Глава 30

Здесь стояли аккуратные дома, над которыми клубился сизый дымок. Между домами бегали шумные босоногие дети, и на бревнах сидели старики, важно поглядывая за ребятней. Мужчины разговаривали, сойдясь в небольшие группы, а из домов появлялись женщины и девушки, одетые в простые белые платья, больше походившие на длинные рубахи.

Подъезжающих всадников заметили раньше, чем они успели приблизиться к поселению. Навстречу им вышли воины, опоясанные короткими мечами, с подозрением всматриваясь в пришельцев, но вот на лицах их мелькнуло узнавание, и воины дружелюбно улыбнулись, расступаясь и давая дорогу князю и его сопровождению.

— Они знают вас, — удивленно заметила Катиль.

— Мы живем в одних горах, и мы, так же, как и даги, не принадлежим ни одному из королевств. Я познакомился с воинами на одной из вылазок, когда знакомился с окрестностями, — ответил с улыбкой Корвель.

— Но мне ничего не сказали, — насупилась девушка, и князь рассмеялся.

— Мне хотелось, чтобы вы сами познакомились с ними, но вы так упорно не желали никуда выбираться со мной, что пришлось набраться терпения, — сказал Гален, спешиваясь и снимая лаиссу с коня.

— И все же рассказать могли, — ворчливо ответила Катиль.

— Простите мне эту маленькую тайну, — усмехнулся мужчина, взял лаиссу за руку и повел к одному из домов.

Лаисса Альвран, стараясь прятать любопытство, как и положено благородной даме, исподволь разглядывала жителей поселения. Она пыталась найти хоть что-то, что отличало бы их от валимарцев, но выглядели они так же, как и все люди, отличаясь разве что одеждой. Да вместо Дома Святых посреди селения стоял деревянный идол дракон. Был он вырублен сидящем на задних лапах, квадратная голова смотрела на Катиль выпуклыми глазищами, и в оскаленной пасти виднелись клыки. Крыльев у дракона не имелось, зато чешуя была вырезана особенно старательно. Хвоста девушка тоже не увидела, похоже, его не было. Более всего идол напоминал получеловека — полудракона. Должно быть, так драги видят своих предков, решила лаисса и невольно ойкнула, когда уткнулась носом в руку князя. Она так увлеклась разглядыванием идола, что даже не заметила, когда Корвель остановился.

Катиль вышла из-за плеча Галена, освобождая ладонь из его мягкого захвата, и устремила взгляд на человека, вышедшего из дома, к которому они направлялись. Был он убелен сединами, но тело казалось крепким, глаза светились мудростью и лукавством одновременно. На голое тело мужчины был надет кожаный жилет, свободные холщевые штаны, обувь отсутствовала, как и рубашка. Что больше всего поразило благородную лаиссу, так это то, что тело незнакомца покрывала вытатуированная чешуя, ногти на руках и ногах оказались выкрашены в черный цвет, а зубы были подпилены, и казалось, что его рот полон острых клыков. Приветливая улыбка мужчины выглядела особенно жутко, девушка вздрогнула и спряталась за князя.

Мужчина рассмеялся, и Корвель, с добродушной ухмылкой, добыл лаиссу из-за своей спины.

— Спокойно, Кати, — произнес он, — это всего лишь Эльг — колдун племени драгов. А это моя спутница — лаисса Катиль Альвран, — представил Гален девушку.

Дальнейшее и вовсе ввело Кати в замешательство. Колдун шагнул к ней, крепко взял за плечи и заглянул в глаза. Ощущение, что в ее голове кто-то хозяйничает, было таким сильным, что девушка протестующей вскрикнула и попыталась освободиться от хватки сильных рук пожилого мужчины.

— Тш-ш, — прошипел он. — Смотри мне в глаза, девочка.

— З-зачем? — заикаясь, спросила Катиль.

— Эльг тебя не обидит, — улыбнулся колдун, не обнажая зубов. — Дыши со мной.

