Глава 11

В промышленную зону тюрьмы нас привели вовремя и тут же конвоир испарился, что вселяло спокойствие, но только моему «попутчику». Меня же что-то корежило и напрягало. Не бывает так всё просто. Я живу в этом мире не первый день и на зоне уже бывал. Видел, как проваливались побеги воров, у которых на киче всё по жизни схвачено. Видел, как их с удовольствием отстреливали, как псов бродячих. Тут только повод дай.

– Да пошли быстрее, чего ты оглядываешься всё время! – прошипел Лысый, согнулся в три погибели, крадучись вдоль забора.

– Что-то не то, – я поднял голову, пытаясь отыскать взглядом хоть одного вертухая.

Никого. Нигде. Даже вышки пустые. Странно это всё и херово пахнет. Не бывает так. Всю зону не купишь ни за какие деньги. Хоть кто-то ведь должен был остаться на посту.

Меня чуйка подводила редко и я задницей ощущал, не может всё быть так просто.

– Да пошли быстрее, мать твою! Вот она!

Лысый упал на живот и ринулся в дырку, но тут же раздался тихий хлопок, а сразу за ним – взрыв, волной которого меня отбросило на добрых два метра. Тут же сработала сирена, послышался лай собак.

А я ещё около минуты сидел на земле и пялился на груду мяса – всё, что осталось от Лысого.

– Блядь… Растяжка.

Всё произошло так быстро, что даже не сразу сообразил – это мне чья-то заботливая рука оставила подарочек.

За забором раздался визг тормозов и показался переполошенный Ворон, что заценив обстановку, стянул кепку с башки и упал на колени перед останками Лысого.

– Матвей… Бля! Братишка…

– Ты ещё слезу пусти тут! В тачку садись!

Костян, увидев меня аж дернулся, но быстро очухался.

– Братишка! Живой! Живой, мать твою!

– Хватит причитать, как баба, помоги лучше!

Пришлось отодвигать в сторону окровавленный кусок тела и проползать в узкую дырку, откуда меня за шиворот тащил Ворон.

– Какого хера это было?! Это ты его подорвал? – Костя вырулил на дорогу и рванул прямо на всех парах.

– Конечно, я. У меня же в камере склад взрывчатки был, блядь!

– Ладно, не ори. Я просто… Блин, я реально не пойму, откуда там растяжка взялась. Всё чисто должно было пройти.

Да, должно было. Но так не бывает, как я уже говорил ранее. Разумеется, растяжка – это последняя попытка ментов грохнуть меня. Только тот, кто её ставил, не рассчитал, что я не один буду.

Получается, Лысый мне жизнь спас ценой своей.

Впрочем, сейчас только одно меня волновало. Вернее, одна. Стеша. Моя маленькая кошечка, что ждёт меня там. Боится, наверное.

– С Синим что будем решать? – Костян вырулил на трассу, идущую к городу, повернулся ко мне. – У меня парни уже наготове. Убрать этого скота будет нелегко, но я уже кое-кого заслал к нему в охрану. Изнутри, так сказать, болячку ковырнём, а?

– Синего не убивать. Мне его привезёте потом. Не знаю, как. Придумаешь что-нибудь, раз уж влез. Сейчас я Стешу хочу видеть.

Ворон усмехнулся.

– А помнишь, ты понять не мог, чего я за Катю подохнуть готов? Теперь понял?

Я хмыкнул. Теперь понял, да. Теперь я вообще много чего начал понимать.

– Она тебя ещё не кинула? – не смог удержаться, чтобы не подъебать Воронка, на что тот заржал.

– Нет, конечно. У нас тоже ребёнок скоро будет. Сын, – Костю распирало от гордости и счастья, чего я не наблюдал за ним давным давно.

Сейчас подумал, что стоило, наверное, отдать ему Катерину раньше. Всё равно я её никогда ее любил. Но нам ведь доходит о важности чего-то, когда сами это теряем.

– Поздравляю, – на сей раз говорю вполне искренне. – И спасибо, что вытащил.

Не знаю, чем мне обернется этот побег, но и ждать смысла не было. Рано или поздно меня бы пришили, а потом взялись за Стешу с детьми… От такой мысли на спине выступил холодный пот.

– Да не за что. Я перед тобой в долгу, брат, – Ворон включил радио, вдавливая педаль газа в пол. – К утру будем на месте.

