Глава 7

– Ну что могу сказать, – следак закурил, выдыхая дым с наслаждением. – Попал ты, Север.

Смотрел на меня с таким превосходством, что, казалось, вот-вот кончит от чувства своей непоколебимой охуительности. Победного клича не хватает.

– Знал бы ты, сколько раз я слышал эту фразу, – хотелось ржать над потугами полулысого мусора.

– Видишь ли, Север. Дело в том, что тебя слили. Слили, как дерьмо в унитаз, понимаешь? А тёлка твоя нам помогала. Засланная она была, догоняешь?

Следака понесло, а я врубиться не мог, как мог так лохонуться? Это же как я поплыл, что не заметил всей этой хуйни, вьющейся вокруг меня, превращающейся в клетку. Сам себя в угол загнал.

Я предполагал, что спокойно отойти от дел мне не дадут. И ждал подвоха до последнего. Некоторых шибко умных даже устранить пришлось. И все притихли. Со всех сторон штиль. А я повёлся. Дятел.

По словам следака, мной плотно занялся старый авторитет из бывших воров, имя которого мне знакомо, но не настолько, чтобы я ждал от него сюрпризов. Как оказалось, именно на его территорию я забрался после того, как вышел на легальный бизнес.

И Алина-Александра – его тёлка, которую не пожадничал под меня подсунуть. Только всё пошло не по плану. Сучка не стала меня травить, как ей было велено. А что послужило тому причиной, мне никогда уже не узнать, потому что её грохнули, как только я увёз Стешу в больницу. Вернее, добили. Утилизировали отработанный материал. А заодно и меня подставили. Получилось, в то время и в том месте.

По мере того, как розовели жирные щёки следака и в глазах появлялся лихорадочный блеск победителя, я понимал, что пришло время звать адвоката. Тут без помощи не обойтись. И что самое паршивое, помощь теперь я могу ждать только от адвоката. Те, что раньше готовы были целовать меня в зад не станут теперь даже вмешиваться. Так уж повелось в этом мире. Пока ты имеешь на кого-то влияние, у тебя есть друзья. Выполз из варежки – замерзай.

– Ну что ж… Адвоката, так адвоката, – и тут был какой-то подвох, судя по тому, как потирал свои пухлые руки мент. – Только мне придётся тебя немного разочаровать… Видишь ли, твой адвокат, Станислав Николаевич который… Он погиб сегодня ночью. С собой покончил. Так что, придётся тебе воспользоваться услугами другого. Вот такие вот пироги.

Следак усмехнулся своими жёлтыми зубами, а я перемахнул через стол и взяв в захват его жирную шею, сдавил. Тот захрипел и дернулся к заветной кнопке, но не успел.

– Сиди, тварь! Сколько тебе заплатили, чтобы ты меня на зону упёк, а? Или меня в СИЗО ещё грохнуть должны?! Отвечай, сука!

– Если меня убьешь – на пожизненное сядешь! – хрипел сморчок, извиваясь. – А так тебя всего лишь на несколько лет хотят устранить, чтобы… Чтобы…

– Говори, сука, зачем?!

– Твои земли хотят. И всё! Они даже не захотели тебя мочить… И адвокат их будет в любом случае. Тебе не выбраться, Север. Не в этот раз…

Не захотели мочить? Соссали, скорее. Узнаю дрожащую руку Синего – бывшего законника, а ныне якобы честного бизнесмена. Трус грёбаный. Он боялся меня трогать, пока я был на воле. Знает, что Севера не так-то легко свалить. Сейчас не девяностые, когда всё решалось с помощью поножовщины. В наше время умнее надо быть, изворотливее. Продумать всё до малейших деталей, а потом грохнуть противника в самый для него неожиданный момент.

Только вот тут Синий маленько прогадал. Я знаю, что он попытается завалить меня в СИЗО. На крайний случай уже на киче. Но он попытается. Потому что знает, если я выйду – ему не жить.

Сдавил шею следака сильнее и он задёргался в конвульсиях.

– Я так понимаю, под залог до суда меня тоже не выпустят?

– Ни в коем случае… Все куплены… Судья тоже… Тебя твои же волки окружили, Север… А будешь рыпаться, Синий твою бабу порешит… С которой живешь… – и заглох, когда я сжал руку до упора.

