Глава 31

— Нечистый тебя задери, Дэб! Ты от женщины родился, или тебя в отхожей яме нашли?

— Барт, он лучник, зачем ты его к мечникам ставишь? Убирай его отсюда!

— Господин, но однажды ему придется опустить лук и взять в руки меч. А руки, что дерьмо коровье, ничего тяжелого удержать не может.

— Вот и займись его руками, пусть сначала силой нальются.

— Да, мой господин.

Эти крики стали уже привычными и обыденными, но сегодня они вызвали улыбку на губах благородной лаиссы. Катиль сладко потянулась и снова прикрыла глаза. Она не помнила, как ложилась спать, значит, опять уснула рядом с Галеном, и он принес ее в опочивальню. Сегодня эта мысль вызвала не румянец досады и смущения, а очередную счастливую улыбку… и немного привычного смущения. Но вдруг улыбка на устах Кати померкла, и она подумала, а что, если ей все приснилось, и не было признания ласса Корвеля, и она не его невеста, а все та же одинокая лаисса Катиль Альвран?

Девушка поспешила кликнуть Ведису, чтобы та принесла воды. Катиль не терпелось убедиться, что мужчина, которому уже несколько месяцев принадлежали ее мысли, теперь ее жених и скоро станет мужем. На мгновение лаисса задохнулась от всех этих мыслей, прикрыла рот ладошкой и вдруг пискнула и подпрыгнула, искрясь детской радостью. У нее будет муж! Самый настоящий муж! Когда бы она, Катиль Альвран, могла мечтать об этом? И не просто муж, а любящий и любимый муж!

— Он меня любит, — прошептала Кати. — Любит? Правда?

— Госпожа, — девушка спешно натянула на лицо маску привычной невозмутимости и обернулась, строго глядя на служанку.

Ведиса несла ведро нагретой воды. Губы женщины были плотно поджато, но предательская улыбка то и дело кривила их. Госпожа и служанка обменялись взглядами и спешно отвернулись друг от друга. Катиль пряча румяные щеки, Ведиса широкую улыбку.

— Чему ты радуешься, Ведиса? — спросила ее лаисса Альвран.

— Так день такой чудесный, госпожа, — ответила женщина. — Птички поют, солнышко светит. На небе ни облачка.

— И правда, чудесный день, — согласно кивнула Кати и направилась следом за служанкой в умывальню. — Иди, я одна справлюсь.

— Как скажете, благородная лаисса, — поклонилась женщина и поспешила прочь.

Она знает, поняла Катиль. Так значит, и правда, все было. И странный обряд колдуна драгов, и дракон, и жаркие признания Галена Корвеля, и его просьба стать его женой, и ее согласие.

— Ох, Святые, — прошептала Катиль и посмотрела на свои дрожащие от волнения руки.

И снова радость затопила девушку. Она и верила, и не верила своему счастью. Мир словно расслоился вокруг нее, и Кати вместе с ним. И все никак не удавалось собрать себя воедино. Из рук все падало, мысли разбегались, и завтрак остался нетронутым. Устав бороться с собой, благородная лаисса покинула свои покои и поспешила на улицу, чтобы воочию убедиться, что все произошедшее все-таки случилось на самом деле.

Катиль старалась идти степенно, как и полагается высокородной даме, но ноги ее так и норовили сорваться на бег. Ее быстрые шаги отдались гулким эхом, отражаясь от высокого свода. Дыхание сбилось, словно девушка бежала долго-долго, а ноги подрагивали, и, выйдя из дверей, благородная лаисса застыла, мгновенно превратившись в истукана. Сердечко билось в груди пойманной птичкой, его стук отдавался в ушах, заглушая все прочие звуки.

Гален Корвель все еще находился во дворе и следил за подготовкой своего войска. Его четкие указания походили на рубленные удары, отрывистые и резкие. С уст князя срывалась порой брань, более подходящая разбойнику с большой дороги, но это не смущало, ни его самого, ни его людей, пускавших время от времени не менее крепкое словцо. Но вот старый Рагнаф поднял голову, заметил благородную лаиссу и зашикал на особо бранящихся ратников.

Гален обернулся, и на губах его расцвела радостная улыбка. Только сейчас Катиль заметила то, что мужчина держал в руках, букет цветов росших недалеко от монастыря, тех самых, которые вчера хотела нарвать сама лаисса. Князь направился к ней, и девушка привалилась спиной к дверям, больше не в силах удерживаться на дрожащих от волнения ногах.

— Милости Святых, Кати, — произнес Корвель, останавливаясь напротив нее.

— И вам их милости, мой князь, — срывающимся голосом ответила благородная лаисса.

Улыбка исчезла с губ мужчины, он с тревогой посмотрел на девушку.

— Святые, вы дрожите, Кати, неужто хворь приключилась с вами после наших ночных прогулок? — ладонь князя легла на лоб лаиссы, после скользнула ласкающим движением на щеку, и Катиль на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь этим кратким прикосновением.

