Глава шестая

Корабль Ауран выглядел точь-в-точь как летающая тарелка из фантастических фильмов двадцатого века: утончающийся у краёв диск, куполообразные выпуклости в центре. По поверхности диска медленно кружили тускло светящиеся пятна.

Собственно говоря, теория о том, что корабли Ауран навещали Землю на протяжении многих веков, следили за развитием человечества, порой забирали людей на борт и проводили над ними опыты, считалась очень обоснованной. В конце концов именно Ауран первыми вышли на контакт с Землёй во второй половине двадцать первого века,[13] ровно в тот миг, когда первый межзвёздный зонд человечества, пилотируемый примитивным искином по имени Боб, достиг Альфы Центавра — и на полной скорости врезался в безжизненную каменистую планету.[14]

Ауран никогда не отвечали на вопрос «высаживались ли вы ранее на Землю и похищали ли вы людей» прямо. Их культура вообще не отличалась открытостью. Наверное, если бы Человечество отправило официальный запрос, ответ был бы получен.

Но что полезного было бы в этом ответе?

Обида, неприязнь, зёрна будущего конфликта?

Люди предпочли сделать вид, что сходство Ауран с «серыми человечками» из земных мифов — случайность. Теперь люди и Ауран были равноправными членами Соглашения, и прошлое стоило оставить позади.

И всё-таки осадочек оставался. Люди с почтением и любопытством относились к Ракс, дружелюбно к обеим цивилизациям Халл, чуть настороженно, но с симпатией общались с Феол.

Ауран, когда-то принявшие людей в Соглашение, всегда оставались чуть в стороне.

Даже замечательные подарки от Ауран, в первую очередь технологии клонирования органов, замедления старения, лечения рака, были восприняты с опаской. Уж очень они укладывались в общую картину пришельцев, экспериментирующих на людях. Так что контакты с Ауран, формально дружеские, всегда оставались очень сдержанными.

Но сейчас уклоняться от встречи никто не собирался. Позади была битва при Ракс, впереди неизвестность, любой союзник был важен.

Корабль Ауран сблизился с «Твеном» в открытом космосе и медленно, аккуратно притёрся вплотную к корпусу. Из днища тарелки выплеснулся клейкий гель, герметизируя шлюзовое отверстие.

— Мы все будем рады приветствовать наших гостей, — негромко сказал Валентин. Посмотрел на группу встречающих.

Рядом с ним стояли Уолр, Двести шесть — пять и Ксения. Горчаков счёл, что правильнее всего будет собрать по одному представителю каждого вида.

— Не очень-то я люблю серых! — жизнерадостно сказал Уолр. — Разум, лишённый чувства юмора, вызывает у меня подозрения.

— Они достойная культура, — сообщил своё мнение феолец. — Как мы знаем, они вынашивали мысль уничтожить всю разумную жизнь в Галактике, но их планы изменились, а серые никогда не возвращаются к отвергнутым ранее моделям поведения.

— Им не очень комфортно в земной атмосфере, — сказала Ксения. — Так что визит будет непродолжительным.

Горчаков счёл, что это очень деликатный способ донести отношение к цивилизации Ауран.

Люк открылся, и первый из Ауран вошёл в земной корабль.

Пришелец был ростом с подростка, не выше полутора метров, с кожей глубокого серого цвета, влажной и пористой. Большая высоколобая голова, непропорционально большие круглые глаза, чёрные и без зрачков, тонкие ручки и ножки, отсутствие ноздрей и ушных раковин… в общем, всё требуемое, чтобы случайно не выглядеть красавцем.

Двое Ауран, идущих за ним следом, были ещё ниже.

Ещё трое, оставшиеся в глубине корабля и стоящие рядком, казались ростом немногим выше метра.

Разумеется, все они были совершенно голые.

Впрочем, отсутствие каких-либо признаков пола немного оправдывало бесцеремонную наготу пришельцев. Соколовский, будучи в весёлом расположении духа, однажды сказал Горчакову, что Ауран лишены даже задницы, а все выделительные процессы осуществляют через кожу или через рот. Возможно, что он шутил, Горчаков не стал забираться в закрытые базы данных и проверять, а лишь порадовался, что он не дипломатический работник и ему не требуется пожимать руки, обниматься или, того хуже, лобызаться с серыми.

— Меня зовут Фло, — сказал высокий Ауран, протягивая ему руку. — Я командир научного корабля «Несущая ужас и раскаянье врагам, радость и торжество друзьям».

