где ее уже ждала повозка. Заметив отряд, собирающийся в путь, женщина бросилась к Фольгеру.

— Годрик, возьми меня с собой, — воскликнула она, хватая ласса за руку.

Советник короля выдернул руку и брезгливо тряхнул ею.

— Мне шлюхи в обозе не нужны, мой поход не так долог, — ответил он.

— Но Годрик…

— Мне напомнить тебе, как следует обращаться к дворянину? — ледяным тоном спросил мужчина, и Рагна попятилась, прикрывая лицо.

— Я же выполнила все, что мне приказали, — прошептала Рагна, закрывая лицо руками.

— За это ты получила награду, — усмехнулся ласс Фольгер, запрыгивая в седло. — У тебя была единственная возможность жить в роскоши, но ты его продала за старую ферму и кошель золота. Мой тебе совет напоследок, Рагна Лёрд — умей просчитывать свои шаги наперед и помни, кто ты. Госпожой ты была только с Корвелем, без него всегда останешься дочерью егеря. Прощай. — Перестав обращать внимание на бывшую наложницу сайера, ласс взмахнул рукой. — Вперед! — И отряд сорвался с места.

И вот уже четыре дня они искали следы малочисленного отряда Галена Корвеля. И все дело в том, что Фольгер все-таки взял неверное направление, услышав от встречного погонщика мулов, что он видел вооруженных людей, спешивших в сторону Удела Адальяр. Отряд пустился в погоню и нагнал отряд ласса Бальдика, королевского вассала, ехавшего навестить дальнего родственника, вассала сайера Адальяра. Зло выругавшись, Годрик Фольгер вернулся на прежний путь, и теперь они приближались к замку старого друга Корвеля — ласса Ольседа. Если бы Гален искал помощи, то непременно начал с Гендрика Ольседа. Откуда же было знать бывшему сайеру, что за те два года, что он провел в уединении, ласс Ольсед успел оказать в милости венценосца, а после заслужить его гнев, и теперь искал разные пути, чтобы получить прощение.

— Дорого бы отдал, чтобы узнать, как встретил Ольсед старого друга, — пробормотал Фольгер. — Вот скоро все и узнаю.

Когда показался замок на холме, ласс Фольгер выдохнул с облегчением и послал вперед ратника, чтобы к его приближению ворота были уже открыты. Первое, что удивило ласса, это пасмурные лица стражников, согнувшихся при его появлении. Следующее, что бросилось в глаза — это лиловое полотнище, вывешенное на дверях, при входе в замок. Королевский советник перевел взгляд на привратника.

— Кто умер?

— Ласс Ольсед отдал Святым душу три дня назад, — скорбно ответил мужчина.

Ласс Фольгер спешился. Он потер подбородок и задал новый вопрос.

— Как это произошло?

Привратник вздохнул, покачал головой и ответил:

— Господина посетил его старый друг. Лассы всю ночь пили, а потом господин спать лег, да так неловко, уткнулся носом в подушку и задохнулся. Друг господина еще на рассвете уехал, а ласс Ольсед все спит и спит, спит и спит. В полдень будить стали, а он уж окостенел весь.

Годрик Фольгер пристально взглянул на привратника. Друг? Нечистый, значит, он не ошибся, и Корвель отправился сюда. Фольгер зло рыкнул, посылая проклятья на голову погонщика мулов. Несколько дней потеряно, и куда за это время добрался бывший сайер, предсказать уже сложно. Должно быть, отправился к следующему другу. Тут мысли советника вернулись к Ольседу.

Однако странная какая-то смерть. Упился и задохнулся…

— Отведите меня в склеп, — велел Фольгер. — Хочу помолиться над гробом Гендрика.

Подобное желание было естественным и удивления не вызвало. Покойный хозяин бывал при дворе, и советник пару раз навещал его. Привратник поклонился и послушно повел ласса к склепу. Фольгер махнул рукой, велев двум своим ратникам следовать за ним. Неясные подозрения закрались в голову ласса, и ему хотелось найти им подтверждение.

Войти в склеп можно было, как из замка, так и с внутреннего двора. Ко второму входу и направился привратник. Добравшись до цели, немолодой мужчина потянул металлическое кольцо, но тяжелая кованная дверь не поддалась ему. Он бросил недовольный взгляд на двух стражников, охранявших вход в склеп.