Упрямо поджав губы, лаисса исподлобья сверлила Эльга взглядом, затем перевела взгляд на его грудь, отметила, как глубоко и мерно он дышит, попыталась дышать с ним вместе, но вскоре взбунтовалась и воззвала к князю.

— Гален, что хочет от меня этот мужчина? — с негодованием спросила она. — Освободите меня!

Колдун тут же отступил и перевел взгляд на князя, подступившего к ним с Катиль.

— Дождемся ночи, — сказал Эльг и ушел в дом.

Лаисса Альвран резко обернулась, гневно глядя на Корвеля, тот смущенно улыбнулся в ответ.

— Ласс…

— Не браните меня, Кати, я не желаю вам зла, — прервал ее князь. — Колдун всего лишь хотел помочь вам заглянуть в себя. Дождемся ночи. Драги говорят, что ночной порой Духи Древних особенно близки.

— Язычество и мракобесие, — заявила Катиль, но настаивать на том, чтобы они немедленно вернулись в монастырь, не стала. — Обещайте, если мне что-то не понравится, или же я посчитаю себя в опасности, вы защитите меня и отвезете домой.

— Клянусь, — серьезно ответил князь.

День на удивление прошел быстро и даже увлекательно. Драги оказались приветливыми и гостеприимными. Корвеля, его спутницу и их охрану принял у себя старейшина. Впрочем, надолго они не задержались у него. Казалось, Гален спешит показать Кати все, что впечатлило его, когда он сам попал сюда в первый раз. Князь и его люди с удовольствием следили за подготовкой воинов, даже сами приняли участие в тренировочных боях. Дух свободы в селении был настолько сильным, что даже заносчивый и гордый потомок древнего княжеского рода, не вспылил, когда сын старейшины по-свойски ударил его в плечо. С того момента, как ласс и лаисса въехали в поселение драгов, оковы высокого рождения и благородного воспитания, казалось, рушились на глазах.

Заметив, что гостья начинает скучать, глядя на мужские развлечения, жена старейшины увела ее к другим женщинам. Катиль быстро перестала смущаться и держаться вежливо-отстраненно. Она с интересом смотрела за тем, как женщины, усевшись в небольшой круг, вышивают большое покрывало, напевая при этом песню. Песня казалась бесконечной, как и работа мастериц, куплет в ней сплетался со следующим куплетом, словно жемчужина за жемчужиной, нанизываемые на длинную нитку.

Жена старейшины, не принимавшая участия в этой дружной работе, уселась рядом с лаиссой и предложила ей кусок ткани и нити. Катиль не стала отказываться. И пусть у нее не получалось вышивать так искусно, как у женщин, но девушка быстро втянулась в работу и даже начала подпевать без слов негромкому хору, легко подхватив мотив. Жена старейшины с улыбкой смотрела на гостью, время от времени показывая ей приемы вышивки женщин драгов.

Время текло так незаметно, что сумерки Кати заметила, когда в неспешное пение женщин ворвался заливистый детский смех. Она вскинула голову, отмечая, как устала шея от постоянного наклона, что спина давно уже ноет, а пальцы начинают неметь. Но все это отступило перед открывшимся ей зрелищем, заставившем лаиссу сначала открыть в изумлении рот, а после и вовсе расхохотаться.

По селению вместе с детворой мчался суровый ласс Корвель. Он перекидывал шар, сшитый их кожи, одному из своих ратников, ратник господину, не давая детям добраться до него. Галена окружила ребятня, он поднял шар вверх, и хохотал, глядя, как дети прыгают вокруг, пытаясь достать игрушку. Но вот несколько мальчишек изловчились и повисли на мужчине, кто-то бросился ему в ноги, и великан полетел навзничь, поверженный муравьями. Остальные попадали сверху. Из-под этой живой кучи несся веселый смех князя и повизгивания мальчишек, которых благородный ласс изводил щекоткой.