Горчаков мысленно вздохнул и пожал тонкие, неожиданно сильные пальцы. Кожа Ауран действительно была влажной и чуть-чуть липкой.

— Стоящие рядом со мной — Картас и Тарта, — продолжил Фло.

Более низкорослые Ауран синхронно кивнули.

Горчаков кивнул в ответ, радуясь, что те не стали протягивать руки для пожатия.

— Трое оставшихся в корабле не заслуживают имён, — мимолётно сообщил Фло.

— Рады приветствовать вас, — сказал Горчаков. — Я…

— Мы получили подробную информацию от Ракс, — прервал его Фло. — Вы командир Валентин Горчаков с Земли. Среди ваших предков был инженер Виталий Горчаков, живший в середине двадцатого веке на юге России, и Алеся Новак, жившая в конце девятнадцатого века в Сибири.

— Что вы этим хотите сказать? — насторожился Горчаков.

Немигающий взгляд огромных непроницаемо-чёрных глаз нервировал.

— Ничего, кроме сказанного, — сообщил Фло. Глянул на Уолра. Кивнул: — Принц…

— Я здесь в качестве учёного. — Уолр изобразил что-то вроде книксена. — Но тронут вашим интересом. Это Ракс поделились информацией?

— Нет. Но ваша генетическая линия узнаваема. — Фло перевёл взгляд на Двести Шесть — пять. — У вас новый симбионт?

— Лучшая часть меня подарена мне мной же, — ответил Двести Шесть — пять. — Я из иной версии реальности, но теперь живу в этой.

— Бывает, — без особого интереса сообщил Фло. Посмотрел на Ксению. — Бывшая Третья-вовне. Любопытно, но в прошлом.

Горчаков подумал, что только нечастые контакты с иными цивилизациями Соглашения и привитое Ракс миролюбие спасают Ауран от множества неприятностей.

— Теперь я Первая-отделённая Ракс, — спокойно сказала Ксения.

Фло некоторое время смотрел на неё.

— Да. Я был не прав. Это крайне любопытно и даже более необычно, чем Третья-вовне. Благодарю за замечание.

— Возможно, вы хотите пройти в кают-компанию? Принятие пищи, беседа, совещание? — спросил Горчаков.

— Благодарю, нет необходимости, — ответил Фло. — В вашем корабле сухо и очень сильно воняет, мне неприятно здесь находиться и я хотел бы свести визит к минимуму. Скажите, вы не будете против, если мы отправимся в путешествие совместно?

— Ракс так и предлагали.

— Я имею в виду, что наш корабль останется пристыкованным и мы будем двигаться с вами в червоточине. Принципы нашего передвижения во Вселенной слишком различны, мы не сумеем синхронизировать появление у звезды, которую Ракс называют Лисс. К тому же расстояние слишком велико.

— Триста шесть световых лет, — согласился Горчаков. — Очень далеко.

— Путешествие с нашим движителем будет долгим и болезненным даже для Ауран. В то же время ваш корабль, при удачном выборе червоточины, может долететь за несколько земных дней и ночей.

— И вы не боитесь теоретической возможности попасть в очень долгий перелёт? — спросил Горчаков.

— Боюсь, — сообщил серый. — Но преимущества очевидны. Так каков ваш ответ?

— Полагаю, мы можем прокатить вас до Лисс, — согласился Горчаков. — В конце концов это стандартная аварийно-спасательная схема. Нам нужна будет точная развесовка вашего корабля.

— Предоставь, Картас, — велел Фло, не оборачиваясь. — Второй вопрос. Что вы планируете делать в мире Стирателей?

— Выйти на значительном расстоянии под плоскостью эклиптики, — сказал Горчаков. — Осмотреться. Запустить зонды в режиме максимальной маскировки. И принимать решение по обстановке.

— Я размышлял о немедленном ударе после выхода из червоточины, — сказал Фло. — Если взорвать их звезду достаточно быстро, цивилизация Стирателей будет серьёзно дезорганизована.

— Взорвать звезду? — восхитился Уолр. — Вот так, сразу?

— А зачем тянуть? — в голосе серого впервые появилось что-то похожее на удивление. — Всё равно мы придём к этому рано или поздно. Имеющиеся данные не позволяют надеяться на мирный исход экспедиции. Совокупность совершённых Стирателями преступлений делает геноцид этически оправданным.