— Помоги, — ворчливо произнес привратник. — Благородный ласс желает помолиться над гробом господина.

Стражники бросили взгляд на недовольного проволочкой королевского советника и поспешили открыть дверь. Ласс Фольгер прошел мимо них, так и не произнеся ни слова. Он плотней закутался в плащ и последовал за привратником, прислушиваясь к эху собственных шагов, отражавшемуся от холодных стен.

Оказавшись в родовой усыпальнице Ольседов и дойдя до гроба, советник отправил привратника прочь и, дождавшись, когда тот исчезнет, приказал ратникам:

— Сдвиньте крышку.

Воины налегли на крышку каменного саркофага, исполняя приказ господина. Неприятный скрежет прозвучал громом в тишине, царившей в прибежище мертвых. Годрик поморщился и оглянулся, проверяя, не привлек ли шум ненужного внимания челяди и стражи. Воины, сдвинув крышку, отошли в сторону, давая Фольгеру возможность приблизиться.

Королевский советник нагнулся над гробом, освещая его скорбное нутро факелом. Неверный свет огня вырвал из темноты почерневшее уродливое лицо покойника. Фольгер снова скривился, протянул руку, затянутую в кожаную перчатку, взялся за подбородок мертвеца и задрал голову, рассматривая шею. После отошел и махнул ратникам. Пока его воины ставили крышку на место, Фольгер предался размышлениям.

Никакого удушения, ни случайного, ни намеренного. Подобное происходит после отравления ядом, это Годрик знал точно. Корвель отравитель? Невольный смешок сорвался с губ благородного ласса. Вот уже сущая ерунда. Корвель свернет шею, проткнет мечом или кинжалом, но травить ядом побрезгует, не тот норов. Сеймунд бы подсыпал отравы и улыбался, глядя, как его сотрапезник корчится в агонии, Корвель не тот человек. И это заставило задуматься, кто же был тем другом, с кем хозяин замка неосторожно поднял кубки? Возможно, Гален и не был здесь?

Как только ратники закончили с крышкой, Фольгер устремился на выход из склепа. У дверей, переминаясь с ноги на ногу, стоял привратник. Он явно чувствовал себя неуютно от близости царства мертвецов.

— Кто был тот друг? — спросил Фольгер, как только поравнялся с привратником.

— Ласс… Корвель, — замявшись, ответил мужчина. — Господин позволил ему войти.

— Еще бы он не позволил, — усмехнулся себе под нос благородный ласс.

Значит, он не ошибся, и Корвель был здесь. Но яд? Разгадка нашлась быстро. Ольсед пытался отравить старого друга, а тот понял и напоил отравой предателя. Да, вот это в духе Корвеля. А лаисса Альвран? Мужчина резко обернулся.

— С лассом Корвелем была спутница? — спросил он, впиваясь взглядом в лицо слуги.

— Была. Лаисса Дальран, — кивнул тот. — Вместе с сайером и уехала.

Фольгер с неожиданным облегчением вздохнул. Значит, Катиль жива и здорова, и продолжает путь вместе с Корвелем. И тут новая мысль пришла в голову королевского советника. А что собирался сделать с лаиссой Ольсед после смерти Корвеля? Она сопровождала опального ласса, не мужчин ее рода, ни нянек, не тетушек с ней не было, только люди Корвеля, покинувшие столицу вместе с ним. Девушка оказывалась в полной власти Ольседа. О даре лаиссы Гендрик не мог знать, Корвель бы не сказал этого даже другу. И если она могла стать свидетелем отравления Галена…Глаза Годрика Фольгера полыхнули гневом. Он порывисто обернулся к дверям склепа.

— Нечистый тебя задери, Гендрик, — произнес он вслух и опомнился, скосив глаза на растерянного привратника. — Пусть мне приготовят покои, горячую воду и вечернюю трапезу.

— Слушаюсь, господин, — склонился мужчина и хотел уже покинуть королевского советника, но тот остановил слугу новым вопросом.

— Младшему брату ласса Ольседа уже послали известие о смерти?

— Да, господин, мы ждем его не раньше, чем через неделю, — склонился, отвечая на вопрос привратник.

