Глава 12
Ди
Открываю глаза, чувствуя твёрдую поверхность под головой - парта. Костик заглядывает мне в лицо, гримасничая. Хмурюсь и выпрямляюсь. Математичка не обращает на нас внимания, продолжая объяснять теоремы своим громким, режущим ухо голосом.
Облизываю пересохшие губы, откидываясь на спинку стула.
После поцелуя в машине я ушла в себя. Ходила по дому молча, стараясь переварить произошедшее. Ник пытался со мной поговорить, но спустя пару-тройку попыток бросил это неблагодарное дело и завалился спать. Я же смотрела в потолок полночи, не зная, как быть дальше. Это просто какой-то кошмар, я не привыкла к подобным проявлениям чувств. Его слова вселяли в меня веру и до чёртиков надежды, они провоцировали на обман самой себя.
Возможно, я веду себя как собака на сене, но, к сожалению, совершенно ничего не могу с этим поделать.
Утром я, как и хотела, пришла в школу, точнее сбежала, пока Ник спал. Но теперь сижу и думаю о том, что обидела его, что адекватные люди так не поступают. Наверное, я действительно не адекватна.
Поцелуй... трогаю свои губы, машинально улыбаясь. Мы встречаемся... значит, мы встречаемся. Да. И я никуда не могу от этого деться. И должна ли? Шелест мне нравится, очень и очень нравится, наверное, я впервые так открыто признаюсь себе в этой симпатии. Она бешеная, такая, какую невозможно обуздать.
- Диан, с днём ангела, - Костик протягивает мне коробочку, а я смотрю на неё как дура, всё ещё погружённая в свои мысли.
Хмурюсь, начиная включаться в жизнь.
У меня именины? А я и не знала...
- Спасибо, - улыбаюсь наиглупейшей улыбкой.
- Пожалуйста.
- Я была не в курсе .
- И почему я не удивлён? Пошли после уроков в Мак?
- Давай. Я проставляюсь.
- Договорились.
Математичка щёлкает указкой по столу, и мы вмиг обращаем всё своё внимание к ней.
Остаток учебного дня пролетает быстрее обычного. Меня никто не дёргает, потому что я только с больничного, даже, наоборот, интересуются моим здоровьем. Какое внимание к моей скромной персоне.
Мы с Костей выползаем во двор, шагая к воротам. Мы ещё не попали в его зону видимости, но моё боковое зрение уже уловило машину Ника. Шелест стоит неподалеку, руки в карманах, взгляд перед собой, он видит меня не сразу, наверное, я примелькалась в идущих рядом с нами ребятах.
Костик что-то рассказывает, но мне не до него, я смотрю на Никиту, и будь я более романтичной, я бы побежала туда, вся такая нежная, воздушная, с распущенными волосами, усыпающими своим полотном спину.
Но я - это я. Поэтому я тупо шагаю вперёд, и меня в очередной раз клинит. С чего начинать разговор, я не знаю.
- Ди! - Шелест вытягивает руку и манит пальцами на себя.
Поджимаю губы.
- Это тебя?
Костик явно в шоке. Вертит головой по сторонам, а после пристально вглядывается в идущую на нас фигуру.
- Да, знаешь, наверное, сегодня не получится с Маком.
- Да я понял. Ладно, потом.
- Конечно.
- Поздравляю, ещё раз.
- Спасибо,- трясу в руках его подарочек.
Улыбаюсь уходящему Косте вслед и, прикрыв глаза, разворачиваюсь на пятках к подошедшему за мою спину Шелесту.
- Ты не разговаривала весь вчерашний вечер, а утром сбежала...
Он смотрит на меня как-то подозрительно.
- Я думала, а утром ушла в школу. Мы это обсуждали...
- Думала? О чём?
- О том, что ты сказал, слушай, Шелест... вот ты с какого момента со мной встречаешься?
- С самого начала, - сжимает ладонь, направляясь к авто, - садись в машину.