Наконец Корвель сумел показаться из копошащегося сверху муравейника, услышал знакомый заливистый смех и посмотрел в сторону женского кружка.

— Кати, спасите меня! — крикнул он, широко улыбаясь.

— Вы повержены за дело, мой князь, — со смехом ответила девушка. — Принимайте справедливую кару.

— Жестокая, — укорил ее Гален, и мальчишки вновь насели на него.

Детей разогнал грозный оклик старейшины. Он подал руку запыхавшемуся от смеха и возни Корвелю, помогая встать. Катиль сморщила нос, когда к ней подошел помятый, весь в пыли и раскрасневшийся князь.

— Фу, Гален, вы похожи на поросенка, — высокомерно произнесла она, лукаво поблескивая глазами, и взвизгнула, когда князь подхватил ее и поднял высоко над землей.

— Что-то воробей расчирикался, — ядовито ответил мужчина.

— Немедленно поставьте меня на землю, — потребовала лаисса, оглядываясь по сторонам. — На нас же смотрят!

— Не хочу ставить на землю, и отпускать не хочу, — отозвался Гален, не сводя взгляда с лица Кати.

— А что же вы хотите? — прерывисто вздохнув, спросила девушка, заглядывая в глаза мужчине.

— Чтобы вы услышали меня, Кати, и ответили…

— Гален!

К ним подходил старейшина, и Корвель спешно опустил лаиссу Альвран. Щеки Катиль зарделись, и девушка поспешила вернуться к женщинам, но те уже заканчивали работу, потому что сумерки все более сгущались, и работать женщины перешли в один из домов, запалив свечи и лучины. Жена старейшины тоже исчезла, и лаиссе пришлось вернуться к Корвелю, приводившему себя в порядок.

— Что хотел старейшина? — спросила девушка, пряча глаза.

— Звал на вечернюю трапезу, — ответил князь. — Изваляли мальцы, — усмехнулся он, пытаясь рассмотреть, до чего еще не дотянулся.

Катиль несмело протянула руку, но поджала губы, изгоняя робость, и отряхнула спину князя. Корвель смотрел на драгов, собиравший общий стол, и на устах его блуждала легкая улыбка. Он покорно повернулся по строгому велению благородной лаиссы, придирчиво осматривавшей одежду мужчины. Ладони его легли на плечи девушке, чуть сжав их, и Катиль закусила губу, борясь с желанием снова взглянуть в глаза князя.

— Кати, — прошептал Корвель. — Катиль. У вас такое чудесное мелодичное имя. И смех…

— Друзья!

— Чтоб его разорвало, — тихо рыкнул Гален, и Кати хмыкнула, все-таки подняв взгляд на недовольного Корвеля. — Смешно вам, — сварливо отозвался мужчина, — а я все никак не могу сказать вам, что…

— Друзья!

— Нет, я все равно скажу, — князь снова сжал плечики лаиссы. — Катиль, вы стали для меня…

— Идем, — жена старейшины вынырнула из-за спины Корвеля, ухватила Кати за руку и утянула ее к общему столу.

— Кругом ворье, — проворчал Гален. — Прямо из-под носа воробышка стащили.

Усмехнувшись, он поспешил следом. Корвель шепнул Кати, пока они ополаскивали руки, что драги всегда едят за общим столом, и в обычные дни, и в свои праздники. Вообще у этого племени оказалось много разнообразных обычаев. Так, например, новорожденных младенцев ночью приносили к идолу и укладывали на алтарь, чтобы Духи Древних благословили, покойников сжигали в пещере, стены которой были уже черны от многовековой копоти, считая, что через огонь дети драконов находят путь в царство, где обитают их пращуры.

А еще был один особый день, в который в селение не пускали чужаков, отгоняя их, как можно дальше. В этот день драги становились воинственными и агрессивными, потому что племени являлась Тень Дракона, давая своим детям ответы на их вопросы, слушая молитвы и даря свет своего огня. Но так ли это, или же сказки драгов, ответить было невозможно, чужаку еще ни разу не позволили присутствовать при таинстве явления Тени.

