Глава 12

Началась новая рабочая неделя. Влад позвонил в понедельник утром и сообщил, что до выходных уезжает в столицу. Люда с ним мило поболтала, насколько позволяло время, потому что уже вовсю работала. Он обещался приехать в пятницу вечером и поймал ее на слове, что подарит ему дружеское свидание в субботу или воскресенье. После его звонка настроение у Люды, как ни странно, подскочило. До этого держалось где-то между отметками «уныние» и «полнейшее уныние». А все потому, что не звонил Алексей. И умом она понимала, что, скорее всего, тот очень занят, что не до нее ему сейчас, и все равно, не могла не расстраиваться, все время ожидая от него звонка.

Не позвонил он и в течение дня, и возвращалась Люда вечером домой в растрепанных чувствах. Ругала себя, мысленно объясняла себе, что так нельзя, что Алеша точно не звонит ни потому что не хочет, а потому что не может, некогда ему. Себя пыталась ставить на его место, открещиваясь от подобной беды. Ведь случись что с ее отцом, и она точно места себе не будет находить, отодвинув на задний план все остальное. Суеверно сплевывала, мысленно просила прощения у всевышнего и снова начинала себя накручивать почем зря.

И так ей было грустно, что когда встретилась на кухне с такой же грустной Светланой, поняла ее как никто, без слов, настолько созвучным с собственным показалось ей настроение той.

— Он уехал, — проговорила Светлана после короткого приветствия.

— Я знаю, — отозвалась Люда.

Она не знала, что еще можно сказать, да и мысли ее были заняты далеко не Владом или Светланой, или ими обоими. Отчего-то в душе нарастало волнение. За любимого. Чем ближе становилась ночь, тем сильнее одолевали нехорошие мысли. Какие-то предчувствия терзали душу.

— Ты меня осуждаешь? — вновь задала вопрос Светлана.

— За что? — удивилась Люда. Уж точно не ей осуждать. Каждый волен поступать, как ему велит совесть, и руководствуясь тем, что требует сердце.

— Я хочу развестись с Димой, — судорожно проговорила Светлана и закрыла лицо руками.

Только сейчас Люда обратила внимание, что стоит перед той полная чашка чая и, судя по отсутствию пара, тот уже совсем остыл.

— Из-за Влада? — спросила, потому что надо было что-то спросить, хоть и с души воротило. На ее глазах разыгрывалась трагедия, участником которой она отказывала становиться. С собственной бы жизнью как-нибудь разобраться.

— Не только. Не люблю я его, понимаешь? — с такой всепоглощающей мукой в глазах посмотрела на нее эта заблудившаяся по жизни женщина, что сердце защемило, и Люда присела за ее стол.

— Света, ты уверена, что не совершаешь ошибку? — как же банально прозвучал вопрос! Банально и по киношному. Но впервые Люда спросила осознанно, а не из вежливости. — Он же тебя любит, и сынишку…

— А я?.. Устала я позволять себя любить, понимаешь? Хочу сама любить! Вздрагивать от каждого прикосновения, желать их, а не исполнять супружеский долг, терпеть… Думаешь, мне его не жалко? Еще как жалко! Но я так больше не могу, — уткнулась она в сложенные на столе руки и, кажется, заплакала.

— А Влад?.. Он знает? — решилась спросить Люда.

— О планируемом разводе? — вскинула на нее Светлана заплаканные глаза.

И даже такой она показалась Люде удивительно утонченной и красивой, настоящей леди, если так можно выразиться в современное время. Ей бы блистать в свете, в старой Англии или Америке. А не жить в коммуналке с нелюбимым мужем, под боком у всевидящей хоть и не мешающей матери. Но ведь и настоящие леди в те времена были несчастливы. Вспомнить хотя бы Анну Каренину. И что, что вымышленный персонаж, но с кого-то же Толстой писал ее образ. От подобных мыслей Люду даже передернуло. И о чем она только думает!