– Слушай меня, тварь! Если хоть один шакал приблизится к моей семье, я порешу всех вас! Тебя в последнюю очередь! Я буду скармливать вам ваши же кишки вместе с дерьмом! Ты понял меня, сука?! И Синему скажи, я доберусь до него, сколько бы не прошло лет! А теперь дай мне позвонить, а то шею сверну!

Мент закопошился в кармане, покряхтывая, пытаясь воспользоваться моментом и вдохнуть побольше кислорода.

Каждый гудок, казалось, длится вечность и я ослабил захват, чтобы ментяра не сдох. Уж его смерть мне сейчас не выгодна. Я потом доберусь до них. Всех.

Стеша долго не отвечала и мне выть хотелось. Жуткие картинки проносились в голове со скоростью света и ни одна не радовала.

– Какие люди! – закаркал в динамик ублюдок. – Наш будущий папочка звонит, слышишь, Стешенька?

Вполне ожидаемо вместо Стеши ответил Синий. Тварь.

– Слушай сюда, гнида! Я сгною тебя в отстойнике, если хоть пальцем её тронешь!

– Это ты меня послушай, Север. Я уважительно отношусь к беременным женщинам. Но это только пока… Пока ты не дёрнешься. А когда дёрнешься – грохну твою шалашовку, понял? Твоё отребье из её пуза вырежу и пришлю тебе посылкой. Так что, будь хорошим мальчиком и я отпущу твою тёлку сразу же, как тебя повезут по этапу. А теперь, Стешенька, поздоровайся со своим папиком, – ублюдок мерзко заржал и его голос сменился Стешиным.

– Матвей! Я люблю тебя, слышишь! Люблю! Даже если они меня убьют, знай, что я люблю! – мелкая истерила и плакала, а я, блядь, нихера не мог поделать.

Не мог забрать её из граблей ублюдка Синего. Не мог защитить мою кошку. И от этого грудь разрывало, наизнанку выворачивало. Но не время для эмоций. Когда ты ранен и окружён шакалами, ни в коем случае нельзя показывать свой страх – сожрут тут же.

– Слушай меня, маленькая. Очень внимательно слушай. С тобой всё будет хорошо. Я сейчас же вызову Яра и он тебя заберет, а ты не истери и делай все, что тебе скажут. Береги нашего ребенка.

– А ты… – связь оборвалась, а я машинально сжал руку, которой удерживал следака.

– Потерпи, мусор. Ещё один звонок другу и я весь твой.

*

Месяц спустя:

– Привет, мелкая! Грустишь? – Ярик заглянул на кухню, где я в очередной раз делала вид, что ем. – Может отвезти тебя куда? По магазинам там…

– Нет.

Отвернулась к окну, всем своим видом показывая Самсону, что мне нет дела ни до него, ни до окружающего мира. Надоело делать вид, что у меня всё замечательно только потому, что ублюдок по кличке Синий не прирезал меня, как обещал Матвею, а отпустил, когда Северов выполнил его требования.

Отец моего ребёнка сел в тюрьму, а я осталась одна. Нет, меня, конечно, поддерживают Елена Львовна, к которой я переехала, и Самсон. Буквально пылинки с меня сдувают. Но я всё так же вою по ночам в подушку. Я всё так же одинока.

– Стеш, ты хоть иногда выползай из своей раковины, а? Не дело это… Вот так вот себя в угол загонять.

– Не дело? Может дело то, что Матвей в тюрьме? Может дело, что меня даже на заседание суда не пустили? Может дело, что мой ребёнок увидит своего отца впервые в пять лет?! Это дело?! Так я скажу тебе в чём дело! Дело в том, что ни ты, ни кто другой из блатного окружения Севера не помогли ему! Просто оставили гнить в тюряге! Вот в чём дело!

Такие выпады случались со мной почти ежедневно и Яр даже не удивился.

– Это его решение. Он велел не вмешиваться. Нужно просто подождать, Стеша, – и так каждый раз.

Каждый раз они съезжают с этой темы и, улыбаясь мне, как несмышленому ребенку, продолжают молча жить дальше, словно ничего не произошло.

– А тебе, я вижу, понравилось его решение! Думаю, ты даже рад! Ведь теперь никто тебе не помешает увиваться за мной, да? Думаешь, я ничего не вижу? Думаешь, не знаю, что ты хотел бы оказаться на месте Матвея?

– Думай, что говоришь, – Самсон нахмурился, словно я сейчас всё выдумала. – Матвей мне, как брат.