Женщины поставили на стол приготовленные кушанья и расселись на свои места. Бегать за едой после этого было непринято, и считалось дурным тоном покинуть общий стол, пока еще оставались голодные. Зато вести шумные разговоры за столом дозволялось, как и отрывать куски сочного жирного мяса руками. Отринув брезгливость, Катиль с удовольствием поедала все, что ей подкладывал на большое глиняное блюдо князь и жена старейшины, рядом с которой посадили девушку. Гален сам занял место рядом с лаиссой, возражать никто не стал.

Драги, как заметила Кати, относились к Корвелю с особым уважением. Разгадка такому отношению нашлась быстро.

— Колдун сказал, что Духи Древних благословили меня при рождении, потому я такой большой и сильный. Они говорят, что во мне живет дух дракона, — важно сообщил он девушке, и Катиль прыснула в кулачок. — Не верите?! Спросите у Эльга! — горячился князь, но было видно, что и он просто веселится.

Но спросить у колдуна оказалось невозможно, потому что только он за столом и отсутствовал, но вместо него дружным гомоном отозвались остальные драги, подтверждая истинность слов князя, когда он громогласно вопросил:

— Во мне живет дух дракона?

Сигналом к окончанию трапезы стало последнее блюдо, водруженное на остальные, уже стоявшие в аккуратной стопке. После этого драги покинули стол и направились к ручью мыть руки и лица. Гости последовали за ними. А по возвращении в деревню стола уже не было, зато перед идолом горел костер. Рядом с ним сидел, скрестив ноги, Эльг. Он, не глядя, поманил к себе Галена и Катиль. Драги зашептались, и лаисса смогла уловить уважительное — призывать Духов.

— Ты там постой, — велел колдун, как только Корвель подвел к нему девушку.

Катиль беспокойно оглянулась, ловя взгляд князя, но прохладная ладонь Эльга уже ухватила одно из ее запястий в крепкий захват.

— Не бойся, я не причиню зла, — произнес колдун и потянул лаиссу, вынуждая сесть напротив.

Как только Катиль оказалась сидящей лицом к лицу с Эльгом, вспыхнул огонь, очерчивая круг и заключая в своем центре пожилого мужчину, чьи волосы сейчас струились по плечам белоснежным водопадом, и девушку, напряженно следившей за стеной огня, поднявшейся неожиданно высоко. Она уже хотела позвать Корвеля, но рот ее накрыла ладонь колдуна.

— Тихо, Духи не любят суеты и шума, — укоризненно произнес он. — Слушай.

И только Катиль хотела спросить, что же она должна слушать, как до нее донеслись мерные удары в барабаны, звучавшие из-за огненного круга.

— Слушай, — мягко повторил Эльг.

Благородная лаисса вздохнула и прислушалась. Постепенно звук барабанов заполнил собой пространство, и, казалось, даже собственное сердце девушки замедлило удары, подстраиваясь под мерный ритм, вскоре и дыхание ее стало таким же глубоким и размеренным, и веки Катиль сомкнулись, но щелчок пальцев колдуна, и она вновь распахнула глаза.

— Не спать, скоро ты узнаешь, — сказал Эльг и бросил щепоть порошка из мешочка, висевшего на его поясе, в небольшой костер, горевший рядом с ним.

— Что узнаю? — хрипло спросила Катиль.

— Все, что пожелаешь, — загадочно ответил колдун, и в воздухе появился удушливый запах.

В горле запершило, и лаисса закашлялась, после и вовсе начала задыхаться. Она широко распахнула глаза, делая жадные попытки вдохнуть, но грудь ее словно отказывалась принимать столь необходимый Катиль воздух. Лаисса неловко взмахнула руками, потянулась к колдуну, и свет в ее глазах померк…

— Смотри, — глухой голос донесся издалека.

