Глава 25

Столичный особняк графини Демидовой

Наталья Александровна комкала в руках носовой платок и, не отрываясь, смотрела в окно на дорогу. Сегодня должен был приехать мужчина из клана ищеек, которого две недели назад нанял её супруг Алексей Михайлович.

Наконец, подъехал крытый экипаж на полозьях и оттуда вышел молодой мужчина лет тридцати пяти. Словно почувствовав взгляд графини, резко поднял голову и посмотрел в окно. Наталья Александровна, сама не зная почему, засмущалась и, резко прикрыв шторку, спустилась на первый этаж в гостиную. Алексей сидел возле камина и читал газету.

Прозвенел колокольчик и через минуту слуга объявил:

— К вам господин Радушкин Лев Арсеньевич приехал по срочному делу.

— Зови! –произнес граф.

На пороге стоял мужчина в темном пальто с накидкой и длинными рукавами. Вместе с ним в комнату ворвалась морозная свежесть зимнего воздуха, и женщина почувствовала каждой клеткой своего тела, что это встреча однозначно принесет покой и счастье в их дом.

— Добрый вечер, господа, — произнес он мягким баритоном.

— Добрый вечер, господин Радушкин, прошу, проходите!

Скинув верхнюю одежду на руки слуге, мужчина прошел в гостиную и сел в свободное кресло. Графиня сквозь опущенные ресницы украдкой наблюдала за незнакомцем. Высокий, статный светловолосый, большие, с хитринкой голубые глаза, волевой подбородок, и тонкий нос с небольшой горбинкой. «Не так он прост! –отметила женщина для себя. — Хотя о чем это я, раз он работает в таком месте».

— Со мной вы уже знакомы, а это моя супруга Наталья Александровна.

— Очень приятно, Наталья Александровна, — кивнул головой, знакомясь ищейка.

— Вы, как я понял, с какими— то новостями к нам?

— Можно сказать и так, граф. Мне пришлось поднять дело восемнадцатилетней давности, когда ваша супруга родила в трактире дочь. Тогда во всех бедах обвинили барона Крапивина Михаила Михайловича, но вина его так и не была доказана полностью. Его отправили на каторгу на двадцать лет. Мне удалось с ним встретиться. Барон за определенную плату рассказал то, о чём промолчал на суде. В то время его брата обвиняли в измене королю, и он придумал план, как заставить вашего родственника, — он посмотрел на графиню, — Нестора Карповича Пескова пойти на уступки и снизить срок каторги. Он хотел выкрасть вас, но никто не мог предположить, что вы начнете рожать прямо в таверне.

— Да, до родов оставалось еще две недели, а я так перенервничала, узнав о болезни матери, что не стала дожидаться Алексея и отправилась в путь.

— Я в то время выезжал на свои земли и должен был вернуться только через три дня, — подтвердил граф.

— Так вот, план барон Крапивин поменял на ходу. Вас должны были не трогать, а забрать родившегося ребенка и на время увезти к родственникам одного из помощников барона. В одеяльце даже была записка о том, что ребенка скоро заберут. Но когда барон вручил живую здоровую девочку в руки своего человека, он пошел к вам. Никто не мог предположить, что буквально через пятнадцать минут господин Крапивин найдёт своих подчиненных мертвыми, а ребёнок исчезнет. Он не мог признаться на суде, что сам придумал план, который не смог осуществить. На вопросы перед артефактом он сказал правду, что ребенка не крал, просто вынес из комнаты матери, чтобы она немного отдохнула, это и спасло его от казни.

— А как же повитуха, которую пригласили ко мне? –спросила графиня.

— Повитухи и след простыл, и где она до сих пор неизвестно. Я продолжу. В то время в трактире остановился караван купцов, возвращавшихся домой, и у меня есть свидетель, который тогда был в этом караване. Так вот, ребенка обнаружили в телеге одного из них, что потом с ним стало, неизвестно. Я продолжаю поиски.

— Что вы еще предприняли?

— Я предоставил официальный документ стражникам, чтобы они сообщали любые сведения о тех людях, возвращавшихся домой через столицу. Завтра я еду в маленький городок под называнием Орлец. Все следы ведут туда.

Ирина

Я пригрелась возле печки, от усталости и бессонной ночи глаза стали закрываться.

— Ох ты, милая! Пошли— ка, я постелю тебе, а то сейчас так и заснешь сидя.

— Мне надо предупредить леди Романскую, что я приехала, — сквозь дремоту промычала я.

— Никуда твоя графиня не денется, отдохни, а завтра встретишься.

Не помню, как дошла до комнаты и свалилась в постель, а проснулась, когда солнце ушло за горизонт. Резко открыла глаза, словно не я только что мирно посапывала в подушку. С кухни доносились дразнящие запахи, которые вряд ли кого оставили бы равнодушными. Я сейчас самой себе напоминала крысу Рокки из известного мультфильма, который на запах сыра топорщил усы и шел к намеченной цели. Вот так и я двигалась в сторону кухни. Увидев меня, Марфа всплеснула руками.

— Проснулась, дитятко? Садись, я приготовила овощную похлёбку с копченым окороком. Хотела тебя пораньше разбудить, только ты так крепко спала, подложив ладонь под щеку, что стало жалко, — причитала хозяйка, ставя на стол хлеб, моченые яблоки и похлебку. Именно этот запах я почувствовала, будучи в своей комнате.

