Глава 17. Странник.

Леонид Медведев – странник

Когда-то давно, в свои ранние годы, Леониду, как и всем отверженным на этой планете, пришлось пройти обряд обретения зверя, но тогда вместо запланированного ритуала с ним случилось то, чего он никак не мог ожидать.

Лео всегда знал, что физическая и моральная сила, дух и принципы, которыми он обладал всю свою жизнь, еще не будучи полноценным двуликим, позволяли надеяться на то, что при обряде он получит зверя не менее альфы. По-видимому, Матушка тоже так считала и решила это ему продемонстрировать. Проблема была лишь в том, что Матушка Природа не смогла решить, кто из зверей ему подходит лучше всего, и наградила сразу несколькими.

Она тем самым выделила его среди остальных и в то же время сделала одиночкой. Конкурентов никто не любил, а сильных конкурентов всегда опасались, даже если те и не претендовали на чужое место.

Все бы ничего, но обретение множества ипостасей было тяжелой ношей. Даже обладая одним зверем, нужно было учитывать его пристрастия, характерные черты его вида и повадки, а обладая несколькими, приходилось искать компромиссы, ломать себя и учиться, как себя вести так, чтобы элементарно не сойти с ума.

Это было действительно тяжелым испытанием. Тут даже другие странники, которые были в мизерном количестве разбросаны по всему Солону, не могли помочь. У каждого из них был свой набор и количество зверей, которые даровала Матушка. Они находились очень далеко друг от друга и редко пересекались, конечно, если вообще доживали до этого момента.

Лично Леониду были дарованы четыре ипостаси: волк, пума, орел и символичным стал последний – медведь.

Каждый из зверей был по-своему уникальный. Если волков и медведей в округе двуликих было достаточно, то пумы были крайне редки. Орлов, а точнее птиц, было не то что мало, их вообще почти не было. Леонид интересовался этим вопросом и получалось, что он был то ли третьим, то ли четвертым за последние десятилетия, кто получил от Матушки такую ипостась.

Существовать со всеми сразу было крайне сложно. Каждый имел свое мнение и желание быть главным, ведь все они были альфами и вожаками стай, которые не хотели идти на уступки.

Тогда мужчина и понял, почему такие, как он, становятся отшельниками и странниками. Они были чужими среди своих и чужими среди людей. Они не вписывались в каноны этого мира, и даже те самые отверженные были более частым явлением, чем они.

Побочным явлением после обряда стало то, что на уровне инстинктов мужчина мог ощущать, кто стоит перед ним: двуликий или будущий странник. Особенностью было то, что Лео мог определить все это даже до того, как любой из них пройдет обряд и раскроет свое истинное я.

В те годы мужчина успел совершить ошибку, которая стала ему уроком. Он доверился членам своей стаи и рассказал, что в их рядах растут два подростка, которые станут отверженными. Он был молод, местами наивен, а главное, не верил, что те, кого он знал, долгие годы смогут вонзить ему нож в спину.

Многие посмеялись над его заявлением, ведь о том, что предназначено получить двуликому на обряде, знала только Матушка. Так считали все. Его доверие привело к тому, что одного из парней довели до смерти его сверстники. Второй же выдержал нападки и дожил до обряда, чтобы там, как и предсказывал Леонид, получить статус отверженного.

Многие списывали этот случай и слова мужчины на совпадение, но были и те, кто заинтересовались его возможностями и захотели их использовать себе во благо.

Леонид выдержал почти целый год, прежде чем смог принять свою судьбу и покинуть свой родной дом окончательно. Он все еще посещает родню, но на расстоянии от всех, так, чтобы ни его, ни них не подставить под удар. Так всем становилось проще и спокойней. Не зная точно, где он находится родня мужчины жила спокойно и в относительной безопасности, а Леонид мог избегать лишних встреч с теми, кому он был нужен ради их выгоды.

Годы шли, и Лео приноровился к новому образу жизни. Он зарабатывал себе на жизнь, выполняя разные задания, которых всегда хватало для желающих быстро подзаработать. Он научился совладать со всеми своими ипостасями, прятать свое количество ипостасей от других, выдвигая одного из них на первый план. Это работало, но сила зверя была столь велика, что даже сами альфы старались не связываться с ним, интуитивно ощущая заведомо сильнейшего противника. Он даже научился скрещивать их трансформации и способности.

Когда это случилось в первый раз, мужчина очень удивился, так как в момент разногласий между ипостасями, обернуться попытались сразу две сущности. Зрение орла, его клюв и крылья забавно смотрелись в сочетании с телом волка. Увидеть такое в отражении стало поистине великим шоком! Хорошо еще, что мужчина не стал паниковать и не разгромил снятую на ночь комнату.

Тот раз мужчина запомнил не только необычным преображением, но и тем, что после его у него на лице появился рисунок. Линии были аккуратными и не сильно толстыми, а главное симметричными. Они добавляли ему шарма и таинственности.