Девушка испуганно вскрикнула и вскочила на ноги. Она находилась на вершине горы, над головой простиралось черное небо, усыпанное звездами, а под ногами, стоило сделать несколько шагов в сторону, открывалась бездонная пропасть. Катиль снова устремила взгляд в небо и охнула. Над ней двумя бесплотными тенями кружились огромные драконы.

— Выбирай, — снова подсказал тихий голос.

Девушка, не отрывая взгляда, следила за более темной тенью, и она начала снижаться по спирали, становясь все плотней и больше, чем ближе оказывалась к Катиль. И вот уже не тень, а черный дракон с багровым отливом чешуи свил кольца вокруг лаиссы и опустил на них голову, заглядывая ей в глаза.

— Спрашивай, — раздалось в голове Катиль.

— Что? — сипло спросила лаисса Альвран, отступила, но наткнулась на холодное тело дракона и отпрянула, вновь оказываясь в центре его колец.

— Что хочешь знать, — ответил голос.

— И вы ответите? — Кати чувствовала себя ужасно глупо, дракон молчал. — Вы настоящий?

Дракон поднял голову и выпустил в небо струю огня, на мгновение ослепившую девушку. Она охнула, протерла глаза и снова огляделась, убеждаясь, что она действительно видит дракона. Затем ущипнула себя и ойкнула, на руке остался след от щипка, и боль оказалась настоящей. Но ведь такого не могло быть! Это какое-то колдовство, не иначе, но… колдовства тоже не бывает… "Как заклинателей и провидцев", — насмешливо отозвалось в ее голове.

— Спрашивай, — вновь поторопил голос издалека.

— Время уходит, — согласился голос в голове.

Нахмурившись, Катиль потерла переносицу, затем вздохнула и решилась.

— Есть ли у меня будущее?

— Оно есть у всех живых, — ответили в голове.

Досадливо поджав губы, лаисса обдумала следующий вопрос:

— Могу ли я выбрать иной путь, не тот, что мне предрекали с детства?

— Выбор есть всегда, путь не бывает один. Куда пойти, решать тебе, — ответил в ее голове дракон.

Неудовлетворенная ответом, Кати сердито взглянула в желтые глаза с вертикальными черточками зрачков.

— Гален Корвель, он… для меня?

— Решать тебе.

— Святые, но это же не ответы! — в сердцах воскликнула лаисса Альвран.

— Каков вопрос, таков ответ, — все так же равнодушно ответил дракон.

— Исчезнет мой дар, если я решусь связать свою жизнь с мужчиной? — наконец нашла Катиль правильный вопрос.

— Никто не требует назад свой дар, — произнес дракон.

— Но служитель уверял, что только сохранив себя в чистоте, я сохраню милость Святых, — девушка пытливо взглянула на Духа.

Дракон ответил ей прямым взглядом.

— Что есть чистота, Катиль Альвран? Ответь на этот вопрос, и сама поймешь, что желала узнать.

— Чистота… Честь, преданность, благородство души, — задумчиво произнесла Кати. — Но невинность…

— Что есть невинность?

— Девство, — краснея, ответила девушка.

— Девство сегодня есть, завтра его нет. Это всего лишь временная преграда, которая покажет мужу, что жена блюла свою честь до свадьбы. Но лишившись девства можно остаться невинной. Коли душа чиста, то человек невинен, разве не так? Нет преступления, нет вины. Нет вины, стало быть, человек невинен. Сложи наши ответы воедино.

— Не приступив законов Святых и человеческих, я сохраню невинность и чистоту, даже отдав свою судьбу в руки мужчине. Но кто надежней сохранит мою невинность, чем Гален Корвель?

— Тебе решать, — вновь последовал равнодушный ответ.

— Значит, я могу осмелиться…

— Тебе решать.

Катиль замолчала, дракон ждал, но вскоре тело стало менее плотным, кольца распались, и Дух начал таять.

— Я свободен? — спросил дракон.

— Благодарю за ответы, — склонила голову девушка.