- Значит, ты всё время мне врал?
- Недоговаривал.
- Это теперь так называют?!
- Ага.
- Знаешь, я тоже кое-что надумала, - задираю подбородок.
- Внимательно тебя слушаю, - делает шаг ко мне, практически не оставляя между нами пространства.
- Нет, ничего.
Ник стоит с серьёзным лицом пару секунд, а после широко улыбается.
- Поздравляю, - притягивает к себе. - Поехали.
- Куда?
- В ресторан.
- Ты серьёзно?
- Более чем.
- Ник, я и ресторан… это смешно.
- А чего ты хочешь? - сжимает мои ладони.
- Я… прыгнуть с парашютом,- ляпаю совсем не думая.
- Уверена?
- Да.
- Хорошо.
Шелест тянет за руку, почти заталкивая в машину. Я не верю, что сказала это, но меня очень и очень давно посещала подобная мысль. Полёт… свобода.
- Ты уже прыгал? - смотрю на дорогу.
- Да. Страшно?
- Пока не знаю.
- Включить заднюю не получится.
- Ой, я не такая.
- Конечно, ты не такая. Ты лучше убьёшься, но в жизни не признаешься, что испугалась.
- Такая я, - развожу руками.
- Такая ты…
Больше мы не говорим, даже на площадке, держимся отстранённо, каждый думает о чём-то своём. Мы явно не тянем на влюблённую парочку. Скорее на двух недовольных кротов, или енотов. Каламбур.
Инструктаж, который нам проводят, я слушаю внимательно, хоть и полечу с инструктором. Кстати, меня даже проверил врач, вдруг сердце слабое…
Перед вылетом Никита сжимает мои плечи, подталкивая в самолётик. Я никогда не летала, но на деле это оказалось совсем не страшно, Шелест выпрыгнул первым, мы с инструктором вторыми. Я смотрела на землю подо мной и не могла поверить в то, что это реально. Кажется, я даже чувствовала вкус ветра, он отдаёт той самой свободой. Когда хочется расставить руки по обе стороны от себя и наслаждаться его нежными прикосновениями.
Ноги коснулись земли очень внезапно, и я поняла. Что мне было мало, слишком мало этого полета.
Не знаю, что это было, что значил этот порыв? Но после прыжка мне стало легче. Я смогла вдохнуть полной грудью, улыбнуться, во мне словно что-то изменилось. Всё мгновенно встало на свои места.
- Ну как ощущения? – Шелест открыл мне дверь, пропуская вперёд на парковку.
- Это невероятно. Спасибо.
Прилив счастья накатывает с двойной силой. Я разворачиваюсь, обхватывая его шею, обнимая в знак благодарности, а после ловлю себя на мысли, что он явно воспримет это иначе.
- Пожалуйста.
- Знаешь, - шепчу, - я ни с кем не встречалась. По-настоящему.
- Знаю, - вижу его улыбку, - это проблема для тебя?
- А для тебя? – прищуриваюсь.
Шелест усмехается.
- Нет.
- Ты сам это сказал, потом не обижайся, - тру нос.
- Договорились. В ресторан идём?
- Нет.
- К Тейке на ужин тогда отвезу.
- Вези, - пожимаю плечами, отталкиваясь и направляясь к машине.
Конечно, Шелесту нельзя говорить таких вещей, потому что он непременно выполнит то, что я брякнула сгоряча. Хотя сейчас мне гораздо уютнее в квартире его сестры, чем в каком-нибудь ресторане. К тому же с каждым разом она начинает нравиться мне всё больше.
Странная она, даже с приветиком, я бы сказала, но забавная. И добрая.
- Проходите. Вы, конечно, самые нежданные гости, вот честно. На кухню, - указывает вглубь квартиры. - Тапочки?
- Не.
- Никита?
Он приподымает бровь, говоря тем самым: на фига?!
- Чай, кофе?
