Глава 22

В офисе было на удивление тихо, даже слишком. Охранники на меня старались не смотреть, а Паши я нигде не видела. Поднялась и зашла в свой кабинет. Анечка, заметив меня, подскочила на месте.

– Лина, ну и кашу ты заварила! – Она старательно отводила взгляд. – Тебе надо срочно идти к Петровичу, он уже с утра рвет и мечет.

Я тяжело вздохнула.

– Хорошо, – скинула пальто и поплелась к шефу.

Легко миновав заслон из секретаря, которая тоже почему-то избегала смотреть мне в глаза, постучалась в кабинет и открыла дверь.

Начальник сидел за огромным столом. А его кабинет словно плавно уходил в небо за спиной. Поскольку на эту рожу мне смотреть не хотелось, я уставилась на грозовые тучи, которые были изображены на огромной картине позади начальника.

– А вот и наша красавица пожаловала. – Петрович осклабился, – Ну и что ты мне хочешь поведать? – Он сложил пальцы домиком и взглянул поверх этой конструкции.

– Я что-то должна говорить? Это вы меня вызывали к себе. Мне Аня сказала, – объяснила свое появление у него. – Поэтому это я вас хотела спросить, чем вызван ваш гнев.

Петрович взвился, подскочил с места и тут же рванул ко мне.

– Так ты решила под дурочку косить? Я столько для тебя сделал, а ты, тварь неблагодарная!.. – брызгал он слюной, а я скривилась и подалась назад, чтобы не запачкаться ненароком об эту злость. Мужчина заметил это и больно схватил за руку. – Ты, сучка, мне глазки строила, а теперь играешь в невинность? – напирал он своей неуемной энергией. Мне пришлось отступить еще.

– Петр Петрович, вы мне скажите, какие у вас ко мне вопросы? Я же здесь не гаремной игрушкой работаю? – холодно задала вопрос, а этот нахал вцепился мне своими кривыми губами в рот. Я со всей силы укусила шефа и оттолкнула его от себя.

– Сволочь! – закричал он и постарался сграбастать меня своими лапищами, я ловко увернулась и выскочила из кабинета. – Сюда иди, нахалка! – не отставал больной и одичавший мужик, я постаралась закрыться у себя в кабинете. В дверь с остервенением стукнули.

– Открывай!

– Боже мой, – пролепетала Аня, скрючившись в кресле, и даже ноги подогнула, а в глазах испуг.

– Он просто псих, – пробормотала я, удерживая дверь, – а еще меня обзывали, сами-то тут псих на психе.

За дверью что-то прогрохотало, а потом стало как-то тихо.

– Лина, открывай, – вдруг знакомо прозвучало за дверью.

– Паша, – вскрикнула я и открыла. На полу валялся мой начальник, держа себя за челюсть.

– Ты уволена! – прокричал Петрович и свободной рукой показал на охранника. – И ты тоже уволен, идиот!

Паша топнул в сторону Петровича, и тот вдруг завизжал как девочка, явно испугавшись, что охранник действительно к нему подойдет. А потом развернулся и на карачках постарался отползти от нас подальше.

– Не прикасайся ко мне!

– Лина, собирай вещи, – устало заметил Паша, было видно, что он только с улицы и явно торопился наверх.

– Да я уже готова, – тут же ответила, подхватив пальто и сумочку.

Мы спустились в гробовом молчании. Казалось, что информация беззвучно передается на расстоянии, и люди, с которыми мы сталкивались в лифте и в холле, словно уже знали, что произошло, а может, так оно и было. Удивительно, что все как один отворачивались. Наверное, если бы они нас поддержали, как Паша поддержал меня, то и их бы уволили тоже, поэтому они старались нас не замечать.

На улице подуло холодным ветром. Что я скажу мужу? А детям? Я потеряла работу, на которой Лина работала много лет. И как ей удавалось так долго избегать повышенного внимания со стороны Петровича? А Паша? Он же из-за меня потерял работу!

– Ты как? – спросил он, когда мы перешли через дорогу и сели неподалеку в кафе, посматривая на место, откуда нас обоих только что выгнали.

– Нормально, только рука болит. – Я осторожно потрогала место, в которое вцепился бешеный босс. – Прости…

Брови мужчины взметнулись.

– За что?

– Ты из-за меня работу потерял.

Паша усмехнулся.

– Я, в общем-то, благодаря тебе ее и получил, поэтому невелика беда, особенно если приходится работать на идиота. – Он подозвал официанта, и мы заказали по кофе.

– Говорят, ты память потеряла? – осторожно спросил Паша.

– Потеряла, – кивнула и схватила принесенный кофе. Руки от драки до сих пор тряслись, и я хотела успокоиться и согреться о теплые бока чашки. – Если хочешь меня спросить, что я помню, то даже не старайся, я даже не знаю, как мы познакомились.

– А Корнея, ты помнишь Корнея? – В глазах Паши промелькнуло что-то такое, чего я еще не смогла уловить.

– Я пока не могу точно сказать ни про кого, я забыла всех, – и уже тише скорее самой себе: – И себя. – А потом более делано весело: – Ты можешь рассказать мне, как мы познакомились?

Паша улыбнулся:

– Мы с тобой практически выросли вместе.

Повисла неловкая пауза, в течение которой я не знала, куда себя деть.

– В детском доме, мы оба сироты.

Паша смотрел прямо, явно стараясь угадать, могу ли я что-то вспомнить. Напрасно. Максимум – только вспышки картинок, как калейдоскоп, который ты рассматриваешь со стороны, но теперь мне была понятно, откуда такая позиция у моей свекрови. Я действительно была неблагополучной девочкой, которую она не хотела для своего сына. Даже в моем мире детям-сиротам приходилось нелегко.

– А мы?.. – Вопрос неловко повис в воздухе.

– Я тебя любил, да, – снова этот взгляд, – и люблю.

– А я?

– Именно поэтому я спросил тебя про Корнея, если ты ничего не помнишь, может, у меня есть шанс?

Снова повисла неловкая пауза, но теперь мне не хотелось ее прерывать. Отвечать ничего не требовалось, да и зачем. Корней мне нравился, а вот Паша ничего не вызывал в сердце, кроме дружественного тепла.