Глава 10

Ди

Не понимаю, кто целует первый, возможно, это происходит синхронно. Я растворяюсь в моменте, запечатлеваю его в своей маленькой вечности. Его пальцы сминают кожу, рот творит что-то неподдающееся объяснению, меня колотит мелкой дрожью от возбуждения и нежности, я просто плавлюсь под этим давлением. Не знаю, что будет дальше, насколько далеко зайдет, но я не готова отступать, всё во мне требует этой близости.

Как за такой короткий срок возможно погрязнуть в Шелесте? Как я могла быть так опрометчива? Где допустила ошибку? Это влечение пугает, сила притяжения работает против меня.

Звонок в дверь кажется далёким, но чем настойчивее кто-то трезвонит там, за стеной, тем холоднее становится моё тело. Огонь гаснет, сменяясь диким страхом. Я отстраняюсь, чувствуя, с какой силой Шелест продолжает притягивать меня к себе, ему плевать на всё, он поглощён этой минутой, как и я…была.

- Никита, - сглатываю, стараясь выровнять дыхание, - звонят.

- Забей, - хмурится, сжимая ладонь, - иди сюда.

Вновь звонок.

- Нужно открыть.

- Позвонят и уйдут.

- Ник….

Он вбирает в себя воздух, прикрывая глаза, наверное, ему тяжелее, чем мне, я это очень хорошо чувствую, сидя сверху, и осознание данного вгоняет меня в ступор, возвращает на землю. Ему нужно большее, то, к чему я пока не готова.

- Ладно, - пересаживает меня на соседний стул, - открою.

Поправляет джинсы и идёт в прихожую. Я же полошусь и начинаю дёргано приглаживать волосы, одежду. Щёки горят, а от шума у входной двери мне становится неловко. Я слышу вопли, смех, разные голоса, как мужские, так и женские. Не знаю, хочу ли я знать, кто там. Но меня не спрашивают, совсем скоро вся эта толпа из пяти человек вваливается в кухню, а замечая меня, многие меняются в лице, кто-то хмурит брови, кто-то загадочно хмыкает, а кто-то смотрит с откровенным презрением. Широко улыбаюсь, задирая подбородок, что-что, а думать обо мне, как о какой-то замухрышке, я точно не позволю. Встаю, поправляя «причёску», одно название, конечно, тупо распущенные волосы. На мне всё ещё джинсы и футболка, как и день назад.

- Привет, красотка!

Всё жё смельчак находится, высокий парниша в довольно весёлой рубашечке.

- Ник, а ты не говорил, что живёшь не один, - вопит какая-то девка, надувая губы.

- Всё когда-то узнаёшь впервые, - смотрю в её перекроенное личико.

Она цокает языком, но убирает его подальше.

- Так, девочки, не ссорьтесь, - веселится всё тот же смельчак, - Макс, - тянет руку.

- Диана, - отвечаю на его жест.

- Познакомились?

Шелест наконец соизволил здесь появиться, и даже не один, с ним Ден, вот радость-то. Нет!

- А то.

- Макс, Сева, Настя, Мэри, Иля, - показывает на каждого присутствующего, словно я запомню.

- Ну меня, Енот, ты знаешь, - Жорин гадливо хмыкает и разваливается на стуле.

- Не припоминаю.

Ден проводит языком по зубам и отворачивается.

- Ник, мы тут в боулинге были и решили к тебе заскочить.

Не помню, как зовут говорящего, но выглядит он приличнее остальных, весь такой причёсанный, в пиджачке…

- Или мы не вовремя? – продолжает напирать Денис.

- Очень вовремя, - облизываю губы, - как друзья, вообще, могут быть не вовремя? – приподымаю бровь.

- Всё, милаха, отныне я твой преданный друг, - ржёт Макс, - наливай, Шелест, на-ли-вай!

Никита подкрадывается за мою спину очень неожиданно, когда его рука ложится на талию, я неосознанно сжимаю пальцы в кулаки и задираю голову.

- Падайте уже, - машет рукой сверху вниз, - они ненадолго, - касается губами моего виска.

Я же смотрю вперёд, как раз туда, где сидит Жорин, и вид его говорит о том, что он явно не поддерживает общего веселья.