Через несколько часов, аккуратно объезжая посты ДПС, заехали в город, а я впервые за долгое время смог расслабиться. В мегаполисе всегда проще спрятаться, ибо муравейник.

– Останови здесь, – кивнул на цветочную палатку. – И денег дай.

Костян ошалело взглянул на меня, явно не одобряя мой романтический порыв.

– Ты чё? Совсем, что ли, крышей поехал? Да твою харю уже по всем каналам в утренних новостях показали. На хрен так светиться?

– Сам, значит, иди. И не жлобись, купи самый дорогой букет.

Ворон покачал головой, но остановился.

– Ромео хренов.

А уже через час мы поднимались по лестнице старого подъезда. У меня так сердце не билось, даже когда шеи убийц в тюрьме сворачивал.

Стешка моя. Маленькая. От предвкушения даже колени подгибались. Сколько же я ее не видел? У нее животик, наверное уже вырос… Сейчас как схвачу ее, на руки возьму и уже никогда не выпущу.

– Держи, – Ворон протянул мне ключи и кивнул на черную дверь. – Там.

Когда дверь открывал даже рука дрожала и в грудь, как будто камень затолкали. Тяжело дышать.

– Стеш! Это я, маленькая! Ты где?

Меня встретила какая-то звенящая, давящая на подсознание тишина. Нехорошо. Странно.

– Стеша? – позвал Ворон и пошел за мной.

Облазил обе комнаты, ванную, туалет, заглянул в каждый закоулок. Бросил цветы на пол и повернулся к Косте.

– Где она? – прохрипел, не узнав свой голос. – Где Стешка моя? – Ворона за грудки схватил и об стену долбанул так, что какая-то картина с грохотом свалилась на пол. – Где, мать твою?!

– Я не знаю, брат! Не знаю! Она здесь должна была быть… Сюда её Самсон должен был привезти!

Входная дверь резко распахнулась и автоматной очередью меня словно напополам разрезали. От адской боли в брюшине разжались руки, которыми держал Костю, а тот, выхватив ствол, повалил меня на пол, накрывая собой.

– Добейте их! – слышу чей-то приказ и отрубаюсь с одной лишь мыслью – где она? Где моя кошка?

*

Что-то происходит, что-то совсем не так, как должно быть. Я чувствую это сердцем и оно болит от страшных догадок и нехороших мыслей. От страха, что пронзает каждую клеточку и впивается своими мерзкими, острыми когтями в плоть, раздирая ее до кровоточащих ран.

Утро наступило уже давно, но Матвей так и не пришёл. Телефон Кости тоже недоступен и мне до ужаса страшно за них… Потому что я не согласна потерять то, что принадлежит мне по праву. Моего мужчину, отца моих детей. Наше счастье. Мои малыши должны иметь счастливую семью, которой не было у меня. Обоих родителей, их любовь, счастье. То, что я хочу подарить им, то, чего была лишена сама.

Посиделки у окна не лучшее занятие, особенно, когда как на иголках ждешь своего будущего мужа из тюрьмы. Не зная, чем себя занять, включила телевизор и обомлела. В утренних новостях во весь экран фото Матвея и я опускаюсь на кресло, пытаясь разобрать, о чем вещает равнодушный голос диктора.

Что-то о колонии, в которой был Северов, о взрыве и предположения о заказном убийстве. А у меня в ушах шумит, пульс долбит в висках и темнеет в глазах. Просьба убрать детей от экрана и пятна крови на пожухлой траве…

Меня тошнит прямо на пол, выворачивает наизнанку и какая-то тупая боль в груди, словно там сердце моё умирает. Как будто часть меня уходит, покидает навсегда и я не могу её удержать. Открываю рот, беззвучно кричу и хватаю пальцами кулон в виде сердца, пронзенного стрелой, который мне подарил Матвей со словами: «Это моё сердце, маленькая. Береги его».

Нет… Не может быть. Не может! Север не мог погибнуть! Он же Север! Подонок и негодяй, каких поискать. Да он из любого болота чистеньким вылезет. Не мог он умереть, покинуть нас не мог. Ведь обещал, что не оставит никогда. Обещал мне!