- Водки давай, праздник у нас, - Шелест садится на стул у окна.
- Да? Ничего себе, поздравляю! А что за праздник?
- Не знаю,- Шелест пожимает плечами, а я застываю на месте от такого признания,- но днем ее поздравляли, я слышал.
- Как у вас все интересно...
- Не то слово....
- Что он тебе подарил?
- Прыжок с парашютом.
- И всё? Мог бы что-то поинтересней, - хмурит брови, - так, я сейчас, - демонстрирует указательный палец и исчезает.
- С неизвестным праздником! – Тея протягивает мне пакет, салютуя бокалом с шампанским.
- Спасибо, - отставляю его в сторону, не заглядывая внутрь. Мне кажется, что это не очень прилично,- вообще у меня сегодня именины,- кошусь на Ника.
Шелесть усмехается, открывая бутылку.
Мы остаёмся у Тейки почти до ночи, и, честно говоря, меня это не напрягает, даже, наоборот, здесь весело.
- Деточка моя, - она стискивает меня в железную хватку, - приезжай ко мне чаще. Ты такая классная, такая маленькая, хорошенькая, - начинает чмокать меня в щёки.
- Ну фу, фу, не слюнявь, - ржу, отталкивая её от себя, - всё, прекрати эти телячьи нежности.
- Моя ты малышечка, - Тея контрольный раз слюнявит мне щёку и залпом выпивает рюмку водки.
Да-да. Они с Шелестом пьют водку, капец просто. Я же, как самый адекватный и трезвый человек, потягиваю виноградный сок. Ловя на себе взгляды Никиты, его касания, он постоянно до меня дотрагивается. Будто случайно, и это нравится, конечно, мне всё это безумно нравится.
- Вы такие молодцы, что приехали, а то я тут сижу одна второй день.
- А чего сидишь?
- Депрессия.
- У тебя? Серьёзно? – честно, не очень в это верится. Она у меня никак не ассоциируется с плохим настроением и апатией.
- У меня, - со смешком.
- А что случилось?
- Любовь зла, - смотрит на брата, - я тебе потом расскажу.
Оборачиваюсь к Никите, который сидит не с самым довольным лицом.
- Хорошо. Спать хочется.
- Я вызвал такси, - Шелест сжимает мою ладонь.
Мы почти полчаса прощаемся с Теоной, и я окончательно понимаю, что она классная, своеобразная, конечно, но очень весёлая, добрая, любящая. У них с Ником занимательные сестро-братские отношения. Это целая комедия.
В такси я засыпаю, меня просто вырубает у Ника на плече, и я открываю глаза лишь на лестничной клетке, он припёр меня домой на руках. Часто моргаю и начинаю вертеть головой.
Никита видит мою активность и опускает на пол, придерживая за талию, всё это происходит молча. Поворот ключа в дверной личине кажется очень громким, переступаю порог, а Шелест щёлкает выключателем.
Свет разливается по прихожей, слегка режа глаза, прикрываю лицо ладонью, а когда убираю, то застываю на месте, не в силах сделать и шаг. Вокруг гелиевые шарики, висящие под потолком, и куча корзин с цветами и букетов в вазах. Хочется протереть глаза, потому что смахивает на глюк. Но это не он, это реально, и Шелест, стоящий за моей спиной, тоже реален. Дёргано приглаживаю волосы. Пытаясь скрыть волнение. Всё это невероятно, шаг вперёд, вытягиваю руку, сжимаю пальцами ленточку от шарика и тяну на себя.
- Это мне?
Поглядываю на Никиту, он прижался плечом к стене.
- Тебе.
- Спасибо, - затаив дыхание, - красивые, - касаюсь белых бутончиков роз.
- Я рад, что тебе понравилось. Вообще, когда услышал, как тот пацан тебе поздравлял, был уверен что у тебя днюха.
- Нет,- качаю головой,- все скромнее. Спасибо тебе...