И я рада, что Ник оказывается прав, эта шумная компашка задерживается здесь ненадолго. Они распивают бутылку рома и проваливают восвояси. Правда, всё то время, что они пьют, я то и дело ловлю на себе один пристально-пытливый взгляд. Жорин просто жрёт меня глазами, отчего мне становится не по себе. Хочется улизнуть, но я наигранно смеюсь и сижу, словно меня приклеили к стулу. Вся эта ситуация начинает напрягать. Очень и очень напрягать.

- Не чокнулась? - Никита закрывает за ними дверь, поворачиваясь ко мне.

Я стою в дверном проёме кухни, сложив руки на груди.

- Разве это веселье? Походу, парень, ты не видел настоящего веселья.

- Серьёзно? – он делает шаг вперёд, наступает.

- Да, - выдыхаю.

Ник подходит вплотную, проводит костяшками пальцев по моей щеке, растягивая губы в улыбке. Он слишком близко, сцепляю руки в замок, бегая глазами по его лицу, его губы касаются моих, всего на долю секунды, после чего он отстраняется.

- Иди спать, - хриплым шёпотом, - Ди, иди в свою комнату, - повышает голос.

А я быстрее пули несусь к себе, а закрыв дверь, припадаю к ней спиной, сползая на пол. Прячу лицо в ладони, пытаясь унять дрожь и скрыть улыбку. Что с нами происходит? Это лечится? Облизываю губы и, почувствовав боль в лодыжке, ковыляю на кровать, кажется, бегать ещё рановато.

Забираюсь под одеяло, а после слышу громкий хлопок входной двери, подскакиваю на кровати, не желая верить в то, что произошло. Неужели он ушёл?

Вылезаю в прихожую, где по-прежнему горит свет.

- Никит?

Но мне никто не отвечает, значит, ушёл. Стискиваю зубы и, задрав голову, возвращаюсь в спальню. Ну и пусть катится, я спать! Да, спать… хлюпаю носом и злюсь на себя ещё больше.

Ник 

Дианка убегает в комнату, а я остаюсь стоять на месте, упираясь ладонью в стену. Сука! Врагу не пожелаешь испытывать то, что чувствую я. Когда хочется и нельзя, когда такой формат отношений для тебя нонсенс, а ещё когда ты прекрасно понимаешь, что у этой девочки всё не так просто.

Ди обижена на жизнь, не удивительно, она ненавидит всех вокруг, пытаясь быть сильной, и она сильная, наверное, гораздо сильнее и отважней меня самого. Именно поэтому я должен помогать, а не разрушать. Сейчас любые наши отношения будут для неё разрушением, я знаю, что не смогу всё контролировать. Знаю, что уеду и не смогу её забрать, как и то, что не откажусь от контракта и своего будущего. Я готов ей помочь, но продолжаю преследовать свои меркантильные цели, я реалист и не верю в любовь с первого взгляда. Симпатия - да, но не любовь. Поэтому лучше сейчас уйти, проветрить мозг и не наделать глупостей, который впоследствии будут необратимы.

Хотя чтобы я ни пытался себе доказать, весь сегодняшний вечер я смотрел на Жорина и обдумывал план его убийства. Он постоянно на неё пялился, совершенно этого не скрывая, Енот делала вид, что не замечает, но не надо быть сыщиком, чтобы знать - она притворяется. И если Ден на это вёлся, я нет.

Я ревную? Видимо, я действительно ревную, и это не самое лучшее, что может быть сейчас. Мне нужно помочь наладить ей жизнь, и совсем не личную. А я всё это время, как оказалось, занимался именно тем, что медленно сходил по ней с ума. Это вообще законно? Сколько ей? Шестнадцать….

Наверное поэтому я сбегаю вниз, на парковку, и сажусь в машину. Ночной город остужает кипящую кровь, помогает проветрить голову, выровнять подорванное её губами сознание. Меня перетряхивает от этих картинок, как наркомана от шприца. Я хочу ещё, хочу вернуться, быть сейчас там, рядом, но вместо этого педаль в пол. Освещённые улицы, многоэтажки, историческая часть города, центра, башни Москва-Сити. Бросаю машину недалеко от набережной и иду вдоль воды, вдыхаю ветреный воздух, прикрыв глаза, останавливаюсь, упираясь ладонями в парапет.

Мой голод бушует, я привык получать всё, а теперь сам же себя деактивирую.

Домой возвращаюсь под утро, через шесть часов самолет, и мне впервые не хочется улетать, не хочется оставлять её одну, даже на два дня…с Леркой я в себе такого не замечал.