Одна из линий пересекала все его лицо от мочки одного уха до мочки другого, имея небольшой изгиб на носу. Вторая линия начиналась от верхнего ушного хряща и также пролегала ко второй стороне, но шла не ровно, а пересекала первую линию и создавала спирали между ними. Возле уха и между рисунком спирали как справа, так и слева располагались по два прямоугольника. Те, что были выше, были наполовину закрашены черным. Нижние были в два раза меньше и оставались пустыми. Еще две линии, все того же черного цвета, начинали свой рисунок от обеих сторон переносицы у самых бровей и, пересекаясь, образовывали своеобразный крест, концы которого уходили за виски. Линии продолжались и под волосами, но их не было видно, если не знаешь, что они там.

Они появились внезапно и служили украшением в повседневной жизни, однако если сущности брали верх и скрещивались между собой, линии меняли цвет на белый. Линии оставались даже на мордах и клювах ипостасей в момент оборота.

Именно это своеобразное тату делало его особенным даже среди странников, ведь о том, что кто-то помимо него мог скрещивать ипостаси и иметь рисунок на лице, было не известно. Хотя сам Леонид не афишировал о своих возможностях. Его и так опасались, и пытались заполучить в роли должника, послушного пса и символа чьей-то власти, а если бы узнали о его особом даре, то и вовсе бы убили, посчитав слишком сильным. Всегда найдется тот, кто станет навязывать, что особый дар является не благословением, а проклятьем, от которого нужно избавиться, но в то же время избавиться или контролировать дар так, как тот, кто навязывает свое мнение, и никак иначе.

Примерно раз в месяц мужчине приходилось либо отказываться от «заманчивых предложений», либо бороться за право на свободу, но в последний год таких случаев стало не то что в разы больше, а они стали его постоянным и регулярным явлением, которые очень мешали жизни.

Чаще всего такие нападения его не сильно трогали, но вот в последний раз нападавших было много, и одному из них удалось его ранить, расцарапав его бок. Леонид победил, но рану пришлось зашивать. Когти того, кто нанес увечья, были покрыты каким-то ядом, который не позволял процессу заживления произойти даже в момент обращения.

Яд действовал на него не так, как на остальных двуликих, что и позволяло ему все еще оставаться среди живых. В попытке понять, в чем проблема, странник даже обратился в местную больницу, которая располагалась у него на пути в соседнюю деревню. Помочь ему не смогли, и Леониду пришлось удалиться ни с чем.

Рана болела и доставляла дискомфорт, что сказывалось не только на его самочувствии, но и контроле над своими ипостасями. Выпускать наружу хоть одну из них могло быть опасно для его психического и физического состояния. Удержать контроль и не свихнуться было крайне сложным заданием, когда в его теле четыре ипостаси страдали от сильной боли и даже агонии, а тело бороться с ядом не может и не может оставаться таким же сильным, как ранее.

Будь он обычным двуликим, оборот бы помог, но Леонид не мог так рисковать.

Покинув пределы деревни, мужчина удалился глубоко в лес в надежде отдохнуть в тишине и спокойствии. Но этому произойти не суждено.

Он только развел костер и поставил котелок на огонь, чтобы закипятить воду, когда на него напал отряд палачей из двенадцати двуликих. Они подобрались быстро, и все, что мужчина успел, это выпустить частичную трансформацию когтей пумы, которые и стали его оружием. На большее Леонид пойти не мог. Даже эта трансформация была на грани его контроля. Имея нормальную физическую форму, для Леонида бы не составило труда разобраться со всей шайкой, но из-за ранения силы были не те.

Он сражался яростно, ведь в глазах многих из своих противников он видел жажду крови. Его кровь. Не факт, что их целью было просто его захватить. Многие из них слишком жестоко целились в него в попытке именно убить, а не оглушить.

Надежды на спасение и успех в этот раз было слишком мало. Мужчина понимал всю обреченность для себя, но старался бороться до конца, пока те, кто секунду назад нападали и рычали, резко начинали падать у его ног. Привыкший к тому, что реагировать нужно быстро, Леонид заметил траекторию падения палачей и посмотрел в ту сторону, откуда был нанесен удар, и ему даже удалось уловить смазанное движение летевшей иглы, которая достигла его самого. Она вошла точно ему в плечо, преодолев все препятствия на своем пути.

Эффект был мгновенным, и силы резко покинули его уставшее тело. Глаза начали закрываться без разрешения, а концентрация терялась окончательно, но он упорно смотрел в ту сторону, откуда прилетела игла.

Мужчина не видел никого, но чувства и интуиция кричали, что именно там, куда направлен его взор, кто-то есть. Кто-то, кто может быть опаснее палачей, лежащих бок о бок с ним рядом. Кто-то, кто по ощущениям должен быть пустым сосудом. Именно так Леонид ощущал отверженных. Разница и странность была лишь в том, что сосуд был не пуст. Это сбивало с толку, учитывая то, что увидеть никого не получалось. Лео даже подумал, что из-за ранения у него начался жар и галлюцинации.

Продолжить свою мысль мужчина не смог. Еще одна игла настигла его быстрее, отправляя в глубокий и спокойный сон, который был для него столь редким явлением.

Вопрос о том, кто этот таинственный нападавший, так и остался невысказанным...