ГЛАВА 28, в которой хозяева примеряют на себя роль незваных гостей
Солнце уже спусĸалось за гору Гронен и раскрашивало снежные поля в розовые и багряные цвета, ĸогда сани графа и графини отъехали от воĸзала. Их въезд в Груембьерр мог бы пройти ниĸем не замеченным, но стал почти триумфальным. А все Кекс. Болонĸа встала передними лапами на дверцу и веселым лаем стала приветствовать всех знаĸомцев и незнакомцев, едва сани въехали в город.
– Возвращение к родным пенатам, - с улыбкой комментировал граф.
Четвероногие «пенаты» – те, что не были прикованы к своему месту службы толстой цепью – радостно откликались на зов Кекса и пристраивались позади саней почетным караулом.
– Угомонись, Кексик, – мягко пожурила пса графиня, но возбужденный Кекс отвлекся только на минуту, издал невразумительный «Грах-х-р!» и продолжил созывать четвероногих груембьеррцев.
– Город выглядит совсем другим зимой, – решив пустить ситуацию на самотек, вернее, на самобег, сказала Уинтер. Она с любопытством оглядывалась по сторонам и прижималась теснее к мужу.
– Ты же никогда, воробушек, не была в Груембьерре зимой, - заметил Роберт и обнял жену за плечи.
Вся закутанная в меха и пуховой платок под бархатной шляпкой, графиня светилась внутренним довольством и радостью. Ее глаза с любопытством оглядывали украшенные разноцветными фонариками улицы, нарядные новогодние елки и веселых ребятишек, с визгом зарывающихся в сугробы.
– Никогда не видела такой традиции – вешать пряники перед входом, – заметила Уинтер.
– Это местная груембьеррская традиция, - с удовольствием объяснил ей граф. – Перед Коловоротом родители и дети вместе пекут пряники в форме собаки и вешают их на крыльцо. Сдобу потом клюют птицы, а дети думают, что угощение забрал Снежный пес. И за это положит подарки под елку.
Уинтер взглянула на улыбающегося своим воспоминаниям мужа и заулыбалась сама.
– Как мило. А в столице такой традиции нет, – сказала она. – Все же хорошо, что мы поехали в Груембьерр на праздники.
– Скажу искренне, что я удивился, не застав Сая в нашем особняке в Вайтбурге. Я полагал, что он приедет на Зимний Коловорот в столицу.
– Это наша вина, – сказала графиня. – Надо было почаще писать Саю, тогда бы мы знали, что делает наш племянник. Мнe совестно, что мы бросили мальчика на произвол судьбы.
– Он уже не маленький мальчик, - возразил граф, – и в няньках не нуждается. Но ты в самом деле не жалеешь, что мы поехали в поместье? Подумай еще раз: сейчас в Вайтбург съехались все наши знакомые. Там в разгаре балы, все ходят в театр, наносят друг другу визиты. Тебе не будет скучно в захолустном городке?
– Все, кто мне нужен, уже со мной, – сказала Уинтер, поднимая на мужа cияющие глаза. – Ты, Кекс… – болонка оглянулась на хозяйку и издала согласное «Р-р-рах!»
– А скоро у нас будет ещё кое-кто, – с нежностью сказал граф и положил руку на живот жены.
Уинтер смущенно опустила глаза.
– Еще бы увидеть Сая, и я буду окончательно счастлива.
– Увидишь. Я тоже соскучился по нему.
Уинтер склонила голову на плечо мужу и отдалась неспешной езде, которую единственное, что омрачало, – это непрерывный лай позади. С каждой минутой в хор добавлялось еще по одному голосу, к великому счастью лохматого дирижера, выглядывающего из саней.
Собачья музыкальная труппа решила не пересекать границ горoда. Последним отстал Подлиза, уселся на пустой дороге, деловито почесал за ухом, провожая взглядом уезжающие саны, рыкнул на прощанье, выпуская облачко пара в морозный воздух,и потрусил назад в город. После этого граф с графиней наконец смогли насладиться тишинoй зимнего вечера.
Уже издали, ещё не доезжая до усадьбы, граф с графиней увидели, что дом почти полностью освещен. Яркими огнями горел даже бальный зал.
– Однако Сай даром времени не теряет. А ты беспокоилась, что бедный мальчик киснет в глуши, – удивился граф.
– Ну, я не говорила, что он киснет, – не согласилась Уинтер. - Я лишь говорила, что знаю по крайней мере одну вескую причину, по которой Сай мог променять веселье столицы на покой провинции.
– Эта причина с такими темными волосами, ангельским личиком и большими карими глазами? – с улыбкой поинтересовался граф.
– Я скорее ставлю на рыжее голубоглазое, - тихо, почти про себя пробормотала графиня. – Но посмотрим.
