Глава 12

Боль не даёт забыться и я снова возвращаюсь в реальность. В гребаную реальность, где меня лишили всего. Когда-то я лишал так же других, а теперь всё забрали у меня. Восторжествовала справедливость? Нихера подобного. Я зубами своё вырву! С мясом! Кусками!

Физическая боль ничто по сравнению с той, которая жжёт изнутри. Лишь одна больная, озверелая мысль бьётся в голове. Сводит с ума, заставляет впасть в бешенство.

– Где она? – еле шевелю пересохшими губами. – Стеша где?! – силюсь встать, но Ворон толкает меня назад и продолжает накладывать повязки.

– Я выясню это. Позже. Сейчас тебя подлатал немного, отдохнуть надо. Нам обоим.

– Сейчас! Не позже, блядь, сейчас! – порываюсь встать ещё раз, но от боли падаю обратно уже сам. – Её нужно найти, слышишь, Кость?! Нужно найти! Пока Синий не добрался до неё!

– Остынь, брат. Сейчас мы не в состоянии её искать. Но на счёт Синего не парься. Его пасут мои пацаны и при первой же возможности возьмут за яйца. Стешу тоже ищут, потихоньку прочёсывают город. А нам пока отсидеться надо. Раны чуток залижем и в бой.

Только сейчас замечаю, что Ворон тоже ранен – перебинтовано плечо. Пытаюсь вспомнить, как вообще выбрались из той жопы, но в сознании стена кирпичная.

– Ты сам-то как?

Костян ухмыляется и пожимает плечами, тут же морщится от боли.

– Жить буду. Тебя покруче нафаршировали. Думал, от потери крови окочуришься. Хорошо хоть печень не задета. Чуть не покрошили нас там. Стреляй я немного хуже и всё, кранты.

– Самсон не звонил? – во мне всё ещё теплится надежда, что предатель не он, что кажется мне и чудится.

Ворон глядит на меня хмуро и, поджав губы, мотает головой.

– Телефон недоступен. Стешин тоже. По мобилам выследить не получится.

Закрываю глаза, пытаюсь в затуманенном алкоголем мозгу поймать единственную здравую мысль, но она ускользает. Чувствую, что ещё немного и я просто отрублюсь. Буду, блядь, отсыпаться, пока моя кошка там где-то… Неизвестно где, как и с кем.

– Нахрена же ты в меня столько бухла влил, – ворчу на Ворона, хотя хорошо понимаю – по-другому сдох бы от боли.

– Так анестезия же, – Костян сам опрокидывает стакан водки и откидывается на спинку стула. – Поспать надо чуток.

Оглядываюсь вокруг, силясь догнать, где нахожусь.

– В бункере мы, – поясняет Костя и усмехается. – Я его давно построил. Для такого случая… Правда, думал, что придётся тут от тебя Катьку прятать. А оно, видишь, как? Эх, жизнь…

– Кстати, чего там Катерина? Ты же понимаешь, они сейчас всех шерстить будут.

– Я её спрятал ещё до того, как побег тебе организовал. Что ж я, дурак совсем?

– Ясно. Помоги встать. Расхаживаться надо, – протянул руку, но Ворон закатил глаза.

– Уймись. Пару дней поваляйся, в себя прийди. За это время как раз новые доки тебе сделают. Я уже заказал. Кстати, ты же не знаешь. Тебя покойником объявили. По всем новостям трубят. Синий, видимо, хотел грохнуть тебя без шума на той хате, а для этого мусорам пришлось объявить о твоей смерти. Мол, ты там взорвался, у забора. В общем, лохонулся наш голубок. Ну что, хряпнем ещё беленькой? – Костя потянулся за стаканами.

А вот это была неожиданная новость. Я бы даже сказал, хорошая. Полезная на данный момент. Синий, как оказалось, зассал и сделал первую ошибку. Считай, сам отмазал меня от ментов. Ведь теперь они не станут искать того, кто погиб во время побега. Замечательно.

*

– Поешь, – Самсон принёс мне куриный бульон, от которого исходил такой сногсшибательный запах, что заурчал желудок. – Ты второй день ничего не ешь. Так нельзя. Думай хотя бы о детях.

Да я о детях только и думаю сейчас. После того, как узнала, что Матвей погиб, только то и делаю, что ищу выход из этой ситуации. Как выжить нам теперь? Как мне сохранить моих малышей? Ведь проклятые бандиты добились своего – убили Севера… Что им стоит теперь убить и меня? Или вообще, дождутся когда малыши родятся и тогда…

От страшных предположений в горле образовался комок, глотка не сделать.

– Я не хочу. Не лезет, – поставила бульонницу на тумбочку и снова легла, накрываясь одеялом.