— Ему все равно, думаю, — прервал размышления Люды голос Светланы. — Он живет сегодняшним днем, не думая о завтра. Но стоило мне только увидеть его, как все вспыхнуло по новой, словно и не было всех этих лет. А вчера, когда мы встретились… он был таким же как раньше, — мечтательная улыбка расцвела на ее губах, и сразу стало понятно, что мыслями Света унеслась далеко. А еще Люда поняла, что вчера они с Владом не просто разговаривали. Бедная Света!..

— А про сына ты ему расскажешь?

— Не сейчас… Сначала нужно поговорить с Димой и честно ему во всем признаться.

В этот момент Люде стало жалко мужа Светланы, ведь тот любит ее, и это видят все. Он же глаз с нее не сводит, предугадывая каждое желание. Неужто одного этого мало для счастливой семейной жизни? А окажись она в такой ситуации, смогла бы привыкнуть, смириться?

Стоило только поставить себя на место Светланы, а на место ее мужа кого-нибудь другого, не Алексея, как сразу же стало дурно. А потом и еще хуже, как только поняла, что именно своего Алешу видит в этом амплуа и никого больше. А ведь раньше она себе даже мечтать запрещала о подобном. Что же получается? Что единственные день и ночь изменили все в ее жизни?!

Со Светой они поговорили еще немного, и Люда осталась благодарна той, что не делилась деталями встречи с Владом, хоть и довольно подробно посвятила ее в свои душевные метания. Впрочем, слушала ее Люда в пол-уха, размышляя о своем. И мысли эти мало ее радовали.

Перед сном она уже сама решилась было позвонить Алексею, как ожил ее телефон. И предчувствия, что терзали ее весь день, не обманули: первм, что услышала после короткого приветствия, стали роковые слова:

— Папа умер сегодня утром.

Все внутри Люды оборвалось и полетело куда-то вниз. Она вцепилась в подлокотник дивана и боялась пошевелиться, чувствуя, как волна холода окатывает ее с макушки до кончиков ног. Как же так? Ведь врачи делали положительные прогнозы, и еще вчера все было не хорошо, конечно, но стабильно.

— Алеша, — заставила себя заговорить Люда, проглатывая противный липкий ком страха за любимого. — Ты как?..

— Не знаю, малыш, — вздохнул он на том проводе, и она отчетливо представила как он уставший проводит рукой по лицу. Ведь наверняка день выдался хлопотным. — Как-то по-дурацки. Не верю еще, наверное, — да разве ж в такое возможно поверить? Нет, конечно! Это из области того, что случается бесповоротно, но так и проходит рядом с сознанием по касательной, не затрагивая его. Так считала Люда. — Мама совсем плохо. Два раза сегодня вызывали скорую. Сейчас вот спит, накололи успокоительными.

Ей очень хотелось поддержать его, но слава не шли в голову. Она просто не знала, что можно сказать, чтобы было к месту. Выражать соболезнования — слишком банально. Да и так понятно, что она соболезнует. И как же хотелось оказаться сейчас рядом, просто прикоснуться к нему, обнять покрепче, чтобы он понял, что она разделяет его боль.

— Похороны послезавтра. А потом я одним днем лечу в Москву. Маму нельзя оставлять надолго одну… Очень хочу увидеть тебя, — проговорил после короткой паузы. — Сможешь приехать?

Вопрос оказался неожиданным, хоть и очень волнительным. Мысли Люды заработали на пределе возможного.

Он хочет видеть ее. Она нужна ему, особенно сейчас, когда так тяжело. Пусть у них будет всего несколько часов, украденных у его работы, но они могут провести их вместе, и она постарается подпитать его своей любовью, чтоб он легче пережил этот тяжелый период в жизни. Остается только освободить себе день среди рабочей недели.

— Завтра поговорю с Олегом Евгеньевичем, попрошу отгул. Думаю, да, я смогу приехать, — уверенно кивнула Люда, словно он мог это видеть.

Олег Евгеньевич не откажет, когда она объяснит ему ситуацию. И за один день ничего не случится, работа не встанет. Господь! Как же она хочет, чтобы поскорее наступил этот день.

— Я буду в Москве рано утром. Позвони, как сядешь в поезд, встречу на вокзале, — в голосе Алексея мелькнула улыбка, и Люда поняла, что ждет он встречи так же сильно, как она.