Он подходит ближе, вскользь касается спины, плеча, а я нервно втягиваю воздух. Становится жарко, невыносимо жарко.
Никита с улыбкой поддевает мой подбородок, едва касаясь губ.
- Спать?
- Я, - облизываю губы, - да, а ты, - смотрю на его пушистые ресницы, - не знаю.
- Хорошо.
Шелест коварно улыбается, делает шаг назад и без всяких колебаний закидывает меня на своё плечо. От неожиданности я издаю писк боевого хомяка, свисая уже вниз головой.
- Спокойствие, малыш, только спокойствие.
Его ладонь нагло хлопает меня по заду, а сам он разворачивается в направлении моей комнаты.
- Пусти, - сквозь смех, - Ни-ки-та.
Мы падаем на кровать, и я в прямом смысле оказываюсь под ним, он придавливает меня своим телом, просовывая ладонь под спину, заставляя выгнуться, прижаться к нему.
- Пустил, - тяжело дышит мне в ключицу.
Я улыбаюсь, как дурочка, лежу на этой огромной кровати, в полной темноте и улыбаюсь. Меня порабощает эта близость, его прикосновения, поцелуи, я уверена, что они не зайдут дальше дозволенного, я верю ему, в него.
Целую в ответ, растворяясь здесь и сейчас, рядом с ним, когда все «но» уходят на второй план и остаются только инстинкты, неописуемый и неведомый ранее голод чего-то большего, неизведанного, но вместе с тем ещё более сладкого, запретного.
Обвиваю руками его шею, прикрывая глаза, Никита снимает с меня кофту, медленно проводит влажную дорожку из поцелуев от живота к шее.
Тёплые, покалывающие кожу касания его губ зарождают в теле агонию, жажду большего. Когда до срыва всего секунды, а его пальцы проворно расстёгивают ширинку моих джинсов. Я жду этот момент в страхе и некоем предвкушении. Но, вопреки мои ожиданиям, Шелест резко отстраняется, вынуждая повернуться на бок, и прижимается к спине, сжимая мою грудь, опуская пальцы в чашечку лифчика на пару миллиметров.
Закусываю губу в желании сказать но, пораскинув мозгами, решаю, что лучше промолчать.
- Спокойной ночи, Енот, - целует в макушку, придвигаясь ещё ближе.
- Спокойной, - прикрываю глаза и кладу раскрытую ладонь поверх его руки.
Ночь пролетает в мгновение, а затёкшая с утра шея оказывается ярким признаком того, что мы так и проспали, не отлепляясь друг от друга ни на секунду.
Приподымаю голову и, кажется, чувствую хруст костей. Всё же мужской бицепс вместо подушки - не самый лучший атрибут здорового сна.
- Никит, - говорю, медленно откатываясь в сторону, - подъём.
- Я сплю, - подтягивает край покрывала, накрывая им лицо.
- Шелест, - смотрю на часы, полдвенадцатого, - я проспала школу.
- Завтра сходишь.
- Это безответственно.
- А когда ты была ответственной? – всё из-под того же покрывала.
- Хам, - переворачиваюсь на живот, зевая широко открыв рот.
Вытащив подушку, засовываю под неё руки и, уткнувшись вниз лицом, начинаю чувствовать, как погружаюсь в сон. Раз овечка. Два…
Удар по попе, лёгкий, но развеивающий подступающие сновидения.
- Эй, - хмурю брови.
- Поехали, - закидывает руки за голову, - на последний урок успеешь.
- Ты серьёзно?
- Конечно. Я всегда серьёзно.
- Да? - оперативно заползаю на него, выпрямляя спину и только сейчас соображая, что так и уснула в лифчике и расстёгнутых джинсах.
- Ты испытываешь моё терпение?
- Открыто провоцирую, - закусываю пальчик, - шутка.
- Иди готовить завтрак, провокаторша, - довольно резко скидывает меня с себя.
