ГЛАВА 12

Аня

Не удивлюсь, если отпечатки его пальцев останутся на моей коже навечно. От того, как он тесно прижимается ко мне, посылая по телу дрожь, моя голова мутнеет. Всему виной ошеломляющее воздействие Громова. Он как буря, которая разразилась, независимо от нашей воли, почти как природное явление.

— Ян, уходи Оскар или Лиза могут проснуться, — выдыхаю ему в губы.

Ян обхватывает мое лицо руками, заставляя поднять голову. Его смелый горящий взгляд не предвещает ничего хорошего.

— Я люблю своего парня, и не хочу тебя видеть, — вырывается из меня, — ты просто не понимаешь, думаешь, что это я во всем виновата, но это не так. Пойми меня, пожалуйста, правильно я тебя не хочу. Уходи, Ян, уходи, пожалуйста.

— Знаешь, какая особенность у лгунов? — произносит он, сильнее сжимая мои щёки, — они каждое, сказанное ими, слово принимают на себя, а ещё они постоянно пытаются оправдаться.

Мои щёки горят, но Ян продолжает давить на них, не отрываясь от моих глаз. Вдыхаю носом кислород и не могу вымолвить ни слова. В его глазах горит зловещий и в то же время игривый огонёк. Сглатываю слюну, скопившуюся в горле, и чувствую, как пульсирует моя щека. Он резко отпускает ладони, а я отскакиваю назад и насыщаюсь кислородом.

— Ты, ты сумасшедший…

— А сводишь с ума ты.

Он тихонько подталкивает меня, и я от неожиданности валюсь на кровать. Громов прикрывает глаза и делает глубокий вдох, через нос, видимо, пытаясь успокоиться, и мне становится страшно. Сажусь на кровати, бросаю взгляд на закрытую дверь и пытаюсь найти выход. Мне нужно бежать, потому что Ян слишком опасен. Даже, не взирая на то, что меня неимоверно тянет к нему, я не могу настолько низко пасть. Перевожу взгляд на его кулаки, которые сейчас сжимаются и разжимаются и думаю о том, что он точно псих. Даже не понимаю, как я настолько могла погрязнуть в этом человеке так, что теряю рассудок, глядя на него.

— Пожалуйста, — умоляюще произношу я, не понимая даже того, о чем прошу.

Он надвигается на меня. Берет в захват мои лодыжки и дергает на себя. Барахтаюсь в его руках и пытаюсь выбраться, но у меня ничего не выходит. Это животное, по-другому не назвать, слишком силён.

— Ты просто никчемный гад, мерзкое насекомое, — произношу я, пиная его ногами.

Ян дьявольски усмехается и разводит мои ноги широко. Удерживая их своими руками и оставляя болезненные ощущения.

— Не провоцируйте меня, Черёмуха, иначе я за себя не ручаюсь.

— Ты, мудак, отпусти меня немедленно, — я прокручиваю в голове многочисленные грязные ругательства, но он не позволяет мне больше раскрыть рот.

Одной рукой он сжимает мои губы, а второй хватается за волосы и резко дёргает на себя. Его дыхание обжигает мою шею, и я сжимаюсь, готовясь к неизбежному.

— Вот теперь ты точно доигралась, Черёмуха.

Наверное, я схожу с ума, раз реагирую на его слова совершенно иначе. Между ног становится горячо, и я тут же цепляюсь за его плечи.

— Ты даже представить не можешь, насколько я сейчас заведён.

Его дыхание рваное. Цепляюсь руками за одеяло и ошарашенно вздрагиваю, когда его губы скользят по моей ключице, спускаясь ниже. Уже в следующее мгновение он стягивает мою сорочку и отбрасывает в сторону. Обнаженную кожу обжигает холодный воздух, и я рефлекторно пытаюсь прикрыться, но Ян не дает мне этого сделать. Он берет мои руки в захват и фиксирует где-то над головой.

— У справедливости горьковатый вкус, не всем он нравится, — произносит он хриплым голосом.

— О какой справедливости ты говоришь, черт тебя возьми?