Поговорили они совсем мало, и разговор был крайне тяжелым, даже изматывающим, но как ни странно, на душе Люды стало легче. И пусть та все так же продолжала болеть за любимого, но совсем скоро она сможет лаской и любовью немного разогнать его грусть.

Разговор с Курбатовым состоялся уже на следующий день, с самого утра. Люда не стала откладывать его на потом, как и юлить не собиралась. Она честно призналась руководителю, что в ее помощи и поддержке нуждается очень дорогой ей человек. И конечно же, начальник разрешил ей взять отгул. В этом она тоже не сомневалась, успев узнать его неплохо и понять, что ничто человеческое ему не чуждо.

В назначенный день, в девять утра, она уже садилась на первый сапсан, который прибывал в Москву около часа дня. Алексею позвонила, как и договаривались. И всю дорогу считала минуты до долгожданной встречи. Прошло каких-то несколько дней, что они не виделись, но как все изменилось. Вокруг них, между ними, да и сами они тоже изменились.

Он встречал ее на перроне, и в первый момент, когда увидела его — такого высокого, красивого, родного и очень-очень грустного, Люда испытала слабость в ногах. Они в буквальном смысле слова подкосились от наплыва самых разных эмоций. Благо, Алексей пошел ей навстречу, и она практически упала в его объятья. А потом их губы встретились, и какое-то время им было ни до кого и ничего.

— Ты голодная? — прервал Алексей один из самых прекрасных поцелуев, который ласкал и согревал одновременно.

— Голодная, но есть не хочу, — посмотрела на него Люда с улыбкой. Впервые она настолько откровенно заявляла о собственных желаниях, не смущаясь и не покрываясь краской стыда. Она ужасно проголодалась по его рукам и губам. А еще по его близости и теплу. Ни о чем другом даже думать не могла.

— Тогда поехали ко мне. Там мы сможем утолить голод, — вновь прижался он к ее губам.

— А как же твоя работа?

— Я уже был там и все необходимое сделал. Не заговаривай мне зубы, малыш, — слегка прикусил он мочку ее уха, а потом звонко поцеловал. — Если не хочешь, чтобы я съел тебя прямо тут, советую поторопиться.

До его машины они почти бежали. Но еще с час Алексей объезжал заторы на дорогах. Делал это молча, сосредоточенно, проявляя чудеса выдержки. Люда невольно сравнивала его в тот момент с Владом, который все время ругался. Но почти сразу же образ второго мужчины выветривался из головы. Оставался только тот, что сидел рядом и не смотреть на которого у Люды не получалось. А еще хотелось все время трогать его, но это делать она себе запрещала. Хватало того, что он не мог не реагировать на ее взгляды — периодически поворачивался и так обещающе улыбался, что внутри аж все замирало.

В лифте они безостановочно целовались. А едва вошли в квартиру, как Алексей принялся раздевать ее. И она ему не мешала, слабо реагируя на то, как падает одежда прямо на пол, стараясь одновременно раздевать его тоже.

Их губы перестали существовать отдельно друг от друга. Они целовались как одержимые, словно не виделись несколько лет, а не пару дней. Не могли насытиться, напиться из источника взаимности, запечатлеть в памяти навечно…

Ни один из них даже не заметил, как остались без всего и оказались на диване. И близость на этот раз носила рваный стремительный характер, словно оба они хотели получить все и сразу. От первой ночи сегодняшняя встреча отличалась в корне. На место всепоглощающей нежности пришла грубоватость. Алексей не мог сдерживаться, а Люда не хотела, чтобы он это делал. Страсть сжигала их обоих одинаково быстро и немного поутихла, когда оба получили желаемое, слились в единое целое, испытав блаженство практически одновременно.

Чуть позже, когда Люда лежала на плече любимого, а дыхание ее все еще не выровнялось, Алексей виновато пробормотал:

— Извини, если сделал больно. Не смог сдержаться. Как мальчишка, — невесело усмехнулся. — Просто, я так мечтал об этом, что когда получил, наверное, все испортил.

