Глава 32

Махнув рукой на собственный вид и не плюнув исключительно благодаря оставшимся манерам, я высунула свой любопытный нос наружу. Немногие могут похвастаться тем, что были в Родне, и на краткий миг я полностью отдалась эмоциям.

Избы их совсем не походили на наши: сплошь белокаменные, и ни одной деревянной. Дороги мощённые, из ровных серых булыжников, такое чудо я видела впервые. Цокот копыт отскакивал от неё и звонким мячиком прыгал по переулкам.

Здесь, внутри кольца из горных пиков, было намного теплее. Даже ветер – хулиган, что бесчинствовал на тропах и перевалах, сюда заходил робким гостем. И всё равно почти все девушки, что встречались на нашем пути, были с покрытыми волосами. Пусть и было их не шибко-то много.

Всё было ново и в диковинку, но чего не хватало, так это зелени. Если центральная площадь Родни ещё могла похвастаться цветочной порослью и насаждениями, то в районах победнее одинокое деревце встретить было за счастье.

Единственное, что мне оставалось так это бросать взгляды полные зависти на свиту князя. Их путь лежал к богатому замку, зелёным паркам, роскоши. Мы же с Гатой отдалялись от центра все дальше и дальше в унылую серость. Надо же, хотела сбежать со двора и жить вдали обычной крестьянкой, вот чем всё обернулось.

– Ну наконец то, – вздохнула бабушка Гата. – Ничего лучше дома нету.

И я уже была готова с ней согласиться.

Двое молодцов, сопровождавших нас, помогли знахарке спуститься. Я же от их помощи отказалась, о чём тут же пожалела. На онемевших, затёкших ногах далеко не ускакала, перевалилась как мешок через перекладину и приземлилась аккурат на уязвленное самолюбие.

– Не належалась что ль, голубка? – подшутила старушка, пока мужчины деловито отводили взгляд, чтобы не вгонять меня в ещё большую краску.

Домишко у Гаты был небольшой, без изысков, лишь самое необходимое. А из украшений только гирлянды из сухоцветов. На каждом выступе, колышке, гвоздике висел пучок трав. Помимо сеней комната была одна: здесь и спали, и ели, и гостей привечали.

Дружинники помогли занести пожитки, на том и откланялись перед знахаркой. Странная она, почёт и уважение имеет, а живёт в таком неприглядном месте.

– Окатиться бы сейчас, пылюку смыть, – захлопотала старушка по дому.

– Чудесно бы было, – протянула и я мечтательно.

Благо баба Гата живо напомнила, что я не в сказке какой очутилась:

– Ну и чего стоишь тогда столбом? На, – уж не ведаю, откуда столько прыти у знахарки, что минуту назад едва ноги передвигала, но я ведро, ею же метко запущенное, едва поймать успела. – Руки-ноги вроде не ломала, вот и топай. За порогом налево и до конца.

Несколько секунд я ошалело хлопала глазами, и только потом поняла, что бабушка не шутит. Ваду-таки действительно придётся таскать мне. Может, эти все обязанности с именем передаются? А что, назвалась бы Славкой и сидела бы сейчас в зеркальце рожицы кривила.

Подумала и загрустила. Вдруг и Всеславу жаль стало, да и боязно. Как она там?

За тяжёлыми думами точно бы колодец пропустила, да чуть в него сама не угодила. Низенький сам, а из нутра его холодного жердина торчит, как лапа цапли. И так я его обошла и эдак, догадалась потянуть за вторую лапу этой цапли.

Лязг! Бульк! Батюшки, не уж то ведро утопила?! А нет, на верёвочке оно. Рассматривала я его, перевалившись через покатый бортик, а оно само ко мне подниматься начало. Ну, не само, конечно, старик какой-то за цаплю потянул, да и вытащил, перелил содержимое в свою бадью, да и пошёл дальше по своим делам.

Вот если и будут у меня когда дочки, я их не шить да вязать учить буду, а как из колодезя воду набирать. Прикинув, что дело-то в общем не сложное, я подпрыгнула повыше и ухватилась за лапу. Да вот силёнок-то у меня до обидного мало оказалось. Болталась я на этой цапле, как висельник по ветру. По крайней мере на душе было так же заунывно. Пошла на хитрость: стала половинку ведёрка в воду окунать. Так дело пошло ловчее, за три подхода моё собственное оказалось полным водицы студёной.

– Гляди, пуп не порви, – раздался задорный смех позади. – Ай да, крепыш!