— Нет, я не считаю это разумным, — сказал Горчаков.

— Я понимаю, — Фло уставился на него. — Понимаю. Если это не материнский мир или же Стиратели контролируют много иных миров, то эффект будет смазанным.

— И это тоже, — вставила Ксения. — Ракс не считают немедленный удар обоснованным.

— Хорошо, — произнёс Фло. — Тогда позвольте нашему научному кораблю провести разведку.

— Согласна, — глянув на командира и убедившись, что тот ждёт её слов, сказала Ксения. — Ваши исследовательские зонды в чём-то превосходят даже наши технологии.

Горчаков понял, что не может удержаться.

— Однако люди замечали эти… зонды… даже в примитивном двадцатом веке.

— Если допустить, что зонды Ауран посещали Землю в девятнадцатом или двадцатом веке, — Фло вновь перевёл внимание на него, — то я бы счёл правдоподобным предположение, что люди замечали лишь то, что им позволяли замечать. Если допустить.

Горчаков промолчал. Но мысленно отметил, что после возвращения на Землю надо проверить всю свою родословную. И если среди его предков действительно были Виталий Горчаков и Алеся Новак, то выяснить, не осталось ли после них упоминаний о таинственных похищениях, контактах с «серыми человечками» и тому подобного.

— Поскольку мы обсудили все важные вопросы, то я возвращаюсь на свой корабль, — заявил Фло. — Мы будем на связи с вашим мастер-пилотом для полноценного объединения кораблей на время перелёта.

Не тратя больше времени на разговоры, он повернулся и пошёл назад в свой корабль. Молчаливые Картас и Тарта последовали за ним. На полу от босых ног чужаков оставались влажные пятна.

Горчаков непроизвольно присмотрелся к Ауран.

Чёрт, действительно похоже, что у них нет ануса…

— Какие чудесные ребята, весёлые и общительные! — громко воскликнул Уолр, когда люк стал закрываться. — Всегда радуюсь при встрече с ними!

— И не говорите, принц, — согласился Горчаков, испытующе глядя Халл-три в глаза.

— Наверное, нам с вами стоит поговорить? — чуть менее жизнерадостно спросил Уолр.

— Несомненно. Сразу после входа в червоточину. — Горчаков перевёл взгляд на Ксению. — Скажите, а мне показалось, или у Ауран…

— Нет задницы, — подтвердила Ксения. — Для существ, произошедших от креветок, довольно необычно.

— От креветок? — поразился Валентин. Кажется, он совершенно случайно получил информацию, от которой у земных учёных голова пойдёт кругом. — Но они так похожи на людей! Они живут на суше!

— Во влажной среде. Они развились из креветок, приспособившихся к жизни на суше, во влажных тёплых лесах Ауран. Удивительные причуды эволюции, верно?

— Или причуды Ракс? — прямо спросил Валентин.

— Нет, что вы, командир, — твёрдо ответила Ксения. — Мы вносили небольшие поправки, чтобы помочь цивилизации развиться и преодолеть кризисный порог. Но никогда не трогали основы вида. У нас… у Ракс есть свои принципы.

Валентин кивнул.

Но уже возвращаясь в свою каюту, не удержался, стукнул кулаком по стене и воскликнул:

— Креветка!

Он тут же оглянулся, но никого не увидел. Только Марк, который был везде, шёпотом произнёс из ближайшего динамика:

— Командир, я не меньше вашего поражён! Креветка, да ещё и без… без усов!

Как ни странно, но реплика Марка заставила Горчакова расслабиться.

— Марк, проконтролируй фиксацию кораблей, — попросил он.

— Слушаюсь, командир. Но я хочу сообщить, что не замечаю никаких изменений в профессиональных навыках Мегер. Она, как и раньше, хороша. На самом деле она куда лучше, чем сама себя оценивает.

Горчаков вздохнул, входя в свою каюту. Остановился, непроизвольно глянув вверх, в потолочный интерком (камера, динамик, световой индикатор). Сказал:

— Марк, как бы я хотел относиться к тебе как раньше.

— Командир, я искуплю свою вину. Хотя, если разобраться, то моя вина заключалась лишь в спасении ваших жизней…

Валентин махнул рукой, и Марк послушно умолк.

Алекс строил курс.

