Глава 42

Вроде и ничего крамольного Ярополк не сказал, да всё же подсказывало мне чутьё затаиться и на глаза ему лишний раз не показываться. Не рад он моим ушам будет. А вот Мирославу даже жалко стало, я-то, наивная душа, думала, меня в строгости держали, а ей ещё хуже досталось.

За старшим советником громко хлопнула дверь, и я наконец облегчённо выдохнула. Выждала немного да вылезла со своего укромного уголка на свет божий.

– Ах, Айка, это ты! Здорово меня напугала, – Мирослава подскочила, спрятала раскрасневшиеся щёки за ладонями. – Ты спала? Мы тебя разбудили?

– Мы? – переспросила, наигранно зевая.

Девушка улыбнулась, плечи её расслабленно поникли, и даже щёки перестали пылать ярче заката.

– Меня папенька провожал до покоев. Он человек высокий, громкий, – она явно имела ввиду не рост Ярополка, а чин при князе, – мог легко потревожить твой покой.

– Я от стука проснулась. Прости, что я тебя не дождалась.

– Ничего, оно и к лучшему. Наверняка, устала. Ты ела хоть что-то?

При одном этом упоминании желудок скрутило в тугой узел. Конечно, Ярополк и не подумал о том, что какая-то служка может быть голодна. От тех крох, что я успела проглотить у Гаты, уже и следа не осталось, а так – одно воспоминание.

– На кухню нас не пустят, но я попрошу принести чего-нибудь, – Мирослава ненадолго скрылась за дверью и тут же вернулась.

– А почему нас не пустят? – неужто это единственное княжество, где женщинам на кухне не место?! Знала бы, вперёд свадебного поезда бежала в объятья Радимира. А уж если к вышивке были бы равнодушны, сама бы сватов послала.

Дочь второго человека в княжестве крепко призадумалась, прежде чем ответить.

– Сегодня совет будет вечером во внутреннем дворе, судьбу Акима князь вершить будет. Нам там точно не место.

Мне её грусть невдомёк была, неужто жалеет его? Мужик напал на меня, Макара избил… Не знаю, что до Мирославы, а как на мой взгляд, то мне, пострадавшей стороне, там самое место!

Однако дальше Мирославиных покоев моя бравада не вышла, глупо находиться в логове зверя, да ещё и за усы того дёргать. Потерплю уж как-нибудь, не впервой мне такая несправедливость, а там и свобода не за горами.

– Расскажи мне лучше о доме своём, чем люди живут в Великолучье?

В глазах Мирославы – нетерпеливое море, а мне, признаться стыдно, что и утолить её любопытство нечем. Почём мне знать, чем живут люди? Не больно часто, я обычный люд видела до недавнего времени. Молчать нельзя, ответ держать надо:

– Я всю жизнь в Китеже прожила, это столица нашего княжества. Других земель и не знала до последнего. При дворе состояла благодаря родителям.

– А кто они?

– Они, – сглотнула предательский комок в горле, – мама нянюшкой при княжнах была, а отец… отец главным конюхом был, пока не помер. За его добрую службу и нам с матушкой дозволили остаться.

– А братья или сёстры у тебя есть?

– Не дали Боги. С младшей княжной дружила, она меня часто сестрой названной звала.

– Той самой?!

Мирослава чуть не подскочила на лежанке, а я только сейчас поняла, какую глупость сказала. Так увлеклась историей Айки, что позабыла язык вовремя прикусить. Вот же глупая!

– С той, что князь наш сватать ездил?! – не унималась теперь егоза.

– Да… Ты её ненавидишь, наверное?

– Нет, – Мирослава горько вздохнула и покачала головой. – Жаль мне, что княжна Агния даже шанса Радимиру не дала.

– Как же так? А если бы эта Агния твоего любимого князя увела из-под венца?!

Всем двором они что ли белену едят и не косят? Вот же странные.

– Я Радимира с детства знаю, честь для меня будет большая подле него быть, но…

– Не люб тебе? – спросила, а у Мирославы тут же щёки вспыхнули ярче пламени.

– Как же можно, люб, конечно, как государь, как человек, как брат. Я и сама ему не люба, – снова вздохнула глубоко, словно тяжело ей слова давались. – Да только выбора нет.

– Всегда есть выбор. Или тебя так твой папенька застращал?

Мирослава погрозила мне пальцем, а потом показала на свои уши.

– Лишнего не болтай, особенно в том, чего не понимаешь. Отец мой не ради блага своего старается, а ради всех нас.

Больше она со мной беседы светские вести не стала, зря я ей нагрубила. Ели мы тоже молча, только и слышно было как ложки деревянные стучат о плошку.

Первой не выдержала я, попросила прощения за слова свои дерзкие и необдуманные. Весь день находиться в заточении в четырёх стенах, да при этом ещё и не разговаривать – было слишком большой пыткой. К счастью, девушка быстро оттаяла.

С интересом я следила за Мирославой, только сейчас поняв, что впервые имею дело с настоящей коренной жительницей Горных хребтов. Макар и Игнат не в счёт, они и сами кликали себя полукровками.

Внешне она мало чем отличалась от своих сверстниц моей родины, а на деле была самым настоящим кладезем противоречивостей. Как в ней только уживались и свободомыслие, и покорность слепая? А ещё она так забавно говорила: вместо сторон у неё крылья, расстояние измеряла плевками. Так ещё какие! Это кто ж так плюнуть может, чтобы от стены да до стены? А ей мои слова в диковинку были, глазели друг на друга как на зверьков заморских. И от того, так много расспросить хотелось, что не перечесть.