— Я здорова, Гален, — ответила она. — Вам не стоит беспокоиться. Это все, — Кати отвела взгляд и вздохнула, — волнение. Я будто в лихорадке с самого утра.

Гален взял девушку за руку и поднес ее к своим губам.

— Как холодна ваша рука, — произнес он, целуя ладонь благородной лаиссы, — я отогрею ее, — и прижал девичью ладонь к своей щеке. — Кати…

Он замолчал, взгляд его блуждал по личику Катиль.

— Как же вы красивы, моя маленькая птичка, — совсем тихо сказал мужчина. — Совсем нет сил отвести взгляда. Воистину, перед хрупкой женщиной не может устоять даже самый сильный мужчина.

— Даже тот, в ком живет дух дракона? — слабо улыбнувшись, спросила Катиль.

— Даже он, — Гален рассмеялся и снова поцеловал ладонь лаиссы. После протянул букет. — Я должен преподносить вам иные дары, но пока могу лишь скромные цветы.

— Они лучше злата и дорогих камней, — ответила девушка, пряча лицо в душистых соцветиях. — В них есть то, чего нет в холодном металле.

— И что же? — спросил Корвель, зачарованно глядя на девушку.

— Душа, — прошептала она, не сводя взгляда с темных глаз князя.

— Душа, — эхом отозвался мужчина, склоняясь к лицу благородной лаиссы.

Но забыться им было не суждено. Громкие крики отрезвили князя и лаиссу Альвран. Гален отпрянул от Катиль, и она шумно выдохнула. В монастырский двор въезжали пятеро всадников, которых окружили ратники Корвеля, охранявшие подступы к чертогам своего господина.

— Благородный ласс, — отметил Гален. — Прошу прощения, Кати.

Лаисса кивнула и тоже взглянула в сторону всадников. Мгновение она вглядывалась в лицо того, кто ехал на рыжем жеребце, вдруг охнула и воскликнула:

— Десмунд?! Гален, это же мой брат! Десмунд!

И Катиль бросилась навстречу старшему сыну ласса Альврана. Корвель поспешил за ней, не спуская испытующего взгляда с Десмунда. Молодой мужчина спешился, порывисто прижал к себе сестру, ворвавшуюся ему в объятья. После отстранил и встал на одно колено перед Корвелем.

— Милости Святых, мой князь, — произнес он. — Дозволено ли будет нам присоединиться к вашей рати и идти за вами туда, куда вы решитесь выступить.

— Вассал короля идет в рать мятежника? — изломил бровь Гален, продолжая изучать брата своей невесты.

Десмунд Альвран был высок и плечист, имел такие же большие синие глаза, как и все Альвраны, лик его казался благородным. Более того, ласс смотрел прямо, не отводя глаз, и князь не нашел в нем коварства и затаенной лжи.

— С вами еще есть люди? — спросил Корвель, оглядывая четырех воинов, прибывших со своим господином. Он отметил, что те поглядывали на благородную лаиссу с интересом, но тепло и дружелюбно.

— Мои люди еще не достигли Высоких гор, но идут следом, — ответил Десмунд. — К вашим чертогам невозможно подобраться всей ратью. К тому же мне не хотелось привлекать внимания к нашему передвижению.

— Разумно, — кивнул Гален. — Так почему же вы решились предать своего господина?

Лицо благородного ласса омрачилось. Он скользнул взглядом по сестре, и во взоре его мелькнул укор. Это не укрылось от князя, и отношение к лассу Альврану стало вновь настороженным.

— Король удерживает в своем плену отца и наших братьев, — наконец заговорил Десмунд. — На просьбы освободить их он неизменно отвечает отказом. Ежели венценосец готов губить верных ему вассалов, то к чему хранить то, что господин не ценит. Я хочу примкнуть к вам и отомстить Сеймунду за вероломство, освободить отца и братьев и… — он снова посмотрел на сестру. — Ежели ваша милость будет столь же велика, как и ваше благородство, забрать сестру в ее отчий дом.

— Последнее невозможно, — отчеканил князь. — Ваша сестра — моя невеста, и отдавать свою будущую супругу я не намерен даже ее родне. Однако вы всегда будете желанными гостями в нашем доме.

— Невеста?! — неверяще воскликнул ласс Альвран. — Но это невозможно…

Он осекся под мрачным взглядом князя и склонил голову.

— Впрочем, на все воля Святых, — сказал молодой мужчина.

— Верно подмечено, — кивнул Гален и указал на двери монастыря. — Идемте, устроим вас, а после встретимся на трапезе и поговорим уж более обстоятельно. Там же вы встретитесь с Катиль.

Благородный ласс вновь склонил голову и последовал за князем, бросая вопросительные взгляды на сестру. Катиль улыбнулась ему, ей не в чем было себя винить, потому она смотрела в глаза брата, не стыдясь ни своего побега из замка, ни того, что отец и братья сейчас томятся в королевском плену, ни своего желания соединить судьбу с единственным мужчиной, который смог растопить лед в ее груди. Лаисса Альвран с гордостью смотрела на мощную фигуру князя и повторяла про себя его слова: "Ваша сестра — моя невеста". Счастливая улыбка то и дело вспыхивала на устах Кати, глаза светились, и, казалось, она сейчас готова полюбить весь мир.