Отпираю дверь, уже слыша орущую на всю катушку музыку. Хорошо, что стены со звукоизоляцией, иначе соседи давно бы вызвали полицию. Дом высокой культуры же… Снимаю кроссы и иду в гостиную, которая стала эпицентром этого грохота. Енота там нет, но по открытой двери на лоджию и остро чувствующемуся запаху сигарет несложно догадаться, где она.

Стоит высунувшись в окно, пускает дым и вертит жопой под музыку. Неплохая картина, если без сигареты. Легонько хлопаю её по плечу, явно заставая врасплох.

Дианка вздрагивает и резко оборачивается.

- Это что? - смотрю на зажатую между пальцев сигарету.

- А ты слепой? Не видишь? - хмурит брови.

- Я, кажется, говорил…

- Прекрати учить меня жить, - выбрасывает в окно, - ясно? Ты собирался куда-то там лететь? Пока, - машет рукой и, толкнув, устремляется в квартиру.

Охереваю от такого радушного приветствия и иду следом. Она же надевает свои кроссовки.

- Ты куда?

- Домой.

- В смысле?

- В прямом. Я вылечилась и поехала к себе. Спасибо за заботу. Вот, - кладёт телефон на тумбочку, - слишком дорогой подарок, не хочу быть обязанной, спасибо, - тянется ладонью к ручке входной двери.

Смотрю на весь этот цирк, чувствуя, как вся моя вежливость и сдержанность летит к чертям.

- Ты идиотка?

Смотрю на неё сверху вниз, замечая, как она меняется в лице, теряется, не зная, что сказать. Я говорю отрывисто, грубо, совсем не так, как она привыкла.

- Сам идиот, - находится с ответом, продолжая шнуровать кроссовки.

- Разве? Значит, тебе нравится быть униженной? Ты хочешь попасть в больничку, только теперь с пробитой башкой? Если ты сознательно возвращаешься к своему отцу-алкашу, то кто ты, если не идиотка?

Енот стискивает зубы, я вижу, как дёргается её подбородок, раздуваются ноздри. Она сглатывает, сжимает губы и гордо запрокидывает голову, бросая кроссовок себе под ноги.

- Ты придурок, Шелест, понял! Настоящий придурок, - поднимается, делая шаг, подбирает обувь, - если ты думаешь, что после подобных слов я останусь здесь, то ты точно отсталый.

Накидывает на плечи куртку, а я сам не понимаю, в какой момент пригвождаю её к стене, при этом подсунув ладонь под её лопатки. Второй же огибаю её шею сбоку.

- Почему ты ничего не понимаешь? – тяжело дышу, смотря в её глаза. - Никогда ничего не слушаешь!

- Убери руки, - сквозь зубы.

- Обойдёшься.

- Хорошо, - пожимает плечами, точнее пытается это сделать, - хорошо, я не права.

Прищуриваюсь, понимая, что она врёт.

- Отпусти, я же сказала, что не права. Я остаюсь, слушаю тебя, как ты и хотел, разве нет?

- В чём подвох?

- Ни в чём, - встаёт на цыпочки, - ни в чём, - её губы тянутся к моим.

Ди целует первая, прижимаясь к моей груди, а когда выбрасывает колено, я успеваю сдвинуть ноги.

- Не прокатит, Енот.

- Но я должна была попытаться, Шелест, прости, - облизывает губы. - Зачем мы целуемся? Обнимаемся? Для чего? Я не понимаю.

Она спрашивает это обыденно, а я теряюсь в ответах, потому что у меня их нет. Совсем.

- Я тебе нравлюсь, да?

Склоняет голову, смотря на меня во все глаза, я же каменею, в горле встаёт ком.

- Да, - провожу ладонью по её плечу, опускаясь ниже, переплетая наши пальцы.

- Но это глупо, - уголки губ подрагивают, - мы очень разные.

- Я знаю, но...

- Ты не можешь это контролировать?

Она отвечает на свои же вопросы, чем вызывает улыбку.

- Да.

- Но мы же друзья, я хочу, чтобы у меня был такой друг, как ты.

- И он у тебя есть.

- Ты не понимаешь!

- Я понимаю...

- Никит, я не хочу ни к кому привязываться. Это больно, потом будет очень больно, я знаю, о чём говорю.

- Хорошо, - делаю шаг назад, продолжая держать её за руку, - друзья, Енот, друзья.