С тех пор, как узнала о гибели Матвея не могу никак согреться. Всё время колотит и трясет мелкой дрожью от холода, хотя в квартире тепло. Мне даже начало казаться, что это он со мной рядом… Мой Матвей, бандит мой сумасшедший. Его душа мятежная бродит за мной и не согреться мне теперь без его объятий крепких и горячих. Замерзает душа, коченеет.

– Стеш, нам нужно поговорить, – Самсон садится на кровать рядом и пытается поймать мой взгляд, направленный в белый потолок. – Синий не оставит тебя в покое. Он захочет уничтожить наследников Матвея, – говорит со мной осторожно, словно почву прощупывает.

А мне и не нужны его пояснения. Сама всё знаю. Благо, Ворон-предатель всё разжевал. Знаю, что я теперь цель номер один у всех тех, кому понадобились деньги Матвея. С ума сойти… Люди творят всё это из-за денег! Готовы даже ни в чём неповинных детей убить за пачку зелени! Ублюдочные твари.

– Ты слушаешь меня? – Яр склоняется надо мной, кладёт руки мне на плечи. – Тебе нужно поменять фамилию. И дети…

– Что? Что тебе мои дети? – рычу, отталкивая от себя его руки.

– У них должен быть другой отец, понимаешь?

Нет, я не понимаю. Более того, мне кажется, что у Самсона поехала крыша, ибо то, что он несёт – бред.

– Стеш, самый лучший вариант – наша свадьба.

Тут я уже чувствую, как глаза лезут из орбит. Что несёт этот полоумный?!

– Ты сбрендил? – задаю самый логичный вопрос в данной ситуации и отодвигаюсь от него подальше.

– Бля, Стеш… – Самсон тяжко вздыхает, словно ему приходится объяснять прописные истины, а я, тупица, их не понимаю. – Если твои дети будут записаны на меня, то и преследовать их никто не будет. Теперь все понятно?

– Чего? – не верю своим ушам.

Медленно поднимаюсь с постели, он тоже встаёт.

– Повтори, что ты сказал?

– Стеша… Это единственный выход. Я понимаю, что, может быть, сейчас не уместно… Но ты же должна понимать, что Синий не отступится. Он уже слишком далеко зашёл.

Этот мудак мне сейчас предлагает замуж за него выйти?! На второй день после гибели Матвея?!

– Ты больной, да? Что, бандитские разборки не прошли даром?! – наступаю на Самсонова, а тот от неожиданности пятится назад.

Наверное, со стороны это смотрится забавно. Только мне сейчас совершенно не до шуток. Я ещё даже не оплакала отца своих малышей, ещё ноги его не остыли, а этот ублюдок меня замуж зовёт?!

– Стеша…

Зло вперемешку с обидой разрывает грудную клетку и мне хочется орать и раздирать ногтями его лицо.

– Сволочь ты бессовестная, Яр! Как тебе это вообще в голову пришло! Ты Матвея братом называл! Он тебя со своих рук кормил! – не замечаю уже как хватаю его за грудки и начинаю трясти. – Как ты только додумался до этого, идиот?!

Начинает кружиться голова и я чувствую, что вот-вот упаду в обморок. Руки безвольно опускаются, а все слова и проклятия на его голову застряют в горле.

– Тихо, тихо, – Самсон подхватывает меня на руки и несёт к кровати, сильно прижимая к себе, а мне хочется выть, плакать и вопить не своим голосом. – Не надо, мелкая. Не буянь. Это не поможет уже. Нам нужно идти вперёд и ты должна отбросить все эмоции в сторону. Я не предлагаю тебе заняться со мной сексом. Я предлагаю всего лишь фиктивный брак. Увы, мы не в той ситуации, чтобы…

– Уйди, – отталкиваю его от себя, когда кладёт меня на кровать и закрываю глаза, всей душой сейчас желая уснуть.

А когда проснусь, пусть всё это окажется лишь ночным кошмаром.

*

Снова жутко холодно. Всё время холодно. Не могу никак согреться, сколько бы одежды на себя не натянула. А ведь уже тепло. Все в шортиках, маечках, платьицах, босоножках. А я до сих пор носки теплые надеваю да колготки с начёсом.

Иногда мне кажется, что Матвей забрал со мной моё сердце и больше оно не гоняет кровь по венам, не греет… Нет его, сердца.

– Согласны ли вы, Стефания…

– Да! – грубо обрываю регистраторшу и, сцепив зубы, молюсь, чтобы долбанный фарс поскорее завершился.

Нет сил это выносить. Знаю ведь, что Матвея нет уже… Но такое ощущение, что предаю его. Малюток своих предаю. И тошно так, что хоть волком вой. И нет выхода.

На прошлой неделе я чуть не погибла под колёсами легковушки с тонированными стёклами и без регистрационного номера. Понятно, что тот, кто был за рулём не в магазин за хлебушком из дома выехал. Меня хотели убить. Меня и моих малышей.