Это всегда было смесью интуиции и опыта, науки и искусства. Во тьме пилотажного шлема, проецирующего внутрь базовые пространственные реперы, змеилась червоточина. Алекс медленно водил в воздухе руками: иногда нажимая возникающие в виртуальности кнопки, уточняя данные, чуть-чуть смещая точку входа в червоточину — траектория сразу же менялась, иногда вытаскивая из банков памяти более точные данные по гравитации и координатам. Для стороннего наблюдателя это выглядело серьёзной работой, подобной нейрохирургической операции, — не зря во время построения курса в рубке царила уважительная тишина. Даже командир не произносил ни звука.

Но Алекс знал, что всё не так просто. Иначе его работу выполнял бы Марк.

Алекс то и дело нарушал правила. Конечно, вначале он строил червоточину как положено. А вот потом — смещал траекторию, порой выводил её непозволительно близко к гравитационным центрам. Не рассчитывал, а рисовал.

Надо было, чтобы траектория зазвучала. Превратилась из математической функции, из обусловленной законами физики и топологии линии в рисунок.

Она должна была стать красивой. И вот этого Марк повторить не мог.

Ещё мгновение полюбовавшись результатом, Алекс нажал кнопку фиксации. На всякий случай взмахнул рукой, но он уже чувствовал, как корабль движется вперёд. Низкий, едва заметный гул генераторов Лавуа, закрывающих связку из двух кораблей защитным полем, нарастающее давление генератора червоточины — формально его работу нельзя было ощутить изнутри корабля, но Алексу всегда казалось, что он чувствует возникающую впереди тяжесть, рвущую метрику пространства-времени… Потом лёгкое, едва заметное ускорение, специально не погашенное до конца, чтобы люди ощутили движение корабля — это Мегер вводит корабль в червоточину…

— Команда, мы вошли в червоточину, — произнёс Горчаков.

— Полёт стабильный, — сообщила Мегер. — Марк, бери управление.

Алекс смотрел на пробегающие по внутренней поверхности шлема цифры. Конечно же, он был уверен, но…

— Сто двадцать часов и шестнадцать минут! — с облегчением и гордостью сообщил он.

— Браво, парень, — сказал Горчаков. — Прекрасно. Триста с лишним световых лет за пять суток. Анна, вы должны поставить Алексу высший балл. Я настаиваю.

— Ничего не имею против, — отозвалась Мегер.

Алекс стянул шлем. Несмотря на вентиляцию, в нём всё равно было жарко, лицо вспотело, волосы стали влажными. Он поймал одобрительный кивок командира, едва заметную улыбку Мегер. Вальц показал ему поднятый вверх большой палец.

— Я вас оставлю. — Командир встал. — Алекс, будь добр, сходи к Лючии. Ей сейчас нужен максимум дружеского общения.

— Хорошо. — Алекс не стал уточнять, что, на его взгляд, дружеского общения девушка с избытком получает от Тедди.

Вошедший в каюту командира Уолр выглядел непривычно официальным. Он вновь надел мешковатые штаны, в которых когда-то явился на корабль, широкополую шляпу и короткую, заканчивающуюся выше пояса синюю рубаху. В руке крот держал тросточку, но нашаривать ею дорогу, изображая слепца, больше не пытался.

И тёмные очки-консервы надевать не стал.

— Можно? — спросил Уолр.

Горчаков и Ксения стояли рядом у стола. То, что они собрались в таком узком составе, слегка нервировало Уолра.

— Садитесь, принц. — Горчаков указал на кресло.

Уолр вздохнул и сел. Кресло жалобно всхлипнуло под ним.

— Не надо звать меня принцем, — попросил Уолр. — Я здесь в качестве учёного. Наследственный ранг — это не моя заслуга, а вот звание академика…

— Как раз наследственный ранг является вашей заслугой, — сказала Ксения жёстко. — Сколько вас было изначально?

— Семнадцать, — снова вздохнул Уолр. — Не буду говорить, что сожалею о братьях и сёстрах. Мы считаем личинки неразумными… и ведут себя личинки отвратительно.

— Но вы выжили, а они нет, — с напором продолжила Первая-отделённая. — И в этом ваша заслуга. Что же касается статуса академика… удивительно было бы, не добейся принц успехов.

— Я не принц, наследник нижнего уровня означает совсем другое… — Уолр развёл руками. — А, называйте как хотите. Но я не хотел щеголять статусом.

— Вы же озвучили его нашим гостям, — заметил Горчаков.