— Исполняй повеление, — отпустил его Годрик и снова взглянул на дверь склепа.

И так не питавший добрых чувств к мертвецу, ласс Фольгер передернул плечами и отправился замок. В отсутствие нового хозяина замка, он пользовался законом, который не давал возможности отказать посланцу Его Величества ни в крове, ни в пище, ни в любом другом его желании. Тяжелая золотая цепь с подвеской в виде оскаленной головы льва, висевшая на груди мужчины, не позволяла усомниться в полномочиях ласса Фольгера.

Уже сидя в купели, наслаждаясь горячей водой и запахом травяного настоя, ласс продолжил предаваться размышлениям. Мысли королевского любимца устремились вслед за беглецами. Что теперь собирается делать бывший сайер, столкнувшись с вероломством того, кому доверял больше остальных своих друзей? Рискнет снова и отправится к следующему искать поддержки, или же будет искать иные пути? Что сделал бы сам Годрик Фольгер, окажись он на месте Корвеля?

— Нет, мы мыслим по-разному, — негромко произнес мужчина.

Впрочем, они не только мысли по-разному. Благородные лассы были различны во всем. Более того, они всегда недолюбливали друг друга. Фольгер ревновал короля к сайеру. Сеймунд, неизменно благоволивший своему любимцу и советовавшийся с ним по многим вопросам, словно забывал о нем, как только при дворе появлялся Гален Корвель. Король проводил с ним много времени, интересовался мнением сайера о том, о чем уже услышал мнение своего советника, и это бесило Фольгера. Прямолинейный же Корвель не любил Годрика за хитрость и любовь к интригам. Но перед венценосцем они вели беседы, избегали споров, и те, кто не знал их близко, мог посчитать лассов приятелями. Сеймунд знал о взаимной неприязни и с интересом наблюдал за своими любимцами.

И когда король признался, что оскорблен пренебрежением Корвеля, Фольгер вызвался навестить сайера и узнать о причине, по которой тот перестал посещать своего господина. Причина произвела на советника впечатление, но быстро разочаровала, как только начала соблазнять столичного гостя и советника короля. Это был первый и самый главный промах Рагны Лёрд. После этого интерес Фольгера угас, и он, наобещав ей золотые горы и убедив, что нет ничего невозможного, покинул замок Корвель, оставляя за спиной своего шпиона. Почему он был разочарован? Стоило признаться, несмотря на неприязнь, Корвеля Годрик уважал за сильный характер и честность. Потому женщина, завоевавшее сердце несгибаемого исполина, тут же упала в глазах придворного, как только обнажила свою лживую и расчетливую сущность. Фольгеру было плевать на ее происхождение, дело сайера, кого любить, но единственное, что объединяло Галена Корвеля, Годрика Фольгера и Сеймунда Тарваля — нелюбовь к предателям. И если Корвель уничтожал предателей нещадно, то король и его советник предпочитали использовать их себе во благо.

А после пришли известия из "вороньего" замка, и Сеймунд воспылал желанием иметь провидицу при себе. Фольгер уговорил короля выхватить уголек из огня рукой Корвеля. Эта идея пришлась тем более кстати, так как венценосец уже раздумывал об устранении сильных соперников. Сеймунд любил Галена Корвеля, но с тех пор, как казна рода Тарваль оскудела, и Его Величество начал черпать средства из королевской казны, он стал замечать, что у него есть соперники. Еще бы! Первое же подозрение о своеволии короля, и Большой Совет поднял бы крик. А дальше что? Закон о выборах правящего сайера так и не отменили, не смотря на закон о престолонаследии. Марфаль и Корвель становились претендентами на трон. А с тех пор, как Гален перестал участвовать в разгульной жизни двора и сосредоточился только на своем Уделе, мнение о нем начало меняться.

И тогда Фольгер обратил внимание Его Величества на отсутствие наследника у сайера Удела Корвель, о том, что сокровищница в родовом замке полна золота, а Уделы примыкают друг к другу. Получив богатства Корвеля, король мог использовать их, и тогда подозрения о вторжении в королевскую казну станут несостоятельным. Большому Совету будет не в чем обвинить венценосца.