Поужинав, я все же отправила вестник Анне Олеговне о своем прибытии и получила от нее ответ. Она немного побранила, что я сразу по приезду не обратилась к ней, а пошла искать незнакомую женщину, и что завтра пришлёт за мной карету, чтобы доехать до «Модельного дома». Зайдя в комнату, я стала перебирать вещи, которые привезла с собой, а также с десяток эскизов моделей новых платьев. Они были объеденЫ в одну коллекцию только по двум причинам: первая— носились без корсета, а вторая — в нем не было большого количества декора, украшавшего платье. Я считала, что платье должны украшать вышивки, ленты, аппликации, но ни в коем случае не сразу вместе.

В девять утра карета, посланная Анной Олеговной, уже стояла возле калитки дома Марфы.

— Вот теперь я точно верю, что ты приехала по приглашению леди Романской, — отодвинув шторку и выглянув на улицу, произнесла хозяйка дома.

— Все же ты мне вчера не поверила? –рассмеялась я.

— Не то чтобы не поверила, но сомнения все же были, — выкрутилась женщина.

Я вышла на улицу и, взобравшись в гужевой транспорт, села на удобную мягкую лавку. После суточного сидения на досках дилижанса, мои нижние девяносто просто кричали от возмущения, поэтому мягкость подушек ощутила сразу, как только приземлилась на них. От дома, где я поселилась до «Модельного дома Романских» было пятнадцать минут езды.

Я смотрела через маленькое окошко на заснеженную столицу. Все вокруг было белое — улицы, крыши домов, деревья, но даже среди этого молчаливого холода, можно было найти то, что радовало глаз: кусты, застывшие белым кружевом, речку, покрытую толстым слоем льда и уходящую в безмолвие, храм с высокими башнями, шпили которого взмывали в небо, даже выше снежных туч, ребятню, бегавшую по улице и игравшую в снежки….

Наконец, мы подъехали к большому двухэтажному дому, покрашенному в белый цвет, главный фасад которого украшали колонны, портики и лепнина. Я поднялась по широкому крыльцу и распахнула дверь. Словно почувствовав, Анна повернула голову и, увидев меня, довольно улыбнулась. Успела краем глаза заметить, как сморщили свои носики некоторые из продавщиц. Их было пять человек. Все в одинаковых белых блузках и темно— синих расклешённых юбках, с красиво уложенными волосами и небольшим макияжем на лице.

— Ириночка, дорогая моя, наконец— то. Я тебя заждалась.

— А я подумала, что приехала рано? — удивилась я.

А ведь по нашему договору должна была отправиться только после недельного праздника, приехала же на самую их середину.

— Поверь, мы зашиваемся. Все твои наряды произвели фурор и нам требуются еще варианты, — сказав, графиня выжидательно посмотрела на меня.

— Конечно, я привезла несколько эскизов моделей. Для всех них сшить платья не успела, но готовых есть две штуки.

Я вынула из сумки шаль и отложила его в сторону, затем достала озвученные два платья, которые напоминали одежду, носившую главной героиней фильмы «Унесённые ветром» Скарлетт О’Харой. Естественно, я кое — что изменила, добавила свои задумки, но в целом платья были в стиле второй половины 19 века.

Присев на диванчик в зоне отдыха, где покупательницы могли отдохнуть, попить чаю, а заодно посмотреть на продавщиц, демонстрирующих одежду, леди стала рассматривать новые дизайнерские варианты. Я даже не заметила, когда она перевернула страницу. А там у меня были изображены всевозможные модели нижнего белья. Захлестнули воспоминания о прошлом, вот и рисовала для себя.

— Ирина, это что? –спросила она и покраснела.

Да, неужели леди может так краснеть? Я понимаю, молодые девицы, которые не знают ничего об интимной жизни, но женщина в возрасте⁈

— Анна Олеговна, это наброски. Я подумала, что в пошиве нижнего белья здесь просто непаханое поле, и подумала, а не улучшить ли их тоже?

Нет, я не утверждаю, что в этом мире носили панталоны до колен, в ходу были вполне приличные трусики— шорты на завязках…. Но ведь у меня— то предполагалось шить белье не из простых тканей и даже не льняных, так как этот материал совершенно не подходил под нижнее белье (слишком был грубым), а именно из шелка, ситца, батиста, даже просто из кружев.

— А знаешь, это интересно! Об этом мы поговорим позже.

Тут она увидела шаль, которую я выложила, но не успела положить на место. Шаль я связала для Анны Олеговны, но хотела немного его облагородить и преподнести в виде подарка в большой коробке, теперь уже не получится и придется признаться.

— Это подарок от меня, Анна Олеговна.

— Мне? –удивилась она и, взяв, шаль в руки, встряхнула его. Тонкая шерсть встала дыбом, показывая красоту изделия и его оригинальную вязку. — Где взяла?

Девушки широко раскрыв глаза, глядели на мое творчество.

— Обижаете, леди, всё сделала сама, — надула я губы, но на этот раз она мне поверила сразу.

— Я не перестану удивляться тебе, Иришка. Ты словно солнышко в пасмурной день появилась передо мной и с каждым разом поражаешь все больше, — с восхищением произнесла она.