— Ты наглая лгунья, Черемуха, если бы ты изначально дала понять, что я тебя не интересую, я бы, поверь мне, ушел. Отступил. Но ты, видимо, сама не понимаешь, что одним своим взглядом ты рушишь эту тонкую грань. Зачем ты, мать твою, так на меня смотришь?

— Я не смотрю…

— Смотришь, Черемуха, еще как смотришь. Умоляешь меня, чтобы я взял тебя, корчишь из себя недотрогу, но я-то знаю, что это не так. Я тебе докажу.

С этими словами он убирает свою руку, и скользит вниз. Меня начинает отчаянно трясти, как только я чувствую его шершавые пальцы, которые задевают клитор. Он дразнит меня, прекрасно зная, что я проиграю эту схватку. Нажимает и потирает подушечками пальцев, размазывает мою влагу, и я теряю голову. Каждый сантиметр моего тела пронизывает дрожь. Отклоняюсь назад и слышу лишь стон, который вырывается из моей груди, затем еще один и еще… Он издевается, мучает меня, пытаясь доказать свою какую-то немыслимую правду. Наблюдает, как меня трясет и колотит, но продолжает мучить меня.

— Пожалуйста, — откуда-то со стороны я слышу свой голос.

— Умоляй меня, Черемуха.

— Нет… Ни за что.

В ответ он лишь продолжает ласкать меня, а я, кажется, кричу. Мой крик он перехватывает своими губами и глушит его. Меня охватывает судорога, и я мычу, уже не понимая, что происходит. Ощущаю лишь то, как он стаскивает свои спортивки и упирается горячей головой между моих ног. Водит вверх и вниз, со всей силы прижимается ко мне, размазывая мою влагу своим членом. Я, кажется, скулю, верчу головой из стороны в сторону и чувствую, как сжимаются мышцы моего живота. Мне страшно, жутко страшно и в то же время я не могу совладать с собой. Мое тело неразрывно тянется к нему. Я не могу контролировать это безумие. Гнусный порок, как дефект, нарушивший мою связь с собственным телом.

— Смотри на меня, — рычит он где-то совсем рядом.

Мои веки налиты свинцом, и вибрация его голоса отдаётся эхом в моем теле.

— На меня смотри, черт возьми. Хочу, чтобы ты все видела, — его голос скрипит, и я распахиваю глаза.

Как трудно играть глаза в глаза? Никогда не задумывалась. Сейчас же я ощущаю всю эту гамму чувств, кажется, что еще немного, и он прожжет меня, оставив за собой лишь пепел. Его глаза кажутся страшными, черными бездонными, жадный взгляд хищного зверя.

— Видишь, Черемуха, теперь ты понимаешь, что губишь нас обоих. Тянешь меня за собой, не оставляя выбора.

Он продолжает водить своим членом по моим складкам, и я вижу струйки пота, скатывающиеся по его лицу.

— Не хочу вникать, пока реальность меня не заставит, — выдыхаю я и скручиваюсь от нового спазма, проклиная его, и в то же время, мысленно моля, чтобы он не останавливался.

Вибрация его голоса растекается негой по моему телу и меня продолжает трясти. Глухой стон вырывается из меня, как только я чувствую его мощное нажатие. Он потирается о мои внутренности и разводит мои ноги широко в стороны. Замечаю, как вздувается вена на его виске и, осмелев, запускаю ладони в его волосы. Мы тяжело дышим, я стискиваю зубы и хочу лишь одного, чтобы он одним рывком вошел в меня и закончил эту пытку.

— Ян, пожалуйста, не останавливайся.

Он нависает надо мной и кидает жадный взгляд на мое тело. Еще секунда и я сгорю. Провалюсь с головой в эту бездну, но мне уже не важно. Кажется, что, если он сейчас уйдет, я умру. Просто задохнусь от недостатка кислорода.

— Ян, Ян, где ты, милый? — доносится из коридора Лизин голос, и я в ужасе вскидываю глаза.

Суровая реальность беспощадным вихрем вторгается в мое подсознание. Чувство дикого стыда и осознание собственной аморальности вкрадывается в мозг. Отползаю назад к изголовью и наблюдаю, как Ян спрыгивает с кровати. Черт возьми это все. Кажется, я пропала, он меня, все — таки, утопил…