Эпилог

Пять лет спустя

– Это нормально, что меня возбуждает не секс, а посуда? – спрашиваю я, неторопливо прохаживаясь вдоль новогодних экспозиций в магазине.

– Немного обидно, но в целом в рамках нормы, – отзывается муж. – Хочется что-нибудь?

– Все! Но, наверное, хватит. У нас этой посуды…

Каждый год перед Новым Годом я приезжаю в магазин и часами пускаю слюни на новогодние сервизы, наборы для праздничного стола, формочки для печенья, скатерти, салфеточки и бокалы. Целый шкаф в подвале заставлен посудой. Есть керамические тыковки и блюда в виде осенних листиков, есть небесно-голубой стеклянный набор для летних вечеров, есть сервиз в виде еловых веток, есть классический красно-зеленый новогодний, в советском стиле, блестящий и золотой, как в королевском дворце.

На каждое время года, на каждый праздник, а порой даже на каждую погоду у меня своя посуда, текстиль и декор.

Немного нездоровая страсть, согласна. Это мое guilty pleasure и, наверное, отголосок шести лет, проведенных в съемных углах. Где каждая лишняя чашка – не только удар по бюджету, но и проблемы перевозки вещей в обозримом будущем.

Хороший психолог бы, наверное, сказал, что таким образом я закрываю потребность в стабильности или контроле над собственной жизнью. Мол, если выбираю, какие тарелочки больше подойдут к дождливым выходным, значит, всецело властвую над собственной судьбой. Ну или что-то такое.

К счастью, Воронов – не психолог. Поэтому он говорит:

– Да купи ты этот набор. Места тебе мало или денег жалко?

Разве можно устоять?

Новая коллекция совершенно очаровательна. Здесь синие тарелки, подставки под бокалы в виде серебристых снежинок, прозрачные, похожие на сосульки, менажницы и чашки. Вокруг царит дух Нового Года и абсолютной расслабленности.

Дети на елке. Наслаждаются шоу, подарками, общением и сладостями. А мы бродим рядом, то попивая коктейли в ресторане, то выбирая друг другу подарки, то вот, скупая очередные коробки посуды.

У нас огромный дом. В нем десяток спален, два кабинета, большая игровая, спортивный зал с искусственным льдом для Саши – в последнее время она увлеклась фигурным катанием и часами отрабатывает элементы. Большая гостиная с камином, столовая, огромная кухня, начиненная техникой почти так же, как центр управления космическими полетами. К дому прилагаются территория, бассейн и небольшой теннисный корт – для Кирилла и изредка приезжающих к нему друзей.

Хотелось бы сказать, что Воронов бросил работу, но это будет не совсем правдой. Пожалуй, если бы он ушел окончательно, мы развелись бы через полгода, ибо мой муж просто не способен сидеть без дела. Поэтому какой-то бизнес у него остался, хоть и управляется уже не напрямую. Иногда Кирилл днями пропадает в кабинете, но это даже неплохо – удивительным образом вся наша семья состоит из интровертов, которым жизненно необходимо иногда друг от друга отдохнуть.

Ну и о семье, разумеется.

Рада представиться, Полина Воронова, в прошлом управляющая загородным клубом, на данный момент нахожусь в декрете. Помимо мужа воспитываю Александру, подающую надежды на веселый переходный возраст, дочь. Рому и Марину – близнецов с флегматичным (на наше счастье!) характером. Снежка – белого вестхайленда. Дракошку – кота, привезенного с Драконьего озеа. И Шушика – лохматого цвергшнауцера с характером кошки. Шушик попал к нам случайно, но неожиданно обнаружил для себя сразу пять источников нескончаемого обожания.

Пожалуй, это конец долгой истории длиной в двенадцать лет. Сейчас кажется, что побег, авария и Драконье озеро были давным-давно, в другой жизни. Кажется, словно тех лет и не было. Просто дурной сон. И Сашка всегда была любимой папиной дочкой, а я тоннами скупала пледы и кружечки. И дома встречали дружелюбные звери, обожающие, когда им после прогулки греют в руках лапы и кормят любимым лакомством.

У меня была свадьба. Настоящая, с платьем и тортом. На ней, правда, едва ли набрался десяток гостей. Но я пила шампанское под звездами, резала торт под шум волнующегося озера, загадывала желание прожить долго и счастливо у горы-дракона. Пока каменный исполин не подвел.