Диана выдыхает, кивает и надевает одну из миллиона своих улыбок.

- Тебе помочь собрать чемоданчик?

- Пошли.

Мы идём в мою комнату.

- Почему ты купил квартиру именно здесь?

- Здесь - это где?

- Ну обычный район, кроме этого дома, вокруг одни девятиэтажки. Тянешься к народу? - смеётся, садясь на кровать с ногами.

- На что денег хватило, - открываю шкаф и вытаскиваю чемодан.

- По машине не скажешь...

- Машину подарили родители, а квартиру я покупал сам, на что хватило, то и купил.

- Значит, ты у нас самостоятельный, да?

Закатываю глаза, кидая в чемодан джинсы.

- Больше, чем ты думаешь.

- Ник...

- М?

- А ты с ней расстался?

- С кем?

- С этой, которая на показе была...

- С Леркой? Мы же с тобой друзья, Енот.

Меня пробирает на смех, но я упорно строю серьёзную мину.

- Да... друзья.

Она говорит это, полностью уйдя в себя, застёгиваю молнию на чемодане, садясь рядом.

- Всё хорошо?

- Лучше всех.

Касаюсь её плеча и морщусь от звонка телефона, сейчас он кажется очень громким. Отвечаю, хотя совсем на это не настроен.

- Никита, ты ещё не в аэропорту?

- Нет.

- Отмена. Переносим вылет на четыре дня.

- Почему?

- Вынужденная мера, у них непорядки с погодой, можем там застрять, поэтому перенесём перелёт.

- Ладно, на созвоне.

Кидаю телефон на кровать.

- Поездка отменяется, чем займёмся?

- В смысле? - прищуривается.

- Поехали поедим, дома мышь повесилась, и Катя не заглядывала.

- Я могу приготовить, я умею. Но в магазин нужно сходить, ничего нет.

- Не проблема, поехали. Ты же меня не отравишь?

- Будешь много болтать, яда не пожалею.

- Я так и знал, - пропускаю ее вперёд, закрывая дверь на ключ.

Ди

В машине играет музыка, Никита кривляется в попытках меня развеселить, но я лишь закатываю глаза - детский сад. Да и настроение у меня ниже некуда, честно, совсем не до веселья. Мы перестраиваемся в соседний ряд, а Шелест вытаскивает телефон, отвечая на звонок, которого я почему-то даже не услышала.

- Да, срочно? Ладно, заеду, - пробегает по мне глазами. - К родителям надо заехать. Отец звонил.

- Ну можем завтра тогда в магазин... или вечером.

- Не, сегодня. Сейчас заскочим к родителям - это быстро. Мы туда и обратно.

Киваю, а у самой паника. Неужели он везёт меня в дом своих родителей? Меня. Боже, я представляю реакцию его родителей. Они будут в шоке. И я им, конечно же, не понравлюсь. Хотя разве меня должно это волновать? Смотрю на свои коротко обрезанные ногти, и почему-то сразу вспоминаются картинки шикарного маникюра. Инстаграм-дивы. Все такие холёные, с укладкой, макияжем, та же его Лера, модная, сексуальная... а я... конечно, родители Никиты видят его именно с такой. С обложки. С блестящими волосами, идеальной фигурой. С чувством стиля и вкуса. А я? А мы просто друзья. Мы просто общаемся, и всё. Ну подумаешь, я у него живу, обычное дело.

Мы выезжаем из Москвы. По крайней мере, мне так кажется, потому что местность сменяется на более спокойный и совсем не городской пейзаж. Мы въезжаем в коттеджный посёлок, где перед нами разъезжаются ворота. Я лишь мельком вижу надпись «Раздоры». Это, видимо, что-то типа Барвихи?!

Никита заезжает в ещё одни огромные ворота трёхэтажного особняка. Красивый дом. Светлый, вокруг дорожки, газончик.

Он выходит из машины, я остаюсь в салоне. Шелест проходит вперёд, а после оборачивается и останавливается. Испытывающе смотрит мне в глаза и, закатив свои, возвращается, открывая мою дверь.

- Пошли. Ты же не будешь сидеть здесь час?

- Почему нет?

Выкарабкиваюсь и решаю не брать рюкзак. Телефона будет достаточно.

Никита берет меня за руку и тащит к дому. Именно тащит, ведь мои ноги совсем не идут.

- Ма! Мы приехали! - орёт так, что его точно слышат на соседнем континенте.