Благо, рядом (впрочем, как всегда) был Яр, он успел выдернуть меня буквально из-под самых колёс. В последнюю секунду.

И тогда я поняла, что мне нужна реальная защита. Не сидеть в четырёх стенах в этом проклятом захолустье, куда меня привёз Самсон и ждать, пока Синий снова отыщет нас и, наконец, завершит начатое. Не бегать по стране, переезжая из города в город, таскаясь с чемоданами и детьми, когда они родятся. В конце концов, мне нужна хорошая медицинская поддержка, ведь я ношу двойню! И с какой стати я должна обрекать своих малюток на вечное скитание?!

Самсон говорил мне об этом каждый день на протяжении двух месяцев. И если до сорока дней после кончины Севера я не хотела даже слышать об этом браке, пусть даже фиктивном. То потом начала задумываться…

Наверное, во мне просто умерла надежда. Надежда на то, что Матвей вдруг вернётся. Откроется дверь и он зайдёт. Спросит меня: «Скучала, маленькая?». А я скажу, как сильно ждала, как плохо мне было без него. Как нужен он нам. И буду реветь, уткнувшись ему в грудь. Орать буду от боли и счастья одновременно. А он обнимет и заберёт все тревоги. Успокоит меня и согреет, наконец. Потому что мёрзну без него. Коченею.

Но не случилось.

Он не пришёл.

Нет его больше.

А я со своими крохами одна против целого мира.

Случай с машиной стал последней каплей. Я осознала, насколько близко была от смерти. Буквально на волосок. И как бы я не ненавидела Яра за его неправильное отношение ко мне, но именно он спас мою жизнь. Спас меня и моих маленьких крошек.

Пришло время признать, что я должна отбросить все свои принципы и чувства в сторону и задуматься о будущем, которое казалось отнюдь не безоблачными, но хотя бы возможным, если я распишусь с Самсоном. Пусть этот проклятый изверг Синий оставит меня, наконец, в покое. Я устала постоянно убегать и бояться. Устала видеть жуткие кошмарные сны, в которых на моих глазах Синий убивает Матвея, а потом и меня следом. Больше не могу.

Яр пообещал, что весь этот ужас прекратится, как только я стану его женой. После того как дети родятся, я запишу их на Самсонова и больше они не будут угрозой алчной твари Синему, а он забудет о них. Наверное, на тот момент я бы согласилась замуж даже за самого Синего, лишь бы моим крошкам больше ничего не угрожало.

– Стеша? – Яр сжал мою руку. – Что с тобой?

– Ничего, – отмахнулась, как от надоедливой мухи, отчего Самсон тут же нахмурился.

Меня раздражала его постоянная, навязчивая забота. Бесило чрезмерное любопытство, с которым он совал свой нос в мои дела. Всё в нём не нравилось. Вот только я теперь не в том положении, чтобы думать о себе и ставить на первое место эмоции.

– Поехали домой, тебе отдохнуть надо, – взял меня под руку и повёл к выходу мимо веселящихся, громко кричащих и подвыпивших гостей других молодоженов.

Настоящих молодоженов. Как я ещё совсем недавно мечтала с Матвеем. Чтобы белое платье на мне и туфельки изящные. И чтобы все поздравляли, а он на руках меня нёс.

Не случилось.

Взглянула на себя в большое зеркало на стене и горько усмехнулась. Да уж… Не о том мечталось долгими бессонными ночами.

Не было ни белого платья, ни туфелек. Вместо них джинсовый комбинезон, кеды и небрежно собранные в пучок волосы, которые мыла дня два назад. Уже немаленький живот и черные круги под глазами. Прелесть.

Но самое главное. И самое болезненное. Ведёт меня за руку не тот, о ком бредила. Даже близко не тот.

– Хочешь торт? – Яр спрашивает уже в машине, а я поворачиваюсь к нему и тупо пялюсь на этого идиота.

– Торт?

– Ну да… Или мороженое?

– Ты отпраздновать, что ли, хочешь? Наш чудный брак? Да? – пытаюсь прочесть его эмоции, но Самсон очень хорошо умеет их скрывать.

– Хватит придираться к словам. Это всего лишь… Необходимость. И ты сама прекрасно всё понимаешь. Прекрати, блин, пилить меня, как настоящая жена.

– Извини, – понимаю, что действительно придираюсь, срываюсь на Самсоне, как последняя стерва.

А он виноват лишь в том, что влюбился. Дурак.

– Ничего. Не хочешь торт, будут крылышки. Хочешь крылышки?

Рот наполняется слюной и я молча киваю. Он даже выучил мои любимые блюда и балует ими ежедневно. Он… Хороший. Очень даже. Вот только полюбить его не смогу никогда. Мне кажется, я вообще никого не способна любить так, как любила и люблю Севера. Разве что моих малюток. Всё, что осталось у меня от любимого – они.