Гален обернулся, поймал взгляд девушки и ответил ей нежностью во взоре. Сказать, что Корвель не нервничал из-за того, что брат переубедит его воробышка и вынудит вспомнить все прежние догмы, значило бы солгать. Потому не хотелось ему оставлять родственников наедине. К тому же слишком уж подозрительным ему казалось появление одного из Альвранов, а его пояснения наталкивали и уж вовсе на неутешительные выводы. Нет-нет, нельзя позволять Кати оставаться с братом наедине, пока он не заслужит доверия. Пока же стоит помнить о главном: отец и братья остались у короля в заложниках. Они об это с Катиль знали изначально, и лаисса дала исчерпывающий ответ о том, что думает на этот счет. Но Десмунд Альвран не Катиль. И хоть взгляд его был честен, но кто сказал, что он не считает честь вырвать своих родных из лап венценосного ублюдка, отдав тому сестру, как плату за свободу отца и братьев. Провидицы им не видать, как своих ушей, так какая разница, у кого она будет находится: у короля, или же бывшего сайера, пришедшему когда-то уничтожить их замок вместе с его обитателями.

Корвель вновь обернулся, но уже теперь глядя на ласса Альврана. Он был спокоен и ответил таким же открытым взглядом. Подозрительность князя от этого не уменьшилась. Он крикнул одного из слуг, которых так же прибавилось, и приказал отвести благородного ласса в комнату, пригодную для жилья.

— Сами понимаете, ласс Альвран, у нас без роскошеств, но сносные для жилья комнаты есть. Лучшие отданы лаиссе Альвран. Она женщина и нуждается в удобствах больше, чем мужчины. Хотя, должен заметить, ваша сестра когда-то приятно удивила меня неприхотливостью и силой воли, — произнес Гален. — Надеюсь, это у вас семейное.

— Разумеется, — кивнул Десмунд и послушно направился за слугой.

— Людей ласса так же устройте, — велел князь и обернулся к Кати. — Поговорим?

Сейчас Корвель был серьезен, и девушка кивнула не менее серьезно. Они прошлись по разбитым плитам монастырского двора, все более удаляясь от ратников, дошли до дереве с тремя стволами, один из которых изогнулся и тянулся над землей. Гален указал жестом на него, и лаисса послушно села, ожидая, что скажет ей князь. Корвель опустился на корточки перед Катиль и сжал ее кисти между своими большими широкими ладонями. Ему не хотелось говорить что-то, что могло расстроить или даже ранить девушку, но иного выхода он не видел. И таить свои мысли от той, кого он видел своей супругой, казалось, ему неправильным и бесчестным.

— Катиль, — начал Гален, глядя в доверчивые синие глаза, — я хотел поговорить с вами о вашем брате.

— Вы не доверяете ему, — понятливо кивнула Катиль. — Мне понятны ваши сомнения.

— И что же вы думаете? — Корвель почувствовал облегчение, в который раз благословляя разум своей избранницы.

— Ваши подозрения справедливы, но мои предчувствия молчат, и я прошу не спешить с выводами, — ответила девушка.

— Ох, Кати, не будь он вашим братом, я бы допросил ласса с пристрастием, но не поступлю так, — поспешил успокоить лаиссу князь, заметив в ее глазах волнение. — Я буду наблюдать за ним.

Катиль снова кивнула. Она заметила, что Гален хочет еще что-то сказать, но молчит, словно еще раздумывая над тем, стоит ли произносить вслух то, что лежит у него на душе, и девушка решилась ему помочь.

— Что еще терзает моего князя? — с мягкой улыбкой спросила Кати, освободила одну из ладоней и несмело коснулась лица Корвеля.

Гален тут же накрыл ее ладонь своей и перетянул руку к губам, целуя ее. После снова прижал к щеке.

— Нежная моя, как бы мне хотелось оказаться с вами вдали от всех и насладиться тем покоем, что вы дарите мне. Я так давно не был в ладу с собой, и лишь встреча с вами вернула мне себя самого. Я даже благодарен тому клубку змей, что подтолкнул меня под стены вашего замка, иначе я бы так прожил жизнь, не узнав, где живет моя душа, — говорил мужчина, не сводя взгляда с зарумянившего личика лаиссы, не привыкшей к подобным речам. И все же ей было приятно, о чем сообщила ее улыбка, которую Катиль так и не удалось спрятать.

— Но это не то, что тревожит вас, Гален, — заметила она.

— Верно, — кивнул князь. — Я опасаюсь, Кати. Опасаюсь, что ваш брат вновь внушит вам те мысли, что удерживали вас вдали от меня. Поклянитесь, что больше не позволите себе сомневаться и не заберете ваше согласие. Я все равно не верну вам его.

— Клянусь, — прошептала девушка. — Я не позволю брату смутить меня речами.

— Спасибо, — от души произнес Корвель и подался к ней, но лаисса удержала мужчину, указав взглядом назад.