Я же заваливаюсь на спину рядом с Ником, вытягивая ладони вверх.
- Интересно, на сколько тебя хватит? - бормочу, но так, чтобы он слышал.
- Ты о чём?
- О том самом, через сколько я застану тебя с какой-нибудь девкой?
- А ты этого ждёшь? Того, что застанешь?
- Может быть, - пожимаю плечами и, оттолкнувшись от кровати, иду на кухню.
Шелест смотрит мне в спину убийственным взглядом, но ничего больше не говорит.
По дороге на кухню спотыкаюсь о вазу, ударяя мизинец, стискиваю зубы, садясь на пол и обхватывая колени руками. Зачем я сейчас ему всё это говорю? Веду себя как какая-то ненормальная бабёнка. Зачем провоцирую? Для чего? Чего я желаю добиться таким методом?
Внутри всё сжимается, порыв самоосуждения достигает пика, я очень хочу вернуться, извиниться. Но моя гордость и уверенность в себе орёт - не смей! Я и не смею, поднимаюсь с паркета и шагаю к плите. Жарю яичницу с ветчиной, наливаю чай, режу хлеб и с каждой минутой понимаю, что всё это затягивает меня только больше.
Я не отдаю отчёт своим действиям, в голове каша, вздрагиваю от прикосновений.
Никита отодвигает доску, на которой я режу, в сторону и усаживает меня на столешницу. Его пальцы скользят вдоль бедра к талии, груди, шее. Задерживаю дыхание.
- Извини, - шепчу, смотря в его глаза.
Он улыбается, обводит контур моих губ, зарываясь ладонью в волосы, притягивая к себе. Я упираюсь носом в его щёку, чувствуя дрожь тела. Вдыхаю запах, ставший уже таким родным, сминая край его футболки в кулаке.
- Что за истерика? Хочешь переспать, мы переспим. Поверь, мне этого очень хочется.
Сглатываю, таращась на него круглыми, пятирублёвыми зрачками.
- Нет так нет, - издаёт смешок, щёлкая меня по носу, - покормишь?
Косится на шкварчащую сковородку, а я не могу разомкнуть губ. И где моя уверенность, когда она так нужна?
- Если там осталось что-то съедобное, - прочищаю горло, смотря в том же направлении, чувствуя запах гари.
- Тогда поехали куда-нибудь, заодно проветримся. Вытряхнем из твоей головы заморочки...
- Из твоей тоже, - свожу брови.
- Без проблем.
***
- Никита, я точно хорошо выгляжу? - задаю ему этот вопрос в сотый раз, оглядывая себя с ног до головы в зеркале прихожей.
- От-лич-но, - прикусив язык.
Шелест подаёт голос, не поднимая взгляда от экрана телефона, в который он пялится уже полчаса, сидя на полу позади меня.
- Да?
- Да.
Ему легко говорить, надел джинсы, кеды, футболку и пиджак, всё - красавчик. А я... я себя чувствую не просто неуютно, мне кажется, я выгляжу какой-то Клавкой. Платья явно не мое, я не умею их носить, как и туфли, мне некомфортно, просто удушающе некомфортно.
- Если мы не выйдем через десять минут, то опоздаем как минимум на час.
- Всё-всё, - бормочу отражению.
Одно радует - Тейка меня накрасила и уложила, хоть сверху я выгляжу прилично. А если на самом деле, мне просто не хочется быть хуже других. Я бы осталась дома, правда. Там, куда мы идём, будут люди из совсем другой жизни. Они судят о том, какой ты человек, по цене твоей обуви. И меня это злит, очень злит, я так боюсь, что вытворю что-то неприличное, опозоря при этом Шелестов.
- Пошли, - Ник вытягивает меня из прихожей на лестничную клетку, накидывая на плечи шерстяное пальто.
- Может, я останусь?
- Испугалась, что ли?
- Ещё чего?! Не смеши, ладно?