Дракон превратился в дым, лаисса отчаянно закашлялась, вновь задохнувшись, и провалилась в пропасть…

— Кати, — лаисса открыла глаза и встретилась с встревоженным взглядом Галена.

Оглядевшись, она обнаружила себя все в том же круге, только огонь больше не возвышался огненной стеной, пламя медленно, но верно умирало, исчезая на глазах. Эльг плеснул ковш воды, заливая костер перед идолом. Он улыбнулся девушке, следившей за ним ошалелым взглядом, подмигнул и удалился, оставив Катиль и князя наедине.

— Как вы себя чувствуете, Кати? — все с той же тревогой спросил Корвель. — Я не ожидал ничего подобного. Хотел прорваться к вам, но драги не дали… нужно будет извиниться перед ними, кажется, я их немного помял. К Нечистому, плевать! Кати…

Он говорил быстро и немного несвязанно, это подсказало девушке, что князь переволновался, но сейчас она не могла сосредоточиться на его словах. Взгляд Катиль был устремлен на идола. Она глубоко вздохнула и вдруг схватила Корвеля за руку.

— Гален, я видела дракона, — горячо зашептала она. — Он был совсем настоящим. Большой, черный и холодный… О, Святые, я ведь, и правда, видела его! Я разговаривала с драконом, Гален. — Она нахмурилась и потерла лоб. — Или это мне пригрезилось? Но ответы, Гален, я ведь и сама так думала, но гнала от себя эти размышления, боясь быть кощунственной. Мне нужно поговорить с Эльгом.

Девушка резво вскочила, вырываясь из объятий Корвеля, но покачнулась, и он поспешил подняться следом, чтобы поддержать лаиссу. До дома колдуна они шли молча. Князю хотелось спросить, какие вопросы задавала Духу Древнего девушка, и что он ответил ей. А Катиль мучилась подозрениями, что все это ей пригрезилось. Но вот она остановилась и решительно подняла к глазам руку, нашла легкое покраснение на коже и поджала губы.

— Я ущипнула себя, Гален, — произнесла она. — Когда разговаривала с драконом, и вот… след, он еще остался на моей руке. Так значит было?

— Что же вы спросили у Духа, Кати? — все-таки решился задать вопрос Корвель.

Она промолчала, смущенно потупив взгляд. После решительно шагнула к дверям дома, где жил колдун и уже занесла руку, чтобы постучаться, когда позади послышался шорох легких шагов. Эльг вышел из темноты и присел на бревно, лежавшее возле стены. Выглядел мужчина усталым, и сейчас его возраст угадывался гораздо легче, чем до обряда.

— Я, правда, разговаривала с драконом? — спросила Катиль, немного помявшись.

— Ты веришь своим глазам? — колдун с интересом посмотрел на лаиссу. — Если ты им веришь, то к чему вопросы? Или ты еще не все узнала, что хотела узнать?

— Но дракон…

Эльг потянулся и передернул плечами.

— Ты видела Святых Защитников? — снова спросил колдун, и Кати отрицательно покачала головой. — Но ты веришь в них. Ты ведь не сомневаешься, что они есть где-то там на небе, и что оттуда решают, что хорошо, а что плохо. Кому помочь, а кого наказать. Но на чем основана твоя вера? На словах служителей? На старых свитках, которые уверяют, что ваши Святые есть. Так что тебе мешает поверить в то, что ты видела дух дракона и говорила с ним? Выбор за тобой, девочка. Тебе решать, что правда, а что ложь.

— Дракон говорил так же, — заметила Кати.

— Велика мудрость Древних, — ответил Эльг, широко зевнул и поднялся с бревна. — Силы быстро покидают тело, когда проводишь кого-то к нашим предкам, я устал.

— Добрых снов, — тихо произнесла лаисса Альвран и обернулась к Галену Корвелю, не сводившего с нее пытливого взгляда. — Мне нужно подумать, — прошептала Кати и направилась прочь из селения.