— Мы не одни, Гален, — шепнула она.

За спиной Корвеля стоял Бартвальд Даги, ратник прятал улыбку, но это не укрылось, ни от лаиссы, ни от князя. Гален сурово свел брови, но гнева в нем не было, это Даги понял сразу, слишком хорошо он знал своего господина.

— Посланник от сайера Гудваля, — доложил воин.

— Иду, — неохотно отозвался Корвель, поцеловал по очереди обе ладони Кати и увлек ее за собой обратно к монастырю.

В этот раз оставлять невесту одну князь не пожелал, и она отправилась с ним в кабинет. Признаться, Катиль тому лишь порадовалась. Теперь, когда ей не приходилось убеждать себя в невозможности своей любви, желание быть рядом с лассом Корвелем стало только сильней. В кабинете она взобралась на окошко, подтянула колени к подбородку, склонила к ним голову и затихла, следя за тем, как князь ломает печать и раскрывает свиток. Девушка отметила складочку, вновь залегшую между густых черных бровей мужчины, полюбовалась тем, как князь откидывает с глаз упрямую челку, тихо вздохнула, умиляясь тем, как он задумчиво погладил подбородок. Сегодня гладкий, а вчера на нем была небольшая щетина, вспомнила лаисса.

Корвель дочитал известия, которые сообщал ему сайер, и откинулся на высокую спинку стула.

— Все благополучно, мой князь? — спросила Катиль, заметив, что Корвель не спешит обернуться к ней.

— Да, — кивнул он. — Наш лис окрутил еще одного из мелких сайеров. Так что его тысяча воинов с нами. Но у короля все еще больше людей. Впрочем, управиться с великой ратью может не каждый. Я могу, — усмехнулся Гален. — Сеймунд — нет. Его прикормленный змей способен лишь плести интриги. Даже уступая королю в силе, мы уже можем рассчитывать на успех. Но потерпим еще немного. Народ должен быть на моей стороне, тогда препятствий на пути будет меньше. Мне доводилось сталкиваться с отравленными колодцами и нападениями в лесах. Смердов нельзя недооценивать, мощь их гнева велика. Однако сплетни и баллады свое дело делают. Сомнения множатся в умах не только черни, но и благородных лассов. Тем лучше.

Еще пару мгновений Гален смотрел на Катиль, чему-то мечтательно улыбаясь, но вскоре пододвинул к себе чернильницу, обмакнул перо в чернила и склонился над чистым листом бумаги, отвечая на послание Гудваля. Время от времени он поднимал голову, ловил взгляд Кати и отвечал улыбкой, а потом улыбка и вовсе не желала покидать губ князя, и дописывал он уже через силу, спеша закончить свое письмо и вручить его посланнику сайера, который сейчас отдыхал где-то в пределах монастыря.

— Катиль, идите ко мне, — позвал он, протягивая руку в сторону девушки.

Благородная лаисса спрыгнула с окна и приблизилась к Корвелю, вложила ладонь в протянутую руку и тут же оказалась на коленях князя. Возмущенно вспыхнув, Катиль попыталась освободиться.

— Мы скоро с вами станем супругами, Кати, к чему такое сопротивление? — рассмеялся Гален, глядя на раскрасневшуюся девушку, забавно сопевшую от усердия в попытке оторвать от себя руки мужчины.

— С супругов иной спрос, — все так же пыхтя, ответила благородная лаисса. — Как и со смердов. Но я девица дворянского сословия, и подобные вольности до свадьбы не позволительны. Да и после свадьбы невозможны на людях, лишь наедине.

— Хм, — Корвель с любопытством смотрел на девушку. — А скажите-ка мне, дорогая моя невеста, когда, по-вашему, дозволена близость между супругами. — У Катиль заалели даже уши, и она с удвоенным старанием продолжила борьбу с неподдающейся княжеской дланью. — Погодите, сейчас вспомню. Этикет велит супругам иметь близость не менее раза в неделю, когда луна взойдет на небосвод, и лики Святых будут скрыты за облачной дымкой.

Благородная лаисса бросила на князя испепеляющий взгляд, но ничего не ответила.

— Мой воинственный воробей, — продолжал разглагольствовать князь, следя за сопящей Катиль, — знаете ли вы, что я не соблюдаю этикет и многие его правила считаю вздорными?

Катиль ненадолго успокоилась и более внимательно взглянула на ласса Корвеля.

— Вот именно, как только служитель соединит нас, мы более подробно поговорим об этом. Думаю, со временем вы со мной во многом согласитесь.

— Вот еще. — Сердито фыркнула лаисса и вернулась к своему занятию. — Отпустите же меня, ласс Корвель! Ежели нас застанут в таком положении, я вам этого не прощу!

Гален взглянул на девушку исподлобья.

— Стало быть, пока служитель не проведет обряд, вы мне подобной вольности не позволите даже наедине? — спросил он. Катиль кивнула. — Тогда я сейчас же позову отца Бальдура. Поверьте, мне от этого станет только легче. К тому же здесь ваш брат, и условие присутствия мужчин вашего рода будет соблюдено. Для него это будет отличный повод доказать свою верность, мне поверить ему, вам почувствовать себя спокойней от того, что все условия соблюдены.