Я не вижу, но уже слышу шаги. К нам выходит миниатюрная женщина с идеальной фигурой, светлыми волосами. Она почти с меня ростом. Никита обнимает маму, а у меня язык не поворачивается её так назвать. Она явно не выглядит матерью такого взрослого сына.

- Ты не сказал, что приедешь не один.

Она говорит тихо, но я слышу. И мне становится ещё более неуютно.

- Это Ди. Мы в магазин собирались. Жрать дома нечего.

- Значит, я вовремя позвонила, Катя сейчас накроет, - улыбается, - Герда Брониславовна, - она идёт ко мне.

Каждый её шаг отдаётся в моих ушах гулом. Хочется убежать. Прямо сейчас. У неё даже имя говорит о том, какая она... как из сказки про Снежную королеву. Только вот она не сестра бедного Кая, а та самая королева. Холодная и неприступная. Я хаотично перебираю свои мысли одну за другой, накручивая и страша себя всё больше, ровно до тех пор, пока она не обнимает меня за плечи.

- Диана, - бормочу, - здравствуйте.

- Здравствуй. Идём на кухню. Чай попьём или кофе, что ты больше любишь?

- Не знаю.

- Никита, папа тебя наверху ждёт.

Шелест кивает и подходит ко мне.

- Она тебя не съест, - шопотом.

- Конечно нет.

Боже, его мать слышала.

- Я не ем хороших девочек. Предпочитаю исключительно зарвавшихся мадам. Да, Никита?

Он смеётся, подталкивая меня в сторону, куда направилась его мать.

- Я быстро.

Он бегом поднимается наверх по лестнице, а я плетусь за Гердой Брониславовной.

- Зоя, возьми, пожалуйста, у Дианы куртку.

Я стаскиваю свою измученную куртяху, чувствуя себя обнажённой, отдавая ее Зое.

- Присаживайся. Так чай или кофе?

- Кофе.

Она кивает и просит принести мне кофе. Себе же просит чай.

- Как вы познакомились?

- Я обчистила машину его дружка.

Она замирает на мгновение, а потом широко улыбается.

- Не Дена, случайно?

- Его.

- И почему я не удивлена? - смешок.

- Потому что он тот ещё козел!

Ляпаю и прикрываю рот. Она смотрит на меня с интересом.

- А дальше?

- А дальше пришёл Никита и не дал ему меня прибить.

- А зачем воровала?

Поднимаю на неё глаза. Она не поймёт. Такие, как она, в жизни не испытывали того, что происходит со мной. Главная трагедия в её жизни - сломанный ноготь.

- Вы не поймёте.

- А вдруг? Чудеса же случаются. Так зачем? Ты же для чего-то мне это рассказала, хотя могла соврать.

- Я не хочу врать и прикидываться не собой, чтобы вам понравиться.

- И это правильно. Мне нравиться не надо. Главное, чтобы ты нравилась Никите, правда?

- Мы просто друзья.

- А я думала, что ты его девушка.

- Нет. Можете не волноваться.

- А я должна волноваться? Почему?

- Слушайте, ощущение, что вы наш школьный психолог.

Герда делает глоток чая, не выражая не единой эмоции.

- Ты учишься в школе?

- Я учусь в школе, последний год, и не переживайте, я совершеннолетняя,  он не влипнет из-за меня в неприятности.  Просто когда умерла мама, из-за стресса, меня оставили на второй год.

Она молчит, и внимательно на меня смотрит, от чего я психую еще больше.

- Да,- взрываюсь,- У меня плохие гены, отвратительное образование, никакой культуры, и я совсем не подхожу вашему сыну.

- Никита, какая бойкая у тебя подружка, - слышу заливистый бас за спиной.

В проходе стоят Никита и его копия лет так через тридцать. Они очень похожи, даже роста примерно одного.

- Богдан, не смущай ребёнка. У нас только конструктивный диалог, а ты?! Это, кстати, наш папа, - добавляет и смотрит на меня.

Хочется завопить, что я не ребёнок, но язык не шевелится. Я словно приросла к стулу, а рот мне заклеили скотчем. Ник улыбается, а меня трясёт от злости и смущения. Никогда не думала, что реально одновременно испытывать обе эти эмоции.

- Здравствуйте, - бормочу и отворачиваюсь, смотря в свою чашку.

- А вы куда?

- К деду.

- Марине привет.

