Глава 41

Пусть и мала Мирослава, а сильна не по годам оказалась: вцепилась, как клещ, потащила, как вол ярмовой. Знать бы только куда… Определит меня сейчас в какую каморку в подполе и буду я там отмеренное чахнуть, пока не дозволят домой воротиться.

– Пётр, окажи милость, – так резко остановилась длинноногая красавица, что я её чуть не снесла с дороги, – отнеси вещи нашей гостьи в мои покои.

Последние мои силы ушли на то, чтобы изобразить благодарную улыбку. Да лучше бы она меня в саже вываляла, самую грязную и тяжёлую работу нашла. Тогда бы хоть ясно было, в чём корень моей к ней ненависти. Ну, не ревную же я в самом-то деле?!

– Спасибо за заботу, – то ли отозвались во мне хорошие манеры, заученные от матушки, то ли желание вызнать, что же на самом деле на уме у добренькой Мирославы.

– Пустое, – махнула та рукой и тут же заголосила трещоткой: – Так много у тебя спросить хочется, так много узнать о жизни внизу.

– Внизу? – переспросила удивлённо.

– Ну, там, – растерялась на мгновенье Мира. – Ты ведь не местная? Мне так сказали.

– Да, с Великолучья.

У Мирославы глаза от восторга за малым с яйцо размером не стали. Будто бы я диковину какую сказала.

– Обещай, обещай, что расскажешь мне всё, что знаешь о жизни там, в Великолучье, – и до того часто захлопала ресницами, глядя на меня, как теля на мамку.

– Только если вы, расскажете мне больше о своей родине.

Мира радостно закивала в ответ:

– По рукам, только выкать мне не смей. Разве что только перед…

Договорить она не успела, широкие дубовые двери перед нами распахнулись и тотчас весь двор встал по струнке, даже куцые деревья будто бы стали стройнее и выше. Седовласый мужчина, выправка которого выдавала в нём бывалого вояку, едва удостоил меня взглядом, зато Мирославу оглядел с головы до пят. И я так и не поняла, остался ли доволен увиденным.

– Его Величество уже собирается завтракать. Ты забыла, дочь, где твоё место?

– Подле своего князя, – тихо прошелестела недавняя болтушка. – Простите, батюшка, я отвлеклась.

– Ничего не должно быть важнее, – строго отчитал её отец. – Не медли, ступай сразу к Радимиру.

С меня враз все краски сошли, а кровь в жилах захолонула. Что ж за напасть такая? Боги с судьбой моей как с дитём несмышлёным забавляются, не иначе.

– Пойдём, Айка, – потянула Мира меня за рукав, а суровый родитель её словно только сейчас меня и заметил.

– Нечего ей там делать.

– Можно я её хотя бы до светлицы провожу?

– Не пристало будущей княгине такими вещами заниматься, ты бы ещё на кухню пошла котлы драить, – а я бы, наученная горьким опытом, поспорила, да разум подсказывал помалкивать. – Пётр, проводи девицу.

Едва воротившийся дружинник вздохнул еле слышно, но ослушаться приказа старшего не посмел. Лишь мне в глазах его виделся ясный ответ, что он думает о девицах, их вещах и о нескончаемом потоке поручений.

– Пётр, а кто это был? – едва дотерпела, пока мы свернули за угол и отошли на почтительное расстояние от будущих жены и тестя Радимира. Чего, спрашивается, по мою душу в такую даль тащился, если дома всё давно наготове?!

Мужчина непонимающе заозирался и я решила подсказать:

– Это ведь был отец Мирославы?

– Так точно.

– А кто он?

– Отец Мирославы?

Постучаться бы лбом многострадальным о камень, коего тут и так в изобилии.

– Так точно, – вырвалось у меня против воли. – Доложи немедля, какой чин имеет.

– Ярополк, старший советник князя, – бодро отозвался Пётр на знакомую речь и тут же испугался своей болтливости, замолк, размышляя, не выдал ли чего лишнего.

Я и сама на рожон лезть не стала, было о чём в тишине поразмыслить. Советник, стало быть, с ним надо держать ухо востро и точно в его присутствии с дочерью не панибратствовать.

– Вот, пришли, – настроение у мужчины резко испортилось, о чём говорил весь его вид. – За пределы левого крыла без надобности и поручений не суйся, на лётное и тренировочное не суйся даже по надобности.

– Не серчай на меня, Пётр, – подключила всё своё обаяние, что часто на выручку приходило в увещеваниях при папенькином дворе. – Тяжело одной на чужбине, не зная, кому можно довериться, а кому нет.

– Нет здесь у тебя врагов, не бойся. Устои такие при дворе, – оттаял дружинник, да вот только ничуть не помог.

– Пётр, а что за лётное-то?

Мужчины скривился как от горькой редьки, махнул на меня рукой и ушёл, как ни в чём не бывало. Разве что до слуха острого молодого успела донестись его фраза:

– И без баб плохо, и с ними не жизнь.

Уж и спросить нельзя, ишь как обиделся.

Выбор невелик оставался, своего угла мне выделили, потому и зашла в покои Мирославы. Даже любопытно стало, как живёт будущая княгиня горных хребтов и пиков. Вряд ли хоромы богатые моё мнение сильно изменят, да и прошлого уж не воротить, но интересно до жути.

Терем своей невесте Радимир выделил просторный, светлый, не скупился на циновки цветастые, на подушки пуховые. Уж как я ни пыталась, а гадости не хотели на ум идти. Обжита была светлица Мирославы, уютом и любовью полнилась. А что цветы живые тут в редкость были, то она с лихвой шитьём искусным заменяла. И порядку здесь было гораздо больше, чем у меня.

Села у окошка на лавку с краю самого, будто запачкать боялась, я себе в этих обносках грязнулей казалась, и как-то не заметно приснула. Разбудили меня громкие причитания, и что уж совсем удивительно, не ко мне обращённые:

– Что мне учить тебя всему надо? Ты же вроде девка не глупая. Князю поддержка нужна сейчас как никогда, улыбнись пошире, песню спой, развесели. Что ты сиднем сидишь как глиняный болванчик?! Косы свои распусти в конце концов, нарядись для него.

– Папенька, но я…

– Не смей перечить! Будет ещё яйцо курицу жизни учить. Сегодня больше из крыла ни ногой, ясно тебе?

– Да, папенька.