— К Нечистому, Фольг! — воскликнул Сеймунд. — А зачем мне вообще Большой Совет? Зачем мне уделы? Я хочу быть хозяином своего королевства и не оглядываться на сайеров. Решено, мы начнем с Корвеля, а после силу королевской власти узнают и остальные удельные лассы. Своему наследнику я оставлю новый Валимар.

— У вас нет наследника, — усмехнулся Фольгер.

— Наследник — дело пяти минут, — отмахнулся король. — Закончим с сайерами и будем искать мне королеву.

— Лучше бы вам не откладывать женитьбу, мой король, — осторожно заметил Годрик. — Вместе с королевой вы получите не только наследника. Если выбирать чужую принцессу, а не дочерей сайеров, то вы получите еще и помощь королевства, откуда возьмете себе жену. Я бы советовал вам…

— Не порть мне настроение, — скривился Сеймунд. — От слова — жена меня тошнит. Вмешательства в мои забавы я не потерплю, а королева непременно сунет в них нос, и я не помощь получу, а нравоучения ее родственников. После будем говорить о женитьбе. Сейчас займемся Корвелем.

Интрига разрешилась успешно, но вместе желанного результата, король получил мятежного ласса и возможность восстания. Фольгер этот исход допускал, Сеймунд больше склонялся к тому, что поддержки Корвель не найдет. Годрик не имел самоуверенности короля, потому был более осторожным и предусмотрительным. И, доверь король ему заняться охраной провидицы и приговоренного сайера, сейчас Корвель уже покоился в склепе, а Катиль привыкала к придворной жизни.

— Нельзя было давать ей такую свободу, — ладонь Фольгера шлепнула по воде, брызги окатили лицо, и это вывело советника из задумчивости.

Он моргнул, осознавая, что вода уже остыла, и удовольствие от купели значительно уменьшилось. Быстро закончив с омовением, Фольгер вернулся в покои, где его уже ждал ужин. Взгляд голубых глаз скользнул по замершей в углу служанке, оценил милое личико, стыдливый румянец на щеках и усмехнулся.

— Ты пришла услаждать меня?

— Да, господин, коли на то будет ваша воля, — ответила женщина.

— Ты можешь идти, я слишком устал, может быть, утром, — мужчина милостиво улыбнулся и указал на дверь.

Служанка поклонилась и покинула покои, оставив ласса наедине с его размышлениями. Фольгер вновь вернулся к беглецам. Кто мог затеять свою интригу под носом короля? Это должен быть кто-то могущественный, вхожий во дворец… Мужчина перебрал в голове всех, кто приближался к лаиссе Альвран за время ее пребывания во дворце.

— Этого не может быть, — воскликнул вслух ласс Фольгер и рассмеялся.

Единственным, кто крутился рядом с ней, оказался он сам — Годрик Фольгер. От дворцовой прислуги лаисса отказалась, ей прислуживала ее служанка. Тогда передать послание от неизвестного помощника могли через ратников или служанку. Из сведений, которые успели собрать до отъезда советника, выходило, что общались люди Катиль Альвран только с прислугой. Служанка успела сблизиться с кухарями и горничными, ратники сошлись со стражей. И король сейчас должен был допрашивать прислугу и стражу, чтобы найти того, кто передавал лаиссе послания.

Не от того ли девушка была столь смела, что уже знала — у нее есть покровитель, и он вытащит ее из лап венценосца? Ласс потер переносицу, сделал глоток воды, от хмельных напитков он воздержался, и отправился в опочивальню. Теперь он думал о побеге Корвеля. Допрос ночной тюремной стражи ничего не дал. Они тряслись и клялись, что к ним никто не подходил, денег не предлагал. Обыск подтвердил слова стражников. Найти предателя не удалось.

Если бы ласс Фольгер знал, что тюремщик, получивший кошель с золотом, все это время сокрушенно качал головой и посылал проклятья на головы заговорщиков, из-за которых страдают честные воины короля, советник был бы, пожалуй, даже восхищен игрой искомого предателя.

— Однако все это странно, — снова вслух произнес мужчина. — Ну хорошо, оставим того, кто организовал побег Корвеля и провидицы. Что Гален решил делать после того, как влил отраву в Ольседа?