– Детей там не пора забирать? – спрашивает Кирилл, наблюдая, как наши коробки несут к машине.

– Сашка позвонит.

Удивительно, но вопреки моим опасениям, Саша почти не ревнует к близнецам, хотя им-то, в отличие от нее, досталось отцовского внимания с избытком. Хотя, если вдуматься, это совершенно разные удовольствия. Взрослая и рассудительная дочь, с которой интересно пообщаться и провести время (и которая регулярно добавляет отцу седых волос), и два младенца, пока еще непонятных, но уже довольно умилительных.

Кирилл хороший отец. И хороший муж. И мне хочется верить, я достаточно часто ему об этом напоминаю. Ведь для него этот мой нескончаемый поток посуды в дом – тоже якорь стабильности. Я здесь, я обустраиваю наш дом, я никуда не собираюсь убегать.

Звонит телефон. Сначала я думаю, что это Сашка, но Кирилл отвечает, и становится ясно, что сегодня, прямо в канун Нового года, нас почтил вниманием Серебров. Пожалуй, Сергей – единственный друг Кирилла, который относится ко мне прохладно. Хотя Кирилл утверждает, что Серебров ко всем чужим женам так относится, во избежание неприятностей. Но я все равно подозреваю его в нехорошем.

Муж хмурится. Вряд ли речь идет о поздравлениях.

– Сейчас? Понял. Ладно, приеду.

– Что-то случилось?

– Серега просит встретиться на часок, говорит, нужен мой опыт по розыску пропавших.

Мое сердце пропускает удар. Одновременно страшно – такие темы не возникают просто так, и стыдно – сколько же пережил Кирилл, пытаясь меня найти!

– Скажи, пожалуйста, что он пишет книгу и просто хочет узнать, как мне удавалось так гениально скрываться.

– Понятия не имею. Но точно знаю, что с женой и детьми все в порядке. Все живы, здоровы и готовятся к празднику. Поэтому не волнуйся. Приеду – расскажу. Заберешь детей?

– Конечно, – улыбаюсь я. – Заберу, привезу домой и буду заниматься ужином. А потом мы поговорим о том, когда я выйду на работу.

Будь его воля – он бы запер меня в доме и не отпускал даже на маникюр. К счастью, пока еще адекватность не покинула Кирилла. Я люблю детей, долгожданных и выстраданных, но не готова посвятить им всю себя, не оставив ничего личного. Сначала я думала, что получу диплом просто для галочки, закончу начатое давным-давно, но потом вдруг поняла, что нравлюсь себе увлеченной.

Вокруг сияют тысячи огней. Елки, фонарики, гирлянды и яркие витрины. Все вокруг пропитано счастьем и ощущением чуда.

Я поднимаюсь на балкон, откуда видно детский клуб и большую елку, вокруг которой как раз начинается хоровод. Взгляд безошибочно находит три маленькие фигурки, и я улыбаюсь: Сашка крепко держит близнецов за руки, не отпуская от себя ни на секунду.

Я уже давно не верю в чудеса под Новый год.

Просто потому что со мной все возможные чудеса уже случились.

Кирилл

За окном валит пушистый снег. В последний раз я сидел в этом кабинете после побега Полины. Ассоциации так себе, хотя сегодня, похоже, проблемы вовсе не у меня. Серебров, сидящий напротив, мрачен, как потерявший подарки рождественский олень. Он так долго молчит, что я начинаю напоминать себе Польку – придумываю миллион ужасов в секунду.

– Ты расскажешь, что стряслось или нет? И почему мы встречаемся тридцать первого в твоем кабинете? Я думал, ты примерный муж и отец. Не могу представить тебя убегающим от жены в праздники.

– В том и беда. Сегодня праздники, а я понятия, как посмотрю в глаза Женьке.

– Давай по порядку, Серый. Я нихрена не понял.

– История длинная.

– Успею.

– Женька – второй брак. До нее была Вероника, а между двумя браками я встречался… ну как встречался, трахался от случая к случаю, с одной девицей. Просто отношения без обязательств. И она как-то вдруг резко пропала. Везде меня заблочила, перестала отвечать, переехала. Нормальное дело, в общем. И я нанял секретаршу, которую иногда потрахивал. Потом встретил Женьку…

– И превратился в приличного человека, – со смешком заканчиваю я.