— Не испортил, — приподнялась она на локте и заглянула в его виноватые глаза. — Мне хотелось того же, — призналась, смущаясь.

Люда и сама не могла понять, как возможно настолько хотеть близости с мужчиной, если пока еще неопытна в этом вопросе. Но дело обстояло именно так. Да и дело было даже не в сексе. Ей хорошо было уже просто рядом с ним. Касаться его, слышать его голос, вдыхать его запах… Этого хотелось постоянно, и состояние насыщения не наступало. И совсем скоро они снова расстанутся. Она уедет в Питер, а он улетит в Мурманск.

— Как твоя мама? — спросила Люда и устыдилась, что своим родителям даже не позвонила. Они не знают, что она в Москве, даже не догадываются. И увидеться с ними она не сможет, потому что до последней минуты, когда настанет время расставаться, хочет быть рядом с этим мужчиной. Родителям позвонит уже завтра и ни в чем не признается, чтоб не расстраивать.

— Плохо. Все время плачет. Очень волнуюсь за нее, — вздохнул Алексей и прижал к себе Люду покрепче. — У нее сердце слабое.

— А сейчас она с кем? — коснулась Люда губами его шеи в том месте, где часто-часто билась жилка.

— С тетей моей, сестрой отца. Плачут на пару. Люда!.. — неожиданно перевернул он ее на спину и накрыл своим телом, всматриваясь в глаза.

Он явно что-то хотел сказать, но не решался. Она же ждала, затаив дыхание, чувствуя, что услышит (если он решится) сейчас что-то очень важное.

— Я так долго был идиотом, не хотел понимать, что ты совершенно особенная девушка, что рядом с тобой никто не стоял, тем более та женщина, у которой такое же имя, и которую я какое-то время называл своей женой. И я… причинил тебе много неприятностей!

— Ты не…

Она хотела сказать, что сделал он все это не со зла, а заблуждаясь и обманывая прежде всего самого себя, уходя от реальности, оберегая себя от новых разочарований. Раньше и она этого не понимала, а сейчас, как ни странно, все встало на свои места, и от былых обид не осталось и следа. Но договорить Алексей ей не позволил, запечатав рот поцелуем.

— Не перебивай меня, малыш, иначе я так и не решусь сказать самого главного, — так ласково улыбнулся он, что аж сердце защемило и глаза защипало от слез. И еще раньше, чем он произнес заветные слова, Люда уже точно знала, что именно услышит. — Я люблю тебя. Никогда и никого я не любил так сильно. И я хочу, чтобы ты все время была рядом со мной.

Люда все-таки расплакалась. От счастья, от облегчения, от наплыва эмоций. Теперь уже ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, заходясь в бешеном восторге. Она силилась ответить и не могла. Только и способна была покрывать любимое лицо поцелуями, оставляя на нем влажные следы от своих слез.

И снова они любили друг друга, на этот раз со всей нежностью, на какую только были способны.

Но время неумолимо приближало их к расставанию. Ее ждала работа, а его — мама, которой он сейчас был очень нужен.

— Когда мы увидимся снова? — спросила Люда, когда они уже стояли на перроне, в который раз за сегодня целуясь, не в силах оторваться друг от друга.

— Не знаю, малыш, как долго я пробуду в Мурманске. Но я обязательно найду возможность увидеться с тобой как можно скорее. И звонить буду два раза в день, утром и вечером.

Люда грустно кивнула, а потом улыбнулась и произнесла:

— Я так и не сказала, что тоже люблю тебя. Кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда. А может и нет, — рассмеялась она, но получилось это как-то нервно. Предстоящая разлука и неизвестность пугали ее и отравляли то счастье, что недавно получила. Хотелось вцепиться в него и не отпускать. Но это невозможно.

Прощальный поцелуй, взгляд в окно вагона и стремительно удаляющаяся мужская фигура… Этот день стал одним из самых счастливых в ее жизни, но он же и разрывал ей сердце. И пугала неизвестность, ведь они так и не решили, что будут делать дальше. Пока еще у каждого из них своя жизнь и в ней крохотная частица того, что они могут считать общим, одним на двоих.