— И все это ради того, чтобы я сидела на ваших коленях? — изумилась Кати.

— Мой наивный воробей, — снова рассмеялся Корвель, привлекая к себе девушку и звонко целуя ее в щеку. — Как же долго я искал тебя, — он ласково провел пальцами по щеке Кати и наконец отпустил ее. — Никогда не устану благодарить Святых за этот дар.

Теперь уже лаисса не спешила воспользоваться отвоеванной свободой. Она задержала взгляд на губах князя.

— Хорошо, пусть отец Бальдур свершит обряд завтра, — сказала Катиль. — Сегодня мне хотелось бы объясниться с братом.

Корвель кивнул, соглашаясь с девушкой. Стук в дверь стал столь неожиданным, что благородная лаисса слетел с колен князя, едва не упав на пол, но мужчина успел поддержать ее, и Катиль метнулась к окну, спешно поправляя волосы и одежду. Дождавшись, когда девушка застынет, скрестив руки на груди, ласс Корвель позволил войти слуге, доложившему, что стол в трапезной накрыт, и ласс Альвран спрашивает, когда он сможет присоединиться к господину и благородной лаиссе.

— Уже идем, — невозмутимо ответил Гален.

Дверь закрылась, и от окна послышался шумный выдох. Катиль покачала головой и вдруг рассмеялась.

— Святые, я никогда не попадала ни в какие история. Мою безупречную репутацию портил лишь насморк, — воскликнула она. — Гален, что вы сотворили со мной?! С той ночи, когда я вышла к вам, со мной столько всего произошло, сколько не случилось бы за всю мою жизнь в родном замке. — Лаисса обернулась и улыбнулась, окончательно сбив Корвеля столку единственным словом. — Спасибо.

Вскоре они уже сидели за столом. Не сказать, что в трапезной царило напряжение, но и легкости и обычной доброжелательности так же не было. Князь наблюдал за благородным лассом, на лице которого не отразилось ни гнева, ни досады, когда он увидел, как его сестра мило улыбается тому, кто похитил ее, и кому ласс Альвран готов был поклясться в верности. Казалось, он принял известие о свадьбе сестры и более не имел возражений. И все-таки Гален не спешил расслабляться.

Ласс Корвель достал ведьмин камень и положил на стол, указав на него гостю и будущему соратнику.

— Этот камень чувствует любой яд, будь он в еде или в напитках, — сказал он и внимательно проследил за выражением лица Десмунда. Тот остался невозмутим, лишь чуть приподнял брови.

— Какой полезный камень, — отметил мужчина.

— Однажды он и ваша сестра спасли меня от отравления, — продолжил свои откровения князь. — Тот, кого я считал другом, и у кого искал помощи, пытался меня убить, подав яд в хмельном напитке.

— И что же с ним стало? — вежливо поинтересовался ласс Альвран.

— Он умер, — скучающим тоном ответил Корвель. — Не терплю предательства. С изменниками мой разговор короткий.

Десмунд понимающе кивнул и бросил взгляд на сестру.

— Сколько же тебе пришлось вынести, Кати, — произнес он. — В родном замке ты не знала потрясений. Жила в тишине…

— Тоске и унынии, — ответила лаисса Альвран. — Оказывается, серый не единственный цвет, которым окрашена жизнь. Как обстоят дела в нашем замке?

Гален Корвель откинулся на спинку стула и с живым интересом наблюдал за разговором брата и сестры. Десмунд замолчал на некоторое время. Он задумчиво повертел в пальцах кубок, коротко взглянул на ведьмин камень и снова поднял взгляд на Катиль.

— В замке скорбь, дорогая сестрица. Сначала оплакивали тебя, затем отца и братьев, — ответил ласс Альвран. — С того дня, как ты покинула замок, нас будто прокляли.

Катиль вспыхнула, хотела ответить, но заметила, как Гален чуть заметно покачал головой.

— Вы обвиняете свою сестру в том, что она спасла вас и ваш замок от гибели? — спросил князь. — Вы думаете, что выстояли бы перед моей ратью, перед которой пал ни один замок? Мои воины привыкли убивать, и в пылу битвы им неведома жалость, впрочем, как и их господину. Лишь благодаря лаиссе Альвран вы выжили, и выжили ваши родные на королевском турнире.

На скулах Десмунда заходили желваки, он осушил кубок и громко поставил его на стол. Затем откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. Взгляд мужчины остановился на князе:

— Ласс Корвель, когда вы пришли под стены нашего замка, у вас ведь была возлюбленная, а от Катиль вам нужен был лишь ее дар. Мы были наслышаны о вашей великой любви. А сейчас ваша возлюбленная уже моя сестра, и ее дар вас мало волнует, коли вы решились на свадьбу с ней. Неужели вы готовы рискнуть ее бесценным даром? Или вы не знаете об условии его утраты?

Гален подался вперед и поймал взгляд молодого ласса, уже не отпуская его.

