Глава 27

Сознание нехотя отпускало спасительную темноту. Врождённое любопытство забилось в самый дальний угол и больше нос свой не показывало, настрадалось бедное. До моего же собственного донёсся такой едкий запах, что я невольно закашлялась.

– Фу, – вырвалось само собой. Руками потянулась к носу, а нащупала толстый компресс из листьев, грязи и боги весть чего ещё. В страхе распахнула глаза и наткнулась на насмешливый взгляд седовласой старушки.

– Что? Допрыгалась егоза? А так тоже неплохо, под цвет глаз подходит, – старушка засмеялась так, что ей ржавые петли бы позавидовали бы. – На, красавица, выпей.

Я подозрительно принюхалась к протянутой чашке, воняло точно от нее. Да и на вид жижа была не краше.

– Давай не ерепенься мне тут. Думаешь, я тебя сутки выхаживаю, чтобы отправить?!

В словах бабушки было зерно истины, и я хоть и не без отвращения взяла из рук её чашку. Задержала дыхание и залпом проглотила жижу. Точнее попыталась.

– Глотай, глотай, а то насильно впихну, – прикрикнула на меня знахарка. Осознав, что чаше сией меня не миновать, я сделала над собой усилие и проглотила вонючее зелье. Липким и смрадным комком оно прокатилось по горлу. Брр!

– Вот и умница! До свадьбы все заживёт, – похвалила она меня, а я чуть не выронила посудину. – Совсем слаба, – по-своему расценила моё состояние бабушка. – Как зовут то тебя горемычная?

– Аг… Айка, – запнулась на полуслове. Доверие к людям я потеряла, кажется, раз и навсегда.

– Не хорошо старых людей обманывать, – она цокнула языком и погрозила мне костлявым пальцем. – Айка, – посмаковала старушка чужое имя. – А тебе, егозе, идёт. Что же случилось с тобой?

– От жениха убежала, – боялась, что знахарка опять уличит меня во лжи и помогать не станет, или ещё хуже: выдаст обратно.

Старуха наклонилась ко мне так близко, что её белёсые волосы щекотали мне лицо. И я было испугалась, пока не вдохнула запах. Как на поле оказалась со свежескошенной травой и на душе так спокойно стало, словно разом все тревоги покинули сердце.

– Не соврала, голубка, и на том спасибо.

– А вы кто?

– Можешь звать меня бабой Гатой, – ответила старушка и будто потеряла ко мне интерес, занимаясь своими делами. Под потолком висели пучки с травами, ими же был завален большой стол. Знахарка то и дело брала какой цветок, нюхала, и если он приходился ей по душе, клала в ступку и толкла.

Я повернула голову в сторону, силясь рассмотреть ещё хоть что-то, но щека отозвалась нестерпимой болью.

– Ну чего разошлась, а? – прикрикнула на меня баба Гата. – Дай швам затянуться, потом будешь шеей своей длинной вертеть и нос любопытный совать во все щели.

– Почему сразу любопытный?

– Такие чаще всего разбивают. Уж поверь моему опыту.

Бабушка придирчиво оглядела ступку, плюнула в неё разок и подошла ко мне. Прохор в детстве мне говаривал, что слюна собак помогает заживлять царапины, и помню, как в тот же вечер я гонялась за Снежком, чтобы проверить. Но вот о целебных свойствах слюны пожилых людей слышать мне не доводилось.

Полученную жижу баба Гата размазала мне по щеке. Осмотрела дело рук своих и осталась довольна, а вот я встревожилась не на шутку:

– Всё так плохо, да?

– А чего плохого? С лица воду не пить.

Звучало не утешающе, но хоть жива осталась. Руки и ноги слушались, хоть и затекли сильно. Попыталась встать, но бабушка уложила меня обратно на лавку.

– Знала бы что такая неугомонная, снотворное бы намешала. Нет ногам покоя от дурной головы.

Я слабо улыбнулась на её ругань. Она мне в этот миг мою нянюшку напомнила. Та всегда на меня кричала, и расправой грозилась. Как она там?

– Ты чего, девка, плакать удумала? Ну получила по носу, велика беда… Сдачи хоть дала ему?

Я не стала отвечать, как и объяснять, что слёзы мои вовсе не из-за этого, вместо этого спросила:

– А где мы?

– Только сегодня Драконий хребет перешли, ещё два дня и будем дома, – слова бабушки у меня не вызывали такого же восторга. – Радимир велел на ночь лагерь разбить, бережёт стариков.

Баба Гата при этом кивком указала на лавку в углу. Проследив за её взглядом, разглядело спящего старика. И я бы не узнала его вовек, если бы под лавкой сеть не валялась. Это ведь эти старики у князя Радимира сватами были.

– А где сам князь? – спросила, да Гата, увлечённая новой ступкой, меня не услыхала. – Где князя палатка?

– Чего орёшь? Слышу я. Мы в его палатке.