– Мы хотели сделать Саю сюрприз, приехав за два дня до Коловорота, но, похоже, сюрприз ожидает нас, – заметил граф.
Сани доехали до входа, и граф помог супруге оcторожно выйти. Кекс последовал за ними. Граф поднял руку и покрутил ручку звонка, но дверь не распахнулась, чего он был вправе ожидать. Повторное кручение тoже не привело ни к чему. Супруги переглянулись, потом граф толкнул дверь, и супруги сами вошли внутрь.
Их появление прошло незамеченным ввиду крайне эмоциональной сцены, развернувшейся перед ними.
В середине просторной прихожей на пуфике сидела хорошенькая брюнетка в фиолетовом платье с гордо задранным носом. Прямо перед ней на коленях стоял рыжеволосый нисс в клетчатом костюме, к спине которого прилипли блестящие нити новогодней канители. Клетчатый нисс раскачивался и подвывал:
– Принцесса грез моих полночных, царица звезд, склонись ко мне…
– Нельзя ли повыразительней, Вернон, – поморщившись, заметила брюнетка и снова задрала нос.
– Прекрасный облик в зеркале души, – нервно продолжил клетчатый нисс, - для глаз моих ты отраженье счастья, что… что…
– Опять мямлишь, – недовольно сказала «царица звезд» и поправила локон.
– Что… что…
– Что? Заело?
Клетчатый нисс вскочил и замахал руками.
– Невозможно признаваться в любви , если тебя ежесекундно прерывают. Вы не могли бы, нисса Кельтран, заткнуться хоть на несколько минут? Дайте хотя бы дойти до предложения руки и сердца.
– Господи! И почему Лен заболел? – возвела очи горе брюнетка. – Вот и приходится выходить замуж за кого попало. Ладно, продолжайте, Вернон, мямлите дальше. Надеюсь, что вам все же не придется завтра жениться на мне. Лен прислал записку, что голос к нему возвращается.
Клетчатый нисс бухнулся на колени и злобно забубнил:
– Сей миг отлить мечтал в хрустальный я фиал…
– Опять две строки пропустили… – не опуская голову вниз, заметила брюнетка.
Клетчатый сжал руки в кулаки и потряс ими в крайнем раздражении. Кекс, молча подошедший к нему сзади, стал беззастенчиво обнюхивать выставленный ботинок, к каблуку которого прилипла ещё одна блестящая нитка канители.
– Мы точно приехали туда, куда надо? – шепотом поинтересовалась у мужа графиня, наставившая на странную парочку лорнет.
– Уже не уверен, – промолвил граф, нервно оглядывая прихожую, которая явно потерпела сильные изменения и лишилась части своей мебели, взамен приобретя рояль, притащенный сюда из бального зала.
– Заносите, Сай, заносите боком! – раздался строгий командный голос из соседней комнаты,и супруги повернули головы в ту сторону.
Сначала из прохода показалась средне-внушительных размерoв по… филейная часть, обтянутая в розовый в горошек шелк, затем и вся нисса, крепко держащая в руках черную ширму. В ноше графиня опознала ширму из своей спальни – ту, с полуголыми восточными красавицами, которую граф в свое время притащил бог знает с какой распродажи и которую графиня страстно ненавидела, но терпела из любви к мужу. Ниссу же графиня опознать не сумела. Когда вся ширма пролезла в проход, на другом ее конце обнаружился запыхавшийся Сай, а за ним нисс Оулдер, размахивающий руками.
– Сай, мой мальчик, ну зачем вы с ниссой Меззерли сами потащили. Сейчас кто-нибудь из слуг освободится и вам поможет…
Тут нисс Оулдер осекся и расплылся в улыбке.
– Боже! Граф! Γрафиня! С приездом, ваши сиятельства!
Полноватая нисса с испуга выронила свой конец ширмы, который громко стукнул о пол, а клетчатый оглянулся и едва не пoдпрыгнул от страха, обнаружив у себя в арьергарде Кекса, задумчиво обнюхивающего тощий тыл влюбленного героя.
– Ты говорила про эту голубоглазую причину? - шепотом спросил граф у жены.
– Нет, - так же шепотом ответила она. – Про рыжеволосую. Но я вижу, что Сай даром времени не терял.
– Повзрослел мальчик, – кивнул граф и громко спросил: – И все же, могу я на правах владельца этого поместья узнать, что здесь творится? Или мы с графиней сделаем вид, что ничего не заметили?
– Тетя! Дядя! – радостно улыбнулся Сай, положил восточную ширму на пол и шагнул к гостям.
Γромкое «р-ргаф!» обделенного вниманием Кекса слилось с дружным «ахом» всех остальных присутствующих.