— В отличие от вас, ласс Альвран, меня волнует сама Кати, а не ее дар. Что семья дала ей? Уединение, покой, тоску, прозябание в унынии. Вы лишили ее счастья быть любимой, возможности стать матерью, я же готов ей дать все это, — сухо произнес князь. — Об условиях потери дара меня известила сама лаисса Альвран, как только пришла в мой стан. В уме Катиль не откажешь, и она выбрала верное средство защиты, но я бы и не покусился на нее, ибо тогда, как вы верно заметили, почитал другую женщину за возлюбленную.

— Как же быстро вы меняете возлюбленных, мой князь, — ядовито воскликнул Десмунд. — И что ждет Катиль с вами? Она лишится дара, вы охладеете к ней, и ей останутся ваши наложницы и воспитание ваших с ней детей? Или же вы просто решили рискнуть, а после, привязав к себе наивную неискушенную девушку, вернете свою настоящую возлюбленную, которая была до Кати?

— Не забывайтесь! — прогрохотал под сводами монастыря голос взбешенного князя.

Темные глаза Корвеля стали почти черными, маска ярости исказила его лицо, и кулак тяжело опустился на стол, отчего забренчала посуда.

— Не мне держать ответ перед вами за все, что произошло со мной! И не смейте порочить мои чувства к лаиссе Альвран. Я никому позволю совать в них нос, даже ее брату. Ежели вас волнует та, что делила со мной ложе последние годы, то я могу приказать, и вам доставят ее для утех. Впрочем, не удивлюсь, ежели через месяц вы будете называть ее возлюбленной. Вам нужна моя бывшая наложница?

— Нет, — глухо ответил Десмунд. — Прошу простить мои слова. Вы вправе гневаться на меня, но ведь и мне есть, в чем вас упрекнуть. Вы вторглись в наши земли, вы выкрали Катиль, из-за вас мой отец и братья отправились к королю искать справедливость. Вы же ранили их на турнире, а после сбежали, вновь прихватив мою сестру, и теперь отец и братья томятся в королевской неволе.

— Скажите все это вашему венценосцу, ласс Альвран, — усмехнулся Гален, возвращаясь на свое место. — Его интриги привели меня под стены вашего замка. Еще до того, как я узнал о существовании провидицы, о ней уже знал король. Его советник подкупил посулами мою наложницу, и она рассказала мне о Кати.

Глаза Десмунда расширились. Он некоторое время с изумлением смотрел на князя, после нахмурился и опустил голову, о чем-то напряженно думая.

— Но тогда, когда отец искал у него справедливости… — медленно произнес он.

— Сеймунд уже все прекрасно знал. Впрочем, явление вашего отца очень огорчило короля. Он ожидал, что я вырежу ваш род, уничтожу замок и унижу благородную лаиссу бесчестьем. Но Катиль вышла ко мне сама, я свернул осаду и отправился восвояси, — ответил Корвель. — Ему нужны были обвинения против меня и ваша сестра, для которой король бы являлся мстителем, а не похитителем ее из родного замка. Сеймунд хотел устроить громкий суд, но обвинять оказалось не в чем. Потому он быстро приговорил меня и поспешил разнести весть о моей казни. Как видите, король опять просчитался. Моя голова при мне, ваша сестра так же не пожелала остаться при венценосном поскуднике. Святые наградили Катиль не только даром провидения, но и отважным сердцем, чистой душой и острым умом. Ежели вы хорошо знаете свою сестру, то должны понимать, что фальш она увидит сразу. Она ей противна, впрочем, как и мне. И вы можете думать, что узнав лаиссу Альвран лучше, я мог устоять перед ней?

Взор князя наполнился нежностью, и он перевел его на девушку, молчавшую все это время. Катиль опустила голову и не сводила взгляда со своих рук, сложенных на коленях. Не став тревожить ее, Корвель вновь взглянул на своего сотрапезника.

— Ласс Альвран, как вы собирались сражаться под моими знаменами, если ехали сюда с ненавистью в сердце? — голос Корвеля стал вновь прохладно-вежливым.

— Иногда желание спасти своих родных бывает сильнее ненависти, мой князь, — севшим голосом ответил Десмунд. — Так, стало быть, баллады не лгут?

Гален иронично изломил бровь. Сколько в балладах, разошедшихся по королевству, было правды, а сколько лжи, знал только он сам и Катиль. Но посвящать в такие тонкости молодого ласса Корвель не считал нужным. Он дал брату Катиль пищу для размышлений, этого было достаточно. Доверия за это время не прибавилась, но хотя бы удалось вытянуть из молодого Альврана то, что он держал на душе. А то, что было на душе Десмунда только еще больше укрепили князя во мнении, что с брата его невесты не стоит спускать глаз.

Тихий стон прервал его размышления. Оба мужчины обернулись к Катиль, подавшей признаки жизни. Она вскинула голову, и на щеках ее блекло блеснули дорожки слез.

— Как ужасно разболелась голова, — пролепетала Кати и поднялась из-за стола. — Я пойду в свои покои. Прошу меня извинить.