Сложно представить, что Сергей Серебров когда-то был циничным пользователем женской красоты. Благородное семейство, состоящее из владельца сети клиник, художницы, фигуристки и подающего надежды теннисиста, может сниматься в рекламе майонеза – вот настолько Серебровы кажутся идеальными.

– Ну да. Вчера пришло письмо. Отправили его почти два года назад, но так как я переехал, принесли не нам, а по бывшему адресу. Новые хозяева разыскали Веронику, она отбрехалась, мол, понятия не имею ничего о бывшем, что делать с письмом, в душе не ебу – и на том дело закончилось. Почему-то девушка не выбросила его, а сохранила. Пару дней назад показывали репортаж про MTG, и там она меня узнала. Позвонила в клинику и передала конверт. Как-то так вполне может начинаться всратый сериал по второму каналу.

– И что в письме?

Мне кажется, я уже знаю ответ.

– Ребенок. Сука, сын! Пишет, что забеременела и решила от меня сбежать, боялась, что я отправлю на аборт, ведь я такой весь холодный айсберг в море российского бизнеса. И вообще ей ничего от меня не было нужно, она рожала для себя, и прожила счастливую жизнь…

Серебров умолкает, а у меня зарождается нехорошее подозрение.

– Она что, умерла?

– Умирала, когда писала письмо. Мол, прости, не справилась, жить мне недолго, прошу одного – не дай погибнуть сыну. Имущества у нее нет, денег тоже, пацану только-только восемнадцать, помочь некому. Максимум сходит в армию, а дальше – как бы не пошел по наклонной. Не прошу содержания и признания, просто присмотри и помоги с работой пацану.

– Пиздец.

– Угу. Я узнавал, давно умерла. О парне ничего не известно. Где, что, как, понятия не имею. Попробовал через военкомат, там тоже тишина, по последнему адресу не живет, повесток не получал. Понятия не имею, куда делся. И как найти. Решил спросить у тебя. Вдруг остались какие-то контакты детективов или твоего этого Семена со связями. Может, получится разыскать и…да сам не знаю, что сделать. Осторожно узнать, как и что. Мать вашу. Бабы. Почему они постоянно творят эту дичь?!

– Мы даем им поводы. Скажешь, она испугалась без оснований?

– Может, я и был сволочью. Может, даже ею остался. Но от ребенка бы не открестился. В чем проблема? В браке я не был, денег жопой жри. Какие препятствия?

– Спроси у Полины, – вздыхаю я. – Она тебе расскажет, какие именно. Только список будет длинный, как чек из магазина. Но контактами я, конечно, помогу. Ребята хорошие, сделают, что смогут. Может, и найдут. Только что делать будешь? Взрослый парень – не шестилетняя девочка. Ему и отец-то не нужен.

– Пока не знаю. Может, хотя бы помогу встать на ноги. А может, и помогать уже некому…

Серебров вздыхает. Вот у кого не задался Новый Год.

– Вот что, – говорю я. – Всю инфу, какую найду, пришлю тебе сразу, как доеду до дома. И ты езжай домой. Поговори с Женькой и все расскажи.

– О таком просто так не расскажешь.

– Расскажешь. Ты никому не изменил и ни от кого ничего не скрывал. Это не малолетний ребенок, которого она должна взять в семью и воспитать. Она все равно должна знать, Серег. Не повторяй моих ошибок. Любишь – расскажи сразу. Полька простила мне куда более страшные вещи, чем взрослый ребенок, о котором никто не знал. А если бы я рассказал ей сразу…

Впрочем, возможно, в этом случае у нас не было бы Сашки. И близнецов. И сейчас я возвращался бы не в дом, где меня любят и ждут, а в холодную квартиру, в которой на елке вместо гирлянды хочется висеть самому.

Часть меня ненавидит шесть лет без нее.

Другая часть благодарит вселенную за то, что не позволила собственными руками лишить себя счастья.

За окном сплошной стеной валит снег. Мы молчим, думая каждый о своем. Серебров – о том, что жизнь скоро изменится. А я – о том, что Полина все же оказалась права. Мы смогли стать счастливыми несмотря ни на что.

Это высечено ее рукой на моей коже.

Прямо под сердцем.