Немного помедлив, князь поспешил за ней, не желая оставлять лаиссу одну в темноте. Он не подходил близко, неспешно ступая вслед за девушкой, и ждал. На мгновение мужчина подумал, что ждет решения маленькой лаиссы, как приговор. А Катиль все брела, сжав пальцами подбородок и обдумывала слова дракона, колдуна, князя и собственные мысли. И чем больше она думала, тем больше соглашалась. Ведь даже если и верить, что служитель в ее родном замке знал, что говорил, то почему отец решил, что именно безбрачие сохранит дар дочери? Потому что не хотел терять ее. Даже родной отец был не в силах отказаться от дара провидения, пусть от этого и страдала его собственная дочь.

Катиль горько усмехнулась. Но вслед за этим пришел другой вопрос. А что же ждет от нее Гален Корвель?

— Гален, — вскрикнула девушка, и князь подошел к ней.

— Я здесь, Кати, — произнес он.

Лаисса обернулась к нему и попыталась рассмотреть в темноте лицо мужчины.

— Гален, вы так и не ответили, что вы ждете от меня? — немного нервно спросила лаисса и обхватила себя за плечи, чувствуя озноб.

— Ответ очевиден, Кати, — негромко произнес князь. — Я хочу вас, всю, без остатка. Не наложницей, для пустой похоти я всегда найду любовницу. Не другом, хоть я и дорожу вашей дружбой. Мне не нужны поцелуи под луной, я уже не восторженный и наивный юноша. Но мне нужно все это сразу, и только от вас, Кати. Я хочу видеть вас своей женой.

Катиль резко развернулась и снова отошла от него. В голове ее был полный сумбур, и радость тесно переплеталась с тревогой и даже страхом.

— Почему? — спросила она, не оборачиваясь. — Почему вы хотите, чтобы я стала вашей женой?

Мужчина снова подошел к ней, остановился за спиной и ответил то, что хотел сказать уже столько раз, что и сам сбился со счета.

— Потому что я люблю вас. Маленький, но гордый воробей покорил меня в тот момент, когда выстоял против моей ярости. Жаль, я сразу не понял, отчего после нашей прогулки по Дагейду мое сердце пело и так не хотелось прощаться с вами.

— Тогда вы еще любили Рагну, — возразила Катиль, оборачиваясь к нему.

Гален усмехнулся и взглянул на небо.

— Знаете, я совершенно не могу вспомнить ее лица. Попытался как-то, но выходит лишь размытое пятно, но никакой четкости черт. И это после того, как я прожил с ней рядом несколько лет. Это как сон, который забываешь, стоит лишь проснуться. В моей душе не осталось даже малого уголка, где бы я хранил память об этой женщины, там лишь вы, Кати. Мое сердце в ваших маленьких ручках, и вам решать, что с ним делать. Я жду вашего приговора, воробышек.

Катиль прерывисто вздохнула и стиснула руки, готовясь задать еще один вопрос.

— Но мой дар? Что если он все-таки пропадет? Вы готовы рискнуть им?

— К Нечистому, Катиль! — неожиданно сердито воскликнул Корвель. — Ваш дар благословение, и он принес уже немалую пользу. Но он и проклятие. Ваш дар мешает вам услышать меня, он заставляет вас сомневаться и медлить. Если он исчезнет, я горевать не стану. Мне нужны вы, Кати, с даром или без, но я не мыслю уже своей жизни без вас, без вашего голоса, без вашего чудесного смеха, без ваших советов и размышлений. Мне хорошо с вами, и я чувствую себя живым лишь рядом с вами. Я люблю вас, и могу говорить вам это столько раз, сколько потребуется, чтобы вы мне поверили.

— Стало быть, вам больше не нужно то, ради чего вы когда-то осадили замок моего отца?

— Теперь не нужно, — подтвердил князь. — Так каков же будет ваш ответ, благородная лаисса?