— Я провожу вас, — Гален Корвель поспешил поддержать девушку.

Она молча кивнула и позволила отвести ее. Уже войдя в покои, князь с пристрастием взглянул на лаиссу.

— Вы что-то увидели, Кати, — уверенно сказал он. — Это связано с вашим братом? Что вызвало ваши слезы?

Катиль покачала головой и прижала пальцы к вискам.

— Нет, Гален, просто головная боль, — ответила она. — Очень неожиданно и сильно заболела. Позвольте, я прилягу, мне нехорошо.

Новых вопросов Корвель задавать не стал. Довел лаиссу до опочивальни, коснулся губами ее лба и направился к дверям.

— Я пришлю лекаря, Кати, — сказал он и вышел.

Лекарь напоил лаиссу отваром, но она так и не покинула своих покоев, пролежала до вечера с закрытыми глазами, не желая никого видеть, ссылаясь на нездоровье. Только когда стемнело и, обеспокоенный до крайности, Гален Корвель вновь спросил о ее здоровье, Катиль попросила Ведису его впустить. Девушка прибрала разлохматившиеся волосы и вышла к нему, тепло улыбаясь и протягивая руки.

— Вам лучше, Кати? — с тревогой спросил мужчина, шагнув к ней и сжав прохладные пальцы лаиссы.

— Да, мне уже гораздо лучше, — ответила она и потянула князя к кушетке. — Посидите со мной немного, Гален, прошу вас.

— А я прошу вас не прогонять меня снова, — улыбнулся ей в ответ Корвель.

Катиль прижала голову к плечу князя и прикрыла глаза, запоминая его тепло и ощущение его близости. Он не шевелился, лишь поглаживал запястье девушки. Избавиться от чувства скорой беды Галену никак не удавалось, и теперь, когда казалось, что можно расслабиться, тревога переросла в страх, объяснить который мужчина был не в силах. Он знал, пока маленькая лаисса в стенах монастыря, с ней ничего не может случиться, но сердце щемило, и это еще больше угнетало благородного ласса. "И почему ее брат не свернул шею, пока ехал сюда?", — в который раз раздраженно подумал князь.

И вроде им удалось поговорить уже более спокойно, и Десмунд показался Корвелю разумным, и сейчас ласс Альвран уже ушел к себе, и слуга доложил, что он лег спать, но оставлять Катиль одну ужасно не хотелось. Сейчас Гален очень жалел, что не уговорил девушку провести обряд уже сегодня, и тогда бы она провела ночь в его опочивальне, и Гален мог бы быть уверен, что она под его защитой, а так придется оставить воробышка, потому что она не позволит остаться ему.

— Катиль, — позвал он и встретился с чистым взглядом синих глаз. Гален гулко сглотнул, голос вдруг подвел его, и мужчине пришлось прокашляться. — Кати, мне неспокойно…

— Все будет хорошо, Гален, правда, — улыбнулась ему девушка. — Разве я когда-нибудь обманывала вас?

Корвель отрицательно покачал головой. И все же его не удовлетворили слова благородной лаиссы. Он уже открыл рот, чтобы продолжить, но ладошка Кати накрыла его губы, и девушка потянулась к нему.

— Поцелуйте меня, мой князь, я хочу этого, — попросила она.

Гален рвано вздохнул, привлек к себе лаиссу, и она забралась к нему на колени, обняла лицо ладонями и первая поцеловала мужчину.

— Кати, — сдавленно прошептал князь, — Кати…

И больше не смог сказать ни слова, ловя уста своей невесты. Мужские руки стиснули девичий стан, почти до хруста в ребрах. Одна рука Галена скользнула вверх по спине лаиссы и пальцы зарылись в волосы. Мучительный стон сорвался с губ князя, и Катиль поймала его, заглушив своими устами. Пальчики ее сжались, комкая ткань легкого камзола, и тут же выпустили его, обвивая мужчину за шею. Кати обняла его так сильно, как только могла и выдохнула ему в губы:

— Я люблю вас.

— Святые, — хриплый шепот Галена был ей ответом. — И я люблю вас. Кати…

Отстранился первым ласс Корвель. Желание, охватившее его, не позволяло сейчас показать его неискушенной девушке. И мужчина сам снял со своих колен маленькую лаиссу. Он поднялся на ноги и отвел взгляд.

— Мне нужно сейчас покинуть вас, — все еще задыхаясь, произнес Гален.

— Доброй ночи, мой князь, — ответила девушка. — Пусть Святые хранят ваш сон.

— Доброй ночи, мой маленький воробей, — улыбнулся князь, вновь склоняясь к благородной лаиссе и даря ей короткий нежный поцелуй.

Мужчина направился к дверям, уже взялся за ручку, когда Катиль окликнула его:

— Гален!

— Да, Катиль, — он хотел вернуться, но девушка покачала головой.

— Ничего, просто хотела еще раз взглянуть на вас, — ответила она. — Доброй ночи.

Князь нахмурился, но кивнул и покинул покои своей невесты и стремительно направился на улицу, спеша охладить разгоряченные тело и разум под прохладным ночным ветром.