– Скорее всего, Северова убили его же сообщники, которые и пытались устроить побег, а когда их план провалился, ликвидировали бывшего главаря «Московской» ОПГ, чтобы тот не выдал…

– Нет, нет. Не может этого быть. Матвей… Где же ты, Матвей? – металась по комнате, закрыв уши руками, чтобы не слышать проклятый голос, но он звучал в моей голове всё громче, уничтожая, разрывая разум в клочья.

– Полиция считает, что Северову пособничал в побеге его друг, с которым они в своё время сообща занимались рэкетом…

На экране появились фотографии Воронова и Матвея, где они вместе, улыбаются, о чем-то говорят. Старые фото, оба ещё очень молоды… Где только нашли эти снимки, непонятно.

– …он же его и убил…

А меня словно током прошибло. Вот кто предатель… Вот, кто убил Матвея. Костя. Тот, кому я доверяла больше всего. Тот, кому доверял Матвей.

Взвыла, упала на колени, обнимая себя руками, пытаясь защититься от этого жуткого мира, где друг убивает друга, а дети остаются сиротами. Где всем заправляют деньги и нет большей ценности для этих людей. Но разве это люди? Это же изверги! Мрази, которым плевать на всё, кроме собственного кармана. Ведь всё это из-за денег. Денег и власти. Они живут этим и когда кто-то из них находит другой путь, открывает глаза и начинает видеть истинные ценности, как увидел Матвей, его просто уничтожают, воспользовавшись слабым местом. Ударяя по самому дорогому и сокровенному.

Из груди вырываются лишь хрипы, потому что кричать больше не могу. Стону и тихо вою, вцепившись пальцами в свои волосы и раскачиваясь из стороны в сторону.

– Тихо! Тихо! – меня обхватывают чьи-то руки и притягивают к себе.

Перехватывает дыхание и я замираю. Матвей… Он пришёл. Это не он погиб. Не он!

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него и вижу… Не его. Самсон обнимает меня и что-то шепчет, гладя по голове, как ребёнка, у которого отобрали конфетку. Не Матвей. Нет его больше.

Срываю голос, кричу и выдираю клочья своих волос. Пытаюсь заглушить эту боль физической, но не получается и я снова хватаюсь за всколоченные локоны.

– Тихо! Перестань! Стеша, не надо! – Яр хватает мои запястья одной рукой, а другой удерживает меня, прижимая к себе. – Подумай о ребёнке! Нельзя, Стеша! Нельзя так! Тише…

Утыкаюсь лицом в его грудь и уже беззвучно вою, содрогаясь от конвульсий, от агонии, в которой сейчас корчится моя душа.

– Его не вернуть, Стеш. Ты о себе сейчас должна думать. И о ребёнке. Слышишь меня? – отдирает от себя и сильно встряхивает.

– Не о ребёнке… – шепчу, словно чужими губами. – О детях. Их будет двое… Мои малыши… – обнимаю своими руками живот и закрываю глаза, впадая в какую-то прострацию.

Вакуум, где нет боли, нет предательств и убийств. Там, где счастлива со своим мужем и двумя малютками с карими глазками, как у их отца. Там, где нам будет хорошо… Всегда.

– Стеша! На меня смотри! – Самсон снова встряхивает, сильно впиваясь пальцами в плечи и я открываю глаза, смотрю на него невидящим взглядом. – Я должен тебя защитить! Пожалуйста, приди в себя! Ты нужна мне сейчас здравая, мелкая! Слышишь? Нам нужно валить отсюда! Ещё немного, и Синий доберётся до нас! Я должен тебя спрятать! Да приди ты в себя! – легкая пощечина немного отрезвляет и я выдыхаю – оказывается, всё это время не дышала. – Матвей ни за что не хотел бы, чтобы ты, страдая по нему, забыла о ребён… О детях. Мы должны их защитить!

Я понимаю, что он прав. Знаю, что должна. Но как? Откуда взять силы?!

– Не могу… Пожалуйста, оставь. Пусть они убьют меня… Пусть. Нет больше сил, – ноги подкашиваются и я падаю, но Самсон подхватывает меня на руки и куда-то несёт.

– Нет, не оставлю. Я пообещал Матвею ещё тогда, в Чекалине. Пообещал, что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И я не позволю!

Уже слабо что-либо соображаю, всё время впадаю в какую-то нирвану. Уже всё равно. Плевать. Матвея нет и мне не нужно спасение.