Глава 33

Уж чего не могла стерпеть никогда, так это насмешек. Если бы Людмила, хоть раз сказала бы мне, что вышивание под силу только крепким мужам… а ещё лучше наказала бы и близко не подходить к полотнам, я слыла бы лучшей мастерицей на всю округу. Жаль, нянюшка до такой хитрости не додумалась.

Вперив руки в бока, я круто повернулась в сторону обидчика. Готова была высказать все, что на душе кипело, а этого и делать не пришлось.

Напротив стояли двое парней, похожих друг на друга как две капли воды, даже рты их были разинуты в одинаковом изумлении. Одно было в них отличие – кушаки разных цветов.

– Девка?! – неверяще прошептал один, внимательно оглядывая с головы до пят. Да, долгая поездка не красила меня, но уж не настолько, чтобы спутать с юнцом.

– Позволь я помогу, красавица, – второй братец оказался посноровистее. Оттолкнул временного соперника локтем, подошёл ко мне ближе и словно играючи поднял полное ведро.

– И я помогу, – отмер первый и подбежал к цапле. В два рывка он набрал воду в свои вёдра. – Чтобы не пришлось тебе еще раз сюда бежать.

Чуть со смеху не померла, пока братья в гляделки играли да вёдрами мерялись.

– Ну веди, голубка.

– Ты не из местных, видать, мы тебя тут раньше не видели.

– А зовут-то как?

Вопросы от них сыпались, как ругань с Прохора, когда я злосчастных кролей выкрала. Нескончаемым потоком прямо. Взаперти их неделю держали что ли? Вон как по обычному общению с людьми истосковались.

– Айка, не местная я. Вот, баба Гата приютила.

Имя знахарки пыл ухажёров знатно поубавило. Мне даже показалось, что они переглянулись друг с другом, округлив глаза. Хоть бы дёру не дали, я сама столько вовек не дотащу.

– А ты ей кем приходишься?

– Уж не родня ли?

Молчание братьев было недолгим.

– Седьмая вода на киселе и то роднее будет, – мой ответ их явно обнадёжил, придал сил и уверенности, но ровно настолько, чтобы до порога знахаркиного дома дойти и там вёдра оставить.

– Мы это… за вёдрами потом заскочим, ты их в сенях брось.

– Да, дела у нас просто…

– Я, кстати, Макар.

– А я Игнат.

На этом два сорванца, одинаковых с лица, умчались по проулку прочь. А я-то раньше считала нянюшку грозой всех парней, а оказывается есть зверь и пострашнее для них.

В избу втаскивать вёдра пришлось самостоятельно, чуть ли не волоком тащила, расплёскивая щедро содержимое на пол. За этим нелёгким занятием меня Гата и застала.

– Молодец, что полы помыть решила, да тряпкой оно как-то удобнее будет.

Раскрасневшаяся от натуги я склонилась над водной гладью. Да уж, приукрасили меня ребята, назвав красавицей. Я бы такое чудо не с парнем спутала, а с лешим или кикиморой. Зелёная жижа, которой бабушка обработала мои ссадины, засохла на лице как маска, и уж особенно выделялся распухший нос.

– Хватит любоваться, всю красоту так проглядишь, – знахарка помогла вылить воду в чан. – Что стоишь? Полезай.

– Она же ледяная, – я и умывалась-то всю жизнь тёплой водицей, а тут такое.

– Ох и барыня, тебе тут не княжеские купели. Как на тебя такую белоручку только жених позарился?

– Не на меня, а на приданое.

– Вот оно как, – протянула баба Гата. – Столько лет прошло, а ничего не меняется.

Знахарка разбавила воду ключевую кипятком, отчего она стала если не теплее, то хотя бы терпимее. Впрочем, нежиться в воде я и не собиралась, без настоящей Айки и это дело казалось нелёгкой задачей.

Вещи свои я стирала впервые, чему растрескавшиеся костяшки на пальцах были не рады. Уж если не отмыла, то хотя бы равномерно грязь размазала. На большее сил уже не было.

Гата посмеивалась над моими потугами, но молчала, и уже тем более помощь не предлагала. Да я и не приняла бы, совестно.

– Бабушка, а вам воды натаскать? – запоздало опомнилась.

– Вот ещё, я лучше завтра в баньку схожу. И вообще часто мыться, только счастье смывать, – прыснула со смеху старушка.

Вот же карга старая! Меня чуть не заморозила, а сама косточки парить будет. Затаив на бабушку обиду, я отвернулась к стене, да незаметно для себя приснула на лавке.

Проснулась от дикого рёва, да свиста такого, словно буря прямо на крыльце за окошком беснуется. Подскочила на ноги и бегом к мирно посапывающей старушке, куда и обиды все делись.

– Бабушка, бабушка, проснитесь, – принялась тормошить знахарку.

Новый свист заставил меня подскочить к окну. В закатном небе бушевал ящер, его крылья со свистом рассекали воздух, а из пасти доносился тот самый рёв. Своими глазами не увидела бы, ни в жизнь не поверила.

– Ну чего ты разоралась, а? Только уснула ведь, – огромный ящер в небе низко над городом на старушку не произвёл никакого впечатления.

– Бабушка бежать надо. Там… чудовище…

– Тьфу на тебя, от судьбы не убежишь. Выдумала же, порезвятся хлопцы, да спать улягутся.

Рёв за окном усилился, но равнодушное спокойствие бабушки пугало намного сильнее. Два, три ящера, четыре. Казалось, ещё хоть один дракон и не будет видно даже солнца.

– Ничего, милая, со временем привыкнешь.