– Но не брат. Да и не смотрят на невесту брата так, как ты смотришь на меня.

Яра передёрнуло от моих слов, а я снова отвернулась к окну.

*

Очередной труп вынесли из моей камеры, а сопливый конвоир посмотрел на меня с жутким страхом в глазах.

– Ну ты и урод.

– Закрой пасть, петух, пока я тебя так же не разделал.

Сучок по-быстрому свалил, видимо, поняв, что я нихрена не шучу. Не то настроение.

Уже месяц сплю урывками и не поворачиваюсь спиной к другим зекам. Синему срочно меня нужно убрать, да всё никак не получается. Но если палачей будут подсаживать с такой же завидной регулярностью, то скоро им удастся пришить меня.

Лишь мысль о Стешке и моём ребёнке придавала сил. Сворачивая шеи, и разворачивая грудные клетки ублюдков, я думал лишь о них. О моей семье. Я рвал их и ломал, как соломенных человечков и похеру, сколько ещё убийств придётся совершить, сколько голов проломить и вытащить кишок. Я – Север. Меня не сломить.

*

– Северов! На выход! – дверь камеры открылась.

Это что? Очередная попытка шлёпнуть меня? Как умно. Словно за ребёнком охотятся, честное слово. Для себя уже решил, что Синего буду убивать медленно, смакуя каждое мгновение его агонии. За каждую минуту, проведённую в камере. За каждую секунду ожидания палачей.

– Уже бегу… Мусорок, – назвать вертухая «начальником» отчего-то не повернулся язык.

Сопливый пацан. Если захочу, одной рукой его удавлю и пискнуть не успеет. Неужто он меня мочить собрался? Смешно. И даже обидно. Я, блядь, Север, мать вашу! Этот сморчок обосрётся раньше, чем я подумаю о его убийстве.

– Куда идём?

А может не он грохнуть меня должен? Подсадит к какому-нибудь наёмнику, а потом сделают вид, что я в драке погиб. Логично. Если не брать во внимание, сколько раз за прошедший месяц они пытались это сделать. Похоже, Синий крепко взял за яйца начальника зоны.

– Пришли к тебе, – буркнул сопляк, а меня током по позвоночнику прошибло.

Неужели Стешка? Блядь, я же запретил Самсону отпускать её сюда! Только хари моей покоцанной ей сейчас не хватало. Но вместе с тем испытывал дикую радость оттого, что кошку свою увижу. Как прижму её к себе, как вдохну запах её сумасшедший. Как в глаза кошачьи загляну. Маленькая моя, как же я сохну по тебе. Выть хочется по ночам, когда думаю о ней, а думаю я постоянно.

Вспоминаю наше знакомство дурацкое, как влюбился в неё дико, неожиданно и пиздец как странно. И жру себя поедом, что не забрал её и к матери не укатил. Нахрена я остался в России, зная, сколько врагов пускают слюни на мою семью. На моё слабое место, которого раньше не было.

Ублюдки не могли до меня добраться, когда был один. Никаких рычагов давления не существовало. А теперь я, как марионетка, пляшу под дудку старого педрилы, который даже не вор, а так, отрыжка девяностых. Один из тех, кто имел амбиции, но так никем и не стал. А теперь это дерьмо решает, сколько и как мне жить, потому что я был самоуверенным долбоёбом, позволившим врагам подобраться настолько близко.

Предвкушая встречу со Стешей, впервые за долгое время улыбнулся. Даже сердце в груди забилось с новой силой. Жить захотелось, как никогда.

И облом.

Обломище, я бы сказал.

В комнате свиданий Стеши не было. За то был Ворон.

– Охренительно просто. Что надо? – встретил его не особо приветливо.

Если учесть, что мы уже давно не друзья и даже не хорошие знакомые, то вообще не понятно, чего Костик припёрся на зону.

– И тебе привет, друг.

– Тамбовский волк тебе друг, как тут говорят, – огрызнулся, отчаявшись увидеть свою маленькую.

– А может сначала поговорим по-человечески, а потом, если уж не успокоишься, можем и попинать друг друга? – Костя присел за стол.

– Не вижу смысла. Ещё что-то? Тогда я пошёл, – поднял руку, чтобы постучать в дверь, но она открылась и в комнату вошла Стеша.

– А теперь ты тоже захочешь уйти?