— Смотрите за дверями. Ежели лаисса Альвран появится, пока меня не будет, задержите ее, — приказал он ратникам, стоявшим на страже, и удалился.

Оставшись одна, Катиль вскинула глаза к потолку и тяжко вздохнула. Затем позвала Ведису и велела ложиться спать, сказав, что сама разденется. Служанка поклонилась и ушла в ту часть покоев, где обычно ночевала. Вскоре ее похрапывание донеслось до Катиль, и та удовлетворенно кивнула сама себе. Она уже знала, как быстро засыпает ее служанка. После подошла к окну и тихонько открыла его, замерла, прислушиваясь к негромкому разговору стражников, и выбралась на улицу. Все жилые комнаты находились на первой этаже, второй был почти не пригоден для жилья.

Стараясь ступать бесшумно и держаться в тени, Кати добралась до окна, за которым должна была находиться комната брата. Кати так долго и тщательно проделывала в уме весь это путь, пока лежала у себя в опочивальне, что сейчас не чувствовала ни страха, ни волнения. Девушка осторожно заглянула в окно и увидела, что Десмунд не спит. В комнате его горела одинокая свеча, и молодой ласс сидел рядом с ней, зарывшись пальцами в волосы.

Катиль тихонько поскреблась в окошко, и брат поднял голову. Он различил за окном силуэт сестры и поспешил к ней. Лаисса Альвран прижала палец к губам, призывая брата к молчанию. Он кивнул и открыл окно.

— Нам нужно поговорить, — прошептала девушка. — Гален не даст нам это сделать наедине, воспользуемся покровом ночи.

Десмунд отступил в сторону, но Кати покачала головой и указала идти за собой. Ласс Альвран в недоумении проводил взглядом сестру, исчезающую в ночной темноте, но накинул камзол, прихватил меч и вылез через окно, спеша за ней. Катиль какое-то время кралась впереди, прислушиваясь к звукам, доносившимся до них с братом, затем поманила его за собой, указывая на стену, которой был обнесен монастырь.

— Помоги мне, — шепнула она, и ухватилась за несколько тонких ветвей ползущего растения, увившего стену.

— Зачем? — все более изумляясь, спросил Десмунд.

— Я все объясню позже, — ответила ему сестра.

Уже сидя на стене, Катиль обернулась, окидывая монастырь тоскливым взглядом, и прошептала:

— Простите меня, но так нужно.

И спрыгнула вниз в руки своего брата. После увлекла его за собой, вспоминая этот путь, примеченный во время одной из многочисленных прогулок. Вот сейчас будет спуск… Внутреннее ликование охватило девушку, когда она нашла дорогу.

— Кати, — позвал ее брат. — Зачем все это?

Девушка еще некоторое время молчала, пока они не выбрались на освещенное луной место. Затем огляделась и перевела дыхание.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала она.

— Почему? — хмуро спросил Десмунд.

— Я знаю, зачем ты пришел. Если ты это сделаешь, то умрешь, а я не хочу, чтобы случилось непоправимое. Уходи, — велела Катиль.

— А ты? — ласс Альвран подошел к сестре вплотную.

Девушка на мгновение сжала кулачки, но ответила:

— А я останусь. Десмунд, сейчас Гален вернется, скорей всего, он захочет узнать, что со мной, и не найдет своей невесты. После этого он поспешит к тебе, и тебя тоже не увидит в твоей комнате. Князь быстро поймет, то ты меня похитил, и пощады не будет. Гален благородный человек, но вспыльчивый, а в гневе он неуправляем. Я не смогу защитить тебя. Уходи, а я вернусь.

Брат сузил глаза и недобро усмехнулся:

— Значит, ты нарочно заставила меня покинуть монастырь, чтобы не дать мне вернуться.

— Да, — кивнула лаисса. — Уходи. Я не позволю тебе причинить ему вред.

— Кати! — в негодовании воскликнул молодой ласс. — Опомнись! Я твой брат, в плену томится твой отец, а ты жалеешь того, из-за кого лишилась родного дома?!

— Я достаточно сделала для вас. Сохранила вам жизнь, отдав себя в руки тому, от кого не ждала пощады. Я просила отца не искать меня, но он решил по-своему. Так в чем моя вина, брат?

Десмунд Альвран поджал губы и смерил сестру колючим взглядом.

— Уходи. А если попробуешь увести меня, я буду кричать, — отчеканила Катиль.

— Катиль Альвран, ты предаешь свой род, — ледяным тоном произнес ее брат.

— Я спасла свой род, а сейчас спасаю свое сердце, — ответила девушка и закрыла глаза, потому что…

Удар был сильным, и маленькая лаисса потеряла сознание, тяжело оседая на руки брата.

— Часть сделки уже что-то, — пробормотал он и взглянул в личико сестры. — К Нечистому, Кати… — мужчина поднял лицо к небу. — Прости меня.

Затем закинул ее на плечо и огляделся, отыскивая спуск дальше. Теперь пути назад, действительно, не было…