Глава 20

Мама подлетает к Ульяне Михайловне и, стискивая в объятиях, приподнимает над землёй.

– Свекровушка!

– Хр-р-р! – выпучивает та глаза.

Я спешу на помощь матери Клима, пока моя мамуля не переломала ей рёбра в порыве счастья от знакомства.

– Мам, ты слишком сильно обнимаешь Ульяну Михайловну.

Она выпускает помятую женщину, и та пытается устоять на каблуках. Поправляя сбитую набок причёску, судорожно втягивает воздух, но перевести дыхание ей не даёт мой папа.

– Рад познакомиться!

Схватив, он трясёт её руку так, что Ульяна Михайловна ойкает и болезненно кривится.

«Кажется, она прикусила себе язык», – ужасаюсь я и тяну маму к машине.

– Вы перекрыли проезд. Уберите машину.

– Да какая машина, детка? – отмахивается мама и снова спешит к женщине. – Нам нужно немедленно назначить дату свадьбы наших детей. Жена моего режиссёра готова поставить любую удобную для вас дату и время. Хоть сейчас!

Ульяна Михайловна то ли подмигивает, то ли у неё начался нервный тик. Я шепчу маме:

– Сейчас не до этого. Клим в больнице…

– Что случилось с моим любимым зятьком?! – искренне пугается мама, но тут же хватается за телефон. – Интересно, а работница ЗАГСа может выехать в больницу?

– Мам, нам некуда спешить, – пытаюсь образумить её.

– Как это некуда? – всплеснув руками, кричит мама. – Твой жених в больнице. Вдруг он уже при смерти?

– Грх-хр. – Схватившись за грудь, Ульяна Михайловна оседает на землю.

– Что с вами, свекровушка? – Мама подхватывает её под мышки и ставит на ноги, будто куклу.

– Может, отвезти вас в больницу? – участливо спрашивает Вадим.

– Ф-фр, – вращая глазами, пытается что-то сказать Ульяна Михайловна.

– От счастья не умирают, – осаживает её моя мама, но тут же меняется в лице. – Впрочем, это отличная идея! Лина, ты со свекровью, а мы следом на своей. Едем к зятьку все вместе!

Ловлю сочувствующий взгляд Камиллы и обречённо вздыхаю.

Клим будет счастлив.

Но делать нечего, приходится подчиняться, раз сбежать не удалось. Против моей мамы никто не устоит. Что-что, а перетягивать на себя внимание она умеет мастерски. Не зря же получила уже несколько наград за лучшую роль второго плана.

Мы с Ульяной Михайловной оказываемся на заднем сиденье служебной машины, и кажется, что я еду с маленьким ребёнком, настолько мало места занимает женщина. Меня же много, и, наверное, матери Клима кажется, что рядом с ней сидит великан.

– Вам не очень больно? – уточняю я, а в ответ мне прилетает взбешённый взгляд. – Прошу прощения за мою маму. Она актриса и поэтому очень импульсивна. Живёт эмоциями и почти никогда не сдерживается.

Ульяна Михайловна кривится на миг и саркастично косится на меня, мол, яблочко от яблони. Я добавляю заметно холоднее:

– Жить с ней непросто, поверьте, но я всё равно очень люблю маму. Уверена, Клим чувствует себя точно так же в отношении вас.

Женщина растерянно моргает и отворачивается к окну. Молчит всю дорогу, зато больше не льёт на меня невидимые, но ощутимые вёдра презрения. Уже прогресс. Мне немного жаль маму Кнута, а ещё стыдно перед ней за сцену в больнице. Не говорю уже о чувстве вины из-за невольной лжи.

Хотела бы утешить её, пообещав, что скоро всё закончится, и она может продолжить сватать сыну дочь подруги…

«Хотя бы себе не лги, – подавляю вздох. – Последнего ты точно не желаешь!»

Мы подъезжаем к больнице, и я обречённо веду родных следом за «свекровушкой», которая хромает, опираясь на руку Вадима. И пусть ноги Ульяны Михайловны после знакомства с родителями «невесты» слегка заплетаются, спина её идеально прямая. Видно, что эта женщина направляется на битву.

Распахивает дверь VIP-палаты и застывает, осматривая пустое помещение.

– Где Клим?

Я прохожу внутрь и стучу в дверь уборной.

– Родители пришли навестить… – Покосившись на гостей, осторожно добавляю: – Милый?

Кто бы знал, как сладко и одновременно горько произносить это слово!

Дверь распахивается, и, поспешно оправляя одежду, появляется…

– Александр? – от неожиданности моргаю я. – А где Клим?

– Разговаривает с врачом, – сообщает помощник прокурора и виновато улыбается. – Извините. Кажется, креветки были не очень… Ой!

И снова скрывается в уборной.

Я указываю на диван и обращаюсь к родителям:

– Прошу, присядьте. Я схожу за Климом.

– Я провожу, – вызывается Вадим.

Но я теряю «бойца» уже на посту медсестёр. Водитель сладко улыбается очередной милашке, и приходится искать кабинет врача самой. Поплутав, всё же нахожу нужную дверь, но только успеваю её приоткрыть, как слышу суровый голос Кнута:

– Нет. Гипс должен остаться на месте.