Фольгер некоторое время пытался просчитать следующий ход бывшего сайера, наконец, выругался и поднялся с ложа. Он прошелся по покоям, надеясь найти чернила и бумагу, не нашел и позвал прислугу. Настроение советника стремительно портилось. Его раздражало то, что он никак не может понять логику Корвеля. Он начал действовать именно так, как и ожидал Годрик Фольгер, но Ольсед все испортил. Не остановил Галена и показал ему, что друзей у него нет.

— Что ты будешь делать, Нечистый тебя забери, — сердито воскликнул ласс, испугав слугу, исполнившего его приказание. — Ставь на стол и убирайся, — гаркнул на него королевский советник.

Затем сел за стол, придвинул к себе лист бумаги, взял перо и макнул его в чернильницу. Мгновение следил за черной каплей, зависшей на кончике пера, убрал ее о край чернильницы и написал "Корвель". После начертил стрелки и задумался. Вскоре под стрелочками появились надписи: Марфаль, дружественные лассы, чужой король. Фольгер откинулся на спинку стула, закусил кончик пера и устремил взгляд на свою запись.

— К Нечистому, — тихо выругался советник и взял новый лист.

Он снова вывел имя "Гален Корвель" и выписал черты характера, свойственные бывшему сайеру. Ничего нового для себя Фольгер не открыл: прямолинейный, вспыльчивый, подозрительный, упорный, прет напролом, берет силой там, где можно получить желаемое хитростью, лишен тонкости мышления, но умеет выхватить суть, если не вспылит раньше, честен и требует от окружающих того же.

Перечитав написанное, Фольгер снова обратил свой взор на первый лист. Будь на месте Корвеля сам Годрик Фольгер, он отправился бы прямиком к Марфалю и оплел бы его паутиной слов, вынуждая думать и действовать так, как ему нужно. Но это в случае, если бы решил остаться. Уже имея такого союзника, можно было бы собирать под свои знамена остальных сайеров, приписав королю даже то, чего нет в его замыслах. Например, полное устранение сайеров и их родов. Но, в общем-то, Годрик Фольгер все-таки выбрал бы побег на чужбину. Помощь чужой рати, возвращение, скинул бы Сеймунда и возложил на себя корону. После женился на принцессе, привязывая к себе союзника. Да, пришлось бы оплатить услуги частью земель Валимара, но цель была бы достигнута.

Но Корвель не Фольгер. Гален Корвель — хозяин, и он пожалеет даже пядь валимарской земли. К тому же он лишен дипломатической тонкости, значит, не сможет добиться того, чего добился бы ласс Фольгер. Нет, Корвель не будет искать помощи на стороне. Советник перечеркнул "чужой король". Корвель будет искать помощи среди своих. Марфаль? Скорее всего. Чем можно его заинтересовать? Корона? Очень может быть. Но что ответит третий и последний потом одного из шести князей? Марфаль осторожный. Чтобы ему решиться на противостояние с королем, нужен мотив посильней, чем корона. Значит, Корвелю нужно сначала собрать свою рать.

И где он будет ее собирать? Призовет своих воинов. Мало. Еще? Дружественные сайеры и лассы. Да! Фольгер удовлетворенно откинулся назад, закладывая руки за голову. Все верно, Корвель не меняется. Он будет биться лбом в закрытые ворота, пока не разобьет его. Осталось вычислить, к кому следующему он поедет.

Настроение вернулось, и мужчина встал со стула, довольно потерев руки. Он снова крикнул слугу.

— Позови-ка мне ту служанку, что приходила для утех, — велел советник.

После взял исписанные листы, перечитал и бросил их в огонь, весело плясавший в камине. Когда бумага сгорела, и Годрик обернулся, в покои входила служанка. Фольгер скользнул взглядом по распущенным волосам женщины, должно быть, ее выдернули из постели. Мужчина поманил служанку к себе и с полуулыбкой следил за ее приближением. Невысокая, темноволосая…

Фольгер нахмурился, и женщина остановилась. Что он не учел? Снова посмотрел на женщину и махнул рукой. Утром он все обдумает заново, а сейчас нужно отдохнуть.

— Иди ко мне, милая, — улыбнулся мужчина.

Женщина сделала последний шаг, разделявший ее с лассом, и оказалась сжата в его объятьях.