- Ладно, - смотрит с коварной улыбкой, притягивая меня к себе.
Лифт ползёт как улитка, давая Нику вдоволь меня потрогать.
- Прекрати, тут камера.
- Забей, - сжимает грудь, вдавливая меня в стену.
- Шелест, блин, - смеюсь, а сама прикрываю глаза от поцелуев в шею.
От этих ласк по телу разбегаются миллионы блаженственных импульсов, они стали нормой. Он постоянно меня трогает, и это не вызывает неприязни, страхов, стеснения. Я совсем его не стесняюсь, доверяю, да.
- Не заморачивайся, - поправляет моё платье, немного отстраняясь, - там будут все свои. Можно хоть в трусах идти.
- И почему ты до сих пор в джинсах?
- А ещё не вечер.
В посёлок мы въезжаем с опозданием в двадцать минут. Проезжая вдоль улицы, я заворожённо рассматриваю какие-то кусочки роскоши, виднеющиеся из-за высоких заборов. Атмосфера лишь обостряется.
Выдыхаю, когда перед нами разъезжаются ворота, пропуская машину на территорию двора, который украшен огоньками, шатрами...
Вокруг толпа людей, кажется, они заполонили всё пространство. Здесь не только гости, но и куча обслуживающего персонала. Ловлю себя на мысли, что я, наверное, ближе к тем людям, что носят подносы, нежели едят с них.
Шелест помогает мне выбраться из машины, крепко сжимая ладонь.
- Красиво, - верчу головой.
- Пойдём найдём родителей, поздравим.
Открывает багажник, вытаскивая оттуда что-то запечатанное в матовую фольгу, по форме похоже на картину.
- Свой портрет решил подарить?
- Как ты догадалась?
- Серьёзно?
- Я не так тщеславен. Тейку рядом маркером дорисовал.
Смеюсь, шагая следом за Никитой. Мы проходим по дорожке, вымощенной из камня, до крыльца, где молодой человек в бабочке и белом пиджаке открывает нам дверь.
- Спасибо, - киваю ему.
Шелест как-то странно смотрит на меня, потом на парня и, подтолкнув вперёд, направляет в сторону гостиной.
- Я что-то не так сделала?
- Нет, просто подмечаешь то, на что я не обращаю внимания.
- На обслугу? - провожу кончиком языка по зубам.
Никита кивает и не желает вступать в диалог на эту тему.
- Мам, - машет Герде.
Она стоит у камина в окружении нескольких женщин, услышав голос сына, оборачивается, растягивая губы в улыбке, и, кивнув дамочкам, плывёт к нам.
Рефлекторно делаю шаг назад, чувствуя, как Ник перехватил мою руку за запястье.
- Дети, наконец-то вы приехали, уже хотела тебе звонить, - кладёт ладонь на плечо сына, целуя в щёку, позже повторяет ту же манипуляцию и со мной.
- А отец где?
- Позвони ему, так не найдём.
- А говорила, маленький семейный ужин, - смотрит на окружающих нас гостей.
- Твой отец с утра сказал так же, - звонкий смех распространяется по комнате.
Ник набирает отца и разворачивается к нам спиной, шагнув к двери.
- Диана, очень красивое платье!
- Спасибо, у вас тоже.
Пробегаю глазами по фигуре Герды. На ней бледно- голубой костюм, больше похожий на пижаму, и туфли на высоком каблуке. На запястье серебристый браслет с подвеской, а в ушах такие же серьги. Волосы убраны в хвост.
- Папа сейчас подойдёт, - кладёт руку мне на талию, второй же придерживает картину.
- Что это ты нам принёс? - Герда загадочно улыбается.
- Увидишь. С папой распечатаем.
- И где он ходит в такой ответственный момент? - смотрит по сторонам, всё же замечает мужа. - Богдан, мы тут.
Оборачиваюсь, во все глаза пялясь на мужчину, направляющегося в нашу сторону.