Молчание Катиль затягивалось. Она мучительно долго вглядывалась в лицо Корвеля, скрытое темнотой, сжимала и разжимала кулачки, и ответ уже несколько раз готов был сорваться с уст девушки, но она все еще медлила. Гален шагнул к ней, нависнув сверху черной громадой, но тут же опустился на одно колено и взял Катиль за руку.

— Казните иль помилуйте, Катиль. Я у ваших ног покорно жду приговора, — произнес он, и лаисса решилась:

— Коли помыслы ваши чисты, я… — и снова замолчала.

— Да? — подался к ней Корвель.

— Да, — прошептала Катиль.

Гален прижал к губам ладошку лаиссы и на мгновение замер, испытывая облегчение и удовлетворение. Поднявшись с колен, он обнял лицо Катиль ладонями, склонился и коснулся губами ее лба, но уже через мгновение уста мужчины скользнули на висок девушки, прошлись легкими касаниями по щекам и, мгновение помедлив, Гален завладел губами лаиссы Альвран. Катиль замерла, боясь пошевелиться, но ощущение счастья все сильней захватывало ее, толкая на то, на что она, казалось, никогда не сможет отважиться, и ладони девушки легли на мужские плечи. Катиль попыталась ответить на поцелуй, неумело, смущаясь своей неискушенности, и князь сжал ее в объятьях, все сильней втискивая в свое тело, пока лаисса не начала задыхаться, и тогда он ослабил хвату, но не отпустил ее.

— А что чувствует ко мне мой отважный воробей? — пытаясь выровнять дыхание, спросил Гален.

— Моя душа поет, когда вы рядом, — срывающимся голосом призналась Катиль. — Я не мыслю своей жизни без вас, Гален. Кажется, это и называется любовь.

— Святые, — выдохнул мужчина, поднял голову к небу и рассмеялся, легко и радостно. — Не это ли счастье любить и быть любимым?

Он снова склонился к лаиссе, целуя Кати уже нежно, наслаждаясь ее близостью, этой невероятной ночью и долгожданным счастьем. Но лаисса Альвран вскоре отстранилась и укоризненно произнесла:

— Вы слишком спешите, Гален, мы еще не женаты.

— Завтра же отец Бальдур свершит обряд нашего единения, — воскликнул князь, но Катиль отрицательно покачала головой.

— Не стоит быть столь поспешными, это неразумно. Впереди у вас важное дело, а наличие супруги сделает вас уязвимым. К тому же мой дар еще может пригодиться, не будем спешить, пока вы не достигнете своей цели.

— Хорошо, послезавтра, — ответил Корвель, и лаисса Альвран задохнулась от возмущения.

— Вы не слышите меня, ласс Корвель?!

— Нет, — честно ответил князь, широко улыбаясь. — Мое сердце сейчас поет так громко, что заглушает прочие голоса. — Святые, Кати, вы сказали — да! И я уже не верну вам вашего согласия, слышите? Я поймал тебя, птаха, и теперь не выпущу из своих рук.

— Ох, Гален, — девушка укоризненно покачала головой, но не смогла спрятать ответную улыбку.

— Не выпущу! — воскликнул он и снова рассмеялся.

В монастырь князь и благородная лаисса вернулись уже глубокой ночью, но еще долго Гален не отпускал Кати, и лишь когда головка ее склонилась ему на плечо, и дыхание девушки стало ровным и глубоким, князь отнес ее в опочивальню, бережно уложил на кровать и коснулся приоткрытых губ коротким ласковым поцелуем.

— Пусть Святые хранят твой сон, мой маленький воробей, — прошептал он и тихо покинул опочивальню.

Ведиса стояла за дверями и сонно моргала, ожидая распоряжений.

— Она сказала — да! — ликующе шепнул служанке князь и покинул покои своей невесты.

Ведиса почесала в затылке, пытаясь сообразить, чему так радуется господин. Наконец поняла и охнула.

— Ну, наконец-то, — тихо воскликнула женщина, целуя свой оберег. — Я уж думала, так и будут терзать друг друга.