И они уходят. Просто уходят. Он меня бросил. Здесь. Одну.

- Всё, запал пропал? Кажется, ты остановилась на том, что не подходишь моему сыну. Верно?

Она смеётся надо мной.

- Верно, - набираюсь сил, чтобы поднять голову, - именно на этом.

- Никита о тебе нам рассказывал. И всё, о чем ты тут мне поведала, я уже знаю. И поверь, не вижу в этом ничего ужасного. Не ясно, что ты там себе придумала...

- Он рассказывал?

- Да

- Извините меня, я…

Значит, он обо мне говорил. Даже родителям.

- …я не хотела грубить, просто... вы же понимаете, и я тоже всё понимаю. Это всё ненадолго, он уедет и забудет. Не нужно мне что-то объяснять, он сам уйдёт. Вам даже делать для этого ничего не придётся.

Она смотрит на меня долго, испытывающе. Словно подбирает слова. Её сосредоточенность слегка меркнет. Лицо становится более печальным.

- Когда я была в твоём возрасте, - замолкает, - просто будьте честны друг с другом. Что мы, собственно, о грустном? Куда думаешь поступать?

Она меняет тему, и всё вокруг резко обновляет краски на более обыденные.

- Выбор небольшой, на самом деле. Куда смогу поступить на бюджет, туда и пойду. Что-то гуманитарное, не знаю…

- Ну, у тебя ещё есть время подумать.

- Да.

Ей звонят, и, извинившись, Герда выходит из кухни, я же сижу поджав ноги под стул.

- А где мама?

Эта наглая морда вновь является здесь, и мне хочется его убить. После того, что он сделал, бросил меня. Гад!

- Шелест! - шепчу ему зло. - Ты охренел.

- Тише, - смеётся, - вдруг услышат.

- Ты издеваешься?

- Ага. О чём болтали?

- О том, что ты трепло!

- Я? – делает безумно удивлённое лицо.

- Ты! Ты ей всё рассказал, и про машину, и про Дена. Про всё.

- Это плохо?

- Это… я выглядела дурой.

- Не заморачивайся, Енот, мама тебя такой не считает, если для тебя это важно.

- Мне без разницы. Это же твоя мама, - шиплю, а сама чувствую какое-то непонятное тепло, разливающееся по телу.

- Тогда тем более.

- Я тебя убью, - поднимаюсь, чтобы стукнуть его по плечу, но не успеваю.

Герда Брониславовна возвращается в столовую, сжимая в руке телефон, и я вновь прижимаю попу к стулу.

- Вы в магазин собирались, я попросила, чтобы Катюша собрала вам ужин и продуктов.

- Спасибо, - Шелест садится рядом со мной, - избавила от головной боли, не люблю магазины.

- Поэтому и избавила, знаю же, что весь мозг девочке вынесешь.

- Это он может, - складываю руки на груди, - ой.

Чёрт, я это вслух, и похоже, всем здесь весело, всем, кроме меня.

- Никита, ты пригласил Диану на наш праздник?

- Она мне откажет.

- Да? Тогда приглашу я, мне же она не откажет? – насмешливо приподымает бровь, смотря прямо на меня. - Надеюсь.

Я хочу стать невидимкой. Можно? Пожалуйста!

- Нет.

- Вот и отлично. У нас годовщина свадьбы, в выходные будем отмечать. Так что я тебя приглашаю.

- Спасибо.

- И очень надеюсь, что форс-мажоров не случится, - хитро улыбается. - Так, Никита, а куда пропал твой отец?

- Там Даня приехал.

- Угу, - упирает руки в боки, - пожалуй, я тоже туда наведаюсь, а то такими темпами твой отец вернётся домой под утро. Пока, ребятки, ждем вас в выходные.

- Пока.

- До свидания.

Герда уходит, а я ещё пару минут смотрю ей вслед, не в силах выдавить из себя хоть слово.

- Ди, - проводит ладонью перед моим лицом.

- У тебя очень классная мама, - опускаю взгляд.

После всплеска адреналина, смешанного со страхом и злостью, меня накрывает волна печали. Я в очередной раз понимаю, как ему повезло с семьей.

- Малышок, - прижимает свою голову к моей, - не грусти.

- Всё нормально, - выдавливаю улыбку, стараясь на него не смотреть.

- Может, в кино? Хавчик у нас уже есть, магазин отменяется.

- Давай в кино.