— Все мы не чужды тщеславия… — Уолр согнулся, положил подбородок на тросточку. — Я готов к откровенному разговору, командир.

— Что вы знаете о Стирателях? Я спрашиваю лишь потому, что экипаж высказался за доверие к вам.

Уолр некоторое время молчал, прежде чем ответил:

— Не так много, как вы думаете.

— Но больше, чем Ракс до недавнего времени, — продолжал давить Горчаков.

— Кто знает пределы Ракс… — Уолр глянул на Ксению, но не нашёл в её взгляде поддержки. — Хорошо. Никаких тайн. Три года назад, если использовать ваши меры времени, к нам пришёл человек. Он выглядел, как обитатель Земли, был одет, как обитатель Земли, говорил на языке космофлота и вёл себя совершенно нормально. Проблема была в одном — мы не знали, как человек вообще оказался на материнской планете Халл-три! Корабля нам обнаружить не удалось, ни при посадке, ни после… э… задержания гостя. Со всей любезностью, конечно же.

— Он представился? — спросил Горчаков с любопытством.

— Нет, — Уолр вздохнул. — Он вообще не отвечал на вопросы, между собой мы звали его посланником. Могу показать вам изображение, но вряд ли оно что-то даст. Мужская особь, возраст около двадцати пяти лет, европеоидная раса. Человек потребовал встречи с кем-то, облеченным властью. Отверг несколько персоналий, включая первого наследника нижнего уровня. К моей радости, я его устроил.

— Изображение всё-таки покажите, — попросил Горчаков.

— Непременно. Но мы сверили его с базами данных, в доступных нам его нет… Итак, я пришёл на встречу. Человек ждал меня в очень уютных помещениях, которые мы ему предоставили. Честное слово, я сам бы там провёл несколько лет с большим удовольствием!

— Удерживали? — спросила Ксения.

— Так он никуда и не рвался! Ждал переговоров. Когда я пришёл, и мы обменялись дружелюбными приветствиями, человек стоял у окна и с явным удовольствием ел виноград. Я спросил, всё ли его устраивает, он рассыпался в комплиментах. Потом поинтересовался, как мы относимся к людям. Я заверил его в большом уважении к человеческому виду, похвастался недавно полученным званием академика в хуманологии. Тогда наш гость спросил, как мы отнесёмся к тому, что существующая система отношений в Галактике подвергнется трансформации, после которой человечество займёт главенствующее положение, а мы станем осуществлять контроль над прочими культурами… не допуская их чрезмерного развития.

— Так и сказал? «Чрезмерного»?

Уолр развёл руками.

— Да. Я сказал, что мы очень дружелюбны, что мы желаем всем добра и не хотели бы никого сдерживать. Человек засмеялся, сказал, что наше согласие будет наилучшим результатом для всех. А потом умер.

— С вашей помощью? — спросила Ксения.

— Ну что вы! Зачем? Нет, он закрыл глаза и умер. Я решил, что он подавился виноградом и некоторое время пытался ему помочь. Знаете, есть такой приём, подойти сзади…

— Знаю, — сказал Горчаков растерянно. — Просто взял и умер? Причина?

— Мы вскрыли тело, когда поняли, что все наши усилия по реанимации ни к чему не приводят. Никаких причин, совершенно никаких. Единственное, что нам удалось выяснить — это не была обычная человеческая особь, выросшая естественным путём.

— Клон? — понял Горчаков.

— Да, что-то вроде клона. Очевидно, он был выращен ради одной миссии, а выполнив её, самоуничтожился. Мы сочли появление этого человека каким-то психологическим экспериментом со стороны Земли. Даже разработали несколько теорий… — Уолр опять вздохнул. — Когда возникла проблема в секторе, я заподозрил связь и решил понаблюдать за происходящим лично. Но полной уверенности у меня не было. Пока мы не увидели передачу с корабля Стирателей. Они неуловимо похожи, знаете ли. Тот человек и двое с корабля.

Горчаков прошёлся по каюте. Спросил:

— Ксения, вы что-либо понимаете?

Ксения покачала головой. Похоже, что она пребывала в замешательстве.

— Командир, тут многое не сходится…

— Клянусь, я говорю правду! — воскликнул Уолр.

— Верю, — сказала Ксения. — Но давайте сложим все известные факты? Достаточно долгое время некая сила провоцирует военные конфликты в самых разных мирах, не давая цивилизациям развиться до межзвёздного уровня