Глава 23

Раз меня уволили, то детей решила забрать сама, по дороге купили мороженое. Дети дурачились, разумеется, перепачкались мороженым и стали хватать все липкими руками. Пришлось разрешить помыть руки в фонтане, мимо которого шли, хоть и считала это неприличным. Я старалась, чтобы никто не догадался о том, что я потеряла работу, поэтому старательно натягивала на лицо улыбку. Надо как-то подготовить семью. Повернула ключ, и мы зашли внутрь. Вроде все на месте, но странная тишина вдруг заставила остановиться на пороге.

– Где придурочный? – автоматически отметила я, прошла внутрь квартиры даже не разувшись и тут же крикнула старшей: – Не дай Алине зайти!

Но было поздно: следом за мной в комнату ввалились дети. Собака, как и кошка, лежали недалеко друг от друга, а изо рта шла пена. Оба не шевелились, глаза были закатаны, и они не подавали признаков жизни. Великая Рауда, что с ними?

– Чем ты их накормила с утра? – бросилась с обвинениями старшая дочь, младшая заревела в голос, а мальчик обнял ее, растерянно переводя взгляд то на меня, то на старшую сестру, я же кинулась к животным. Проверила собаку, следом кошку.

– Дышат! – сообщила им, понимая, что если животные еще и живы, то это может быть ненадолго.

– Проверь остальных, – кивнула сыну, и он кинулся в детскую.

Я же с трясущимися руками набирала номер Марины Ивановны.

– У меня животные умирают! – крикнула в трубку. – Что делать?

– Боже, Лина, я сейчас поднимусь и вызову такси, тебе надо отвезти их к ветеринару, я скажу адрес, знаю, куда вы обычно их водили.

Я отключилась и опустилась возле них, гладила обоих, стараясь не очень сильно давить, мало ли что. Просто чтобы они ощущали присутствие.

– Все будет хорошо, – говорила, успокаивая то ли животных, то ли стоявших рядом дочерей.

– С остальными все в порядке, – отчитался сын.

– Я тебя спрашиваю, что ты им с утра давала? – жестко проговорила старшая. Она еле сдерживала слезы, и агрессия по отношению ко мне не позволяла ей расклеиться.

– Не знаю, не помню.

А я действительно не помнила, открыла новую пачку и просто насыпала корм или что-то другое? Может, и правда сделала что-то неправильно? Святая Рауда, события последних дней вывели мою память из строя.

– Ты сумасшедшая! – закричала она, и слезы наконец прорвались, как и обвинения.

– Что здесь происходит? – Это Корней, вернувшийся домой, тоже забежал в кухню.

– Мама отравила их! – закричала дочь и указала пальцем на лежавших неподвижно собакена и кошку. – Она сумасшедшая! – Старшая бросилась прочь, к ней присоединился и сын, а маленькая продолжала плакать.

Корней склонился над животными.

– Что произошло? – Желваки гуляли на его лице, и я поняла, он в крайней степени злости. – Собирайся, повезем их ветеринару.

Я поднялась с пола. Корней взял собаку, я же завернула в полотенце кошку и поторопилась за ним. В дверях встретили встревоженную Марину Ивановну.

– Все хорошо? – спросила она, оглядывая нас.

– Еще не знаю, – процедил муж и вышел на улицу.

– Присмотрите за детьми, – тихо попросила я и поторопилась за ним.

Корней лавировал между машинами, сигналя, чтобы нас пропустили, я сидела позади, удерживая животных.

– Почему дети сказали, что это ты виновата?

– Не знаю.

– Почему? – надавил он, и я взорвалась.

– Да откуда мне знать, может, потому, что я их кормила?

Корней выругался.

Через несколько минут мы подъехали к клинике, над дверью которого горел фонарик в виде кошечки и собачки.

– Пошли. – Корней не смотрел на меня, только вытащил собакена. Мы зашли, передали животных на руки врачу, который сразу со своими помощниками начал проверять животных, заглядывать им в рот, тут же взял кровь и подключил и кошку, и собаку к каким-то бутылочкам, из которых по игле вливалась жидкость.

– Это поможет? – тихо спросила я, когда Корней сел со мной рядом в коридоре, в котором мы ожидали результата лечения.

– Не знаю. Возможно.

– А врач сказал, почему это произошло?

– Да.

– И? – Меня уже саму подкидывало.

– Животные отравились. – Он повернулся ко мне, – Скажи, ты это специально сделала или случайно?

Обвинение от детей еще ладно, у них обида и, вероятно, даже есть для нее все основания, но Корней? Я поднялась, но ответить не успела, вышел врач.

– Оставьте их сегодня на ночь, а завтра уже будет видно, выкарабкаются или нет.

Корней пожал ему руку, и мы вышли на улицу.

– Я работу потеряла. – Моросил дождь, падая мелкими каплями на лицо.

– Лина…

– Наверное, это уже не так важно, раз ты меня обвиняешь в том, что я могла убить. Пусть даже это не человек, но ведь живое существо. Убить! Я! – покачала головой в неверии.

– Черт, это не так. – Корней провел рукой по волосам. – Я ничего не понимаю, ты другая теперь, не та Лина, которую я знал. Моя Лина была мягкая, спокойная, веселая, а ты… жесткая. И порой очень странная. Поэтому и спросил, может, случайно. Ну там не то в миску насыпала или задумалась, или еще что. Не знаю…

– Знаешь что, Корней?

– Да?

– Иди ты ко всем темным, – пожелала ему и пошла по дороге.

Муж старался меня остановить, что-то говорил. Но мне требовалось время, и ему, наверное, тоже, поскольку он отстал, и я наконец могла остаться наедине со своими мыслями.