Эпилог

Смотрела на Людмилу и не верила. Огляделась по сторонам – моя светлица. На мне Айкина одежда простая, а волосы – рыжее золото, пушистым водопадом опускающееся на плечи. Людмила тем временем начала сердиться и хмуриться.

– Ты слышишь меня, голова бедовая?! Тебя отец ждёт. Ты чего? Чего творишь? Пусти меня, бестолковая, задушишь ведь!

– Милая моя, родная, любимая, – приговаривала, стискивая её в своих объятиях ещё сильнее. – Прости меня, нянюшка, за всё меня прости. Что не ценила, что не берегла.

Людмила довольно закряхтела, напоказ отмахиваясь от моей неожиданной ласки.

– Дай хоть наглядеться тобой… Как же мне тебя не хватало!

– Да виделись же только! Чего удумала такое? – растерялась Людмила от моего напора.

– Сон снился плохой, нянюшка.

– Куда ночь, туда и сон, – отозвалась привычно Людмила, как делала это с самого детства. – Иди уже, горе моё луковое, – нянюшка расплакалась и замахала на меня руками.

От злости её или недовольства и следа не осталось.

– Стой, дай хоть в порядок тебя приведу!

– Да я и так, – наскоро пригладила волосы. – Нормально, – махнула рукой. Тратить время на такие глупости, когда папенька ждёт. Живой и здоровый…

Дружинник за мной едва поспевал. Сердце с ногами наперегонки неслись, вскачь по пустым коридорам.

– Погодите, Агния Благояровна, – взмолился вояка. – Не поспеть же за вами. Дайте хоть двери вам открою?

– Что я без рук что ли? – улыбнулась обескураженному дружиннику и потянула за ручку.

Стоило переступить порог, на душе поднялась тревога. Здесь, прямо в этом зале, я видела Радимира в последний раз. Дверь за спиной знакомо захлопнулась, сквозняком поднимая полы сарафана и взлохмачивая волосы. Ай, да и пёс с ними!

– Папенька, – так взвизгнула, что великий князь подскочил на месте. Низко поклонилась, челом падая ниц, подошла ближе, все свои силы бросая на борьбу с соблазном ему на шею кинуться, в бороду мягкую рыжую носом уткнуться. – Вы звали меня, папенька?

Великий князь нахмурился, а я не могла перестать улыбаться.

– Я рад, что тебе весело. Может и меня позабавишь? Потрудись объяснить, как твой портрет оказался у князя горных хребтов и пиков.

– Я сперва думала, по случайности, а сейчас точно знаю, что это судьба, – не задумываясь, честно, как на духу, выпалила я.

– Какая случайность, Агния?! Какая судьба?! – пророкотал отец. – Случайно ты амбар прошлым летом подожгла. Речь же идёт о политике! О репутации нашей семьи, в конце концов, которую ты без устали расшатываешь, – папенька сделал глубокий вдох и собирался уже продолжить, но я и так знала, что он собирается сказать.

Я решительно подошла ближе, села рядом с троном, прямо у его подножия, как часто делала в далёком детстве. Взяла его за руки, поцеловала по очереди шершавые и грубые ладони и начала свой рассказ.

– Папенька, я прошу тебя не наказывай ни Айку, ни Людмилу. В том, что случилось только моя вина. Людмила и не знала ни о чём вовсе, а Айка и рада была бы меня остановить, да куда там… Я обещаю тебе, я попрошу прощения у Всеславы за свою глупую выходку, недостойную.

– Ладно, – опешил отец. Он явно не ждал от меня столько раскаяния и уж особенно желания идти на мировую с сестрой. – Но одним извинениями дело не исправить.

Я согласна закивала, готовая принять любую его волю. Было только кое-что ещё…

– Папенька, можно у тебя только об одном попросить?

– Что, передумала перед сестрой ответ держать? – хмыкнул отец почти победно.

– Нет, – улыбнулась, качая головой. – Я обязательно покаюсь перед нею.

– От Радимира хочешь, чтобы избавил? – попытался угадать Благояр, даже не представляя, насколько далёк от истины.

– Знаю я, что замужество Всеславы с Олегом дело уже почти решённое. Но прошу тебя, папенька, приглядись к Добронраву.

– Как?! Неужели не за себя просить будешь, а за сестру? Насолить ей что ли хочешь женихом нежеланным?

– Наоборот, заметила я, как люб он ей, и с какой теплотой он на нашу Всеславу поглядывает. Да и что греха за душой таить, слышала я, папенька, как она у матушки дозволения просила.

– А мне почему не сказали?

– Не стали тревожить женскими глупостями, – пожала плечами. – Но прошу тебя, не губи жизнь Всеславы. Позволь ей любить и быть любимой.

– Ну, на одной любви далеко не уедешь, – пробасил князь. – Он ведь даже приехал последним, стало быть, не уважил невесту.

– И то верно… А скажи, папенька, чьё княжество самое маленькое из тех, что в долине находится?

– Добронрава.

– А у кого из князей больше всего братьев и сестёр?

– У Добронрава.

– А кому из князей самая большее выгода от женитьбы на старшей дочери твоей? Тоже Добронраву?

– Выходит, что так.

– Но он не мчал к тебе со всех ног, не пускал пыль в глаза, не подставлял соперников, не распускал о них слухи, а запозднился, потому что за своими родителями хворыми ухаживал, на себя бремя заботы взвалил о своих родных. Если наша Всеслава станет частью той семьи, она за ним, как за каменной стеной будет, он её ни на какие блага не променяет.

– Ай ладно как! Не зря учителя за тобой бегали, пытаясь науку в голову втемяшить. Кто-то, видимо, догнал-таки, – посмеялся над моими доводами отец, но видно было, что проникся, и уж точно обдумает решение.

– А я всё думаю-гадаю, что мне Славка с утра скандалы закатывает: не хочу замуж, не хочу… А оно вон, где собака зарыта.

Мы вместе посмеялись над его шуткой, как вдруг отец снова резко стал серьёзным.

– С тобой-то что делать, Агния? Как объясниться мне перед Радимиром?

Отец тяжело вздохнул, словно ему было неприятно думать об этом, но в то же время и с младшей дочерью в одночасье со старшей прощаться не хотелось.

– Не надо ничего делать, папенька, я пожну плоды свои. И коль обещано, выйду замуж за князя горных хребтов. Он сдаётся мне человеком неплохим, хоть и нелюдимым. Может, если ты дашь ему шанс раскрыться и показать себя, ты тоже в этом убедишься.

– Ах вы, горлицы мои, обе из гнезда улететь хотите. На кого отца с матерью бросите?

– А кто мне говорил, что после моей свадьбы первым делом месяц отсыпаться в тишине будет?! – подначила я папеньку, на что он только рассмеялся.

– Ты уверена, Агния? Если есть сомнения, я разорву помолвку.

– Нет, папенька, никаких. Но я хотела бы сама жениху благую весть рассказать.

– Не перестаёшь ты меня сегодня удивлять, доченька. Хорошо, пусть будет по-твоему.

Я спустилась вниз на звуки шума и веселья. Сваты никак не желали униматься и покидать праздник. Когда до зала с гостями оставался последний поворот, на меня чуть не налетел, сбивая с ног, Бажен.

– Ах, Агния, а я тебя обыскался! Как ты выглядишь необычно, – он внимательно осмотрел мой наряд, который был и не мой вовсе, но деликатно промолчал. – Я хотел с тобой серьёзно поговорить.

Я мысленно застонала. Только душевных излияний от лучшего друга детства мне сейчас не хватало.

– Послушай, Бажен, может не стоит?

– Очень даже стоит, пока совсем поздно не стало, – смешно взмахнул князь Беловодья руками. – Я же не слепой, вижу, как вокруг тебя кругами вьётся младший полесский князь Милан. Ох, не верю я ему, Агнеша. Мутный он, как вода в болоте, и попахивает от него такой же гнильцой. Ты бы не верила речам его сладким, чувствую недоброе он мыслит.

– Спасибо, Бажен, – улыбнулась и обняла добродушного толстяка. – Ты настоящий друг.

– Ну, а как иначе? – запыхтел он довольно.

– Ты извини, мне нужно кое с кем поговорить. И не с Миланом уж точно!

– Вот как? – зарделся Бажен, как красна девица, – И куда только папенька твой смотрит?

Нарочито грозно покачал перед моим носом пальцем, но пропустил.

Я заглянула за угол, чтобы оценить размах веселья. Разношерстная компания гуляк кутила на будь-здорово, а подальше от них, зажатая в углу любопытными папенькими боярами, сидела делегация из княжества горных хребтов. Князь Радимир откровенно скучал, сцеживая зевки в кулак, но послать куда подальше чинуш будущего тестя не мог.

Словно почувствовав мой изучающий взгляд, князь повернулся в мою сторону. Поначалу хотела помахать ему и подозвать ближе, но потом передумала, набралась храбрости и вышла из своего укрытия.

Те гости, что распробовали уже не первый бочонок медовухи, на меня не обратили никакого внимания, а вот драконы из свиты Радимира и бояре князя Благояра переполошились не на шутку. Я села напротив Радимира, а уже через минуту мы были с ним одни. И драконы, и бояре слаженно отступили, наблюдая за нами издали, из другого конца зала.

– Решили меня унизить и ответить отказом прилюдно? – колко спросил князь, иронично приподняв чёрную бровь.

– Нет, – спокойно ответила. Меня такой бравадой было не пронять, я его успела узнать достаточно.

– А что же тогда? – разыграл князь удивление.

– Хочу попросить вас отложить нашу с вами свадьбу на три месяца.

– Что ж такое? С куклами не наигрались? – ощетинился грубостями он словно иголками.

– Три месяца мне нужны на то, чтобы пошить вручную платье ваших цветов, такое, чтобы о нём потом ещё три года говорили. Вам же даю три месяца на то, чтобы свадебный караван смастерили, такой, чтобы не только вашу будущую жену увёз, но и свиту мою числом пять десятков незамужних девушек в качестве приданого. Осилите такую задачу? – пришла моя пора вернуть ему шпильку.

Радимир молчал.

– И ещё у меня к вам просьба будет. Не могли бы вы на этот срок оставить со мной бабушку Гату? Она мне с вышивкой поможет, направит руку, куда надо, и лучше неё никто девушек к жизни на драконьем хребте не подготовит. А на свадьбу сделайте мне подарок – привезите Мирославу.

Насладившись произведенным эффектом и оставляя Радимира переваривать мои слова, я гордо поднялась с лавки.

– Постой, – отмер князь, хватая меня за руку. Подушечки пальцев привычно кольнуло, а по руке вверх поползло тепло, которое ни с чем больше не спутаешь. Сама душа моя пела, когда он касался меня. – Я смастерю тебе такой караван, о котором ещё триста лет песни петь будут.

Ловко вывернувшись из его захвата, я убежала прочь, хохоча. Пусть немного помучается и подумает над своим поведением.

В приподнятом настроении я вернулась обратно в свои покои, где уже не находили себе места мои любимые нянюшка и Айка.

– Ох, ну куда запропастилась? Ты с отцом разговаривала или с самой смертью?

– Со всеми понемногу, – отшутилась я. – Виделась с князем, – шепнула доверительно, как самую большую тайну.

– С каким именно? – хмыкнула Людмила, и надо признать справедливо.

– С будущим мужем своим – князем горных хребтов и пиков, владыкой драконьего хребта – Радимиром, – отчеканила так гордо, словно к этому всю жизнь и готовилась.

Женщины разом ахнули, рты руками закрывая. А я подошла к Айке, обняла подругу, нежно приластилась.

– Аечка, милая моя, я всегда всё за тебя решала. За это прошу прощения. Я хочу, чтобы ты со мной в новый дом отправилась, но только с твоего дозволения. Прошу тебя, поехали вместе? Будешь мне не на словах сестрой названная, а на деле.

– Да что же ты говоришь такое Агния! – всплеснула руками Людмила. – Не чета мы тебе.

Я промолчала, хоть и было мне что ответить. Придет время и в других обстоятельствах я познакомлю свою нянюшку с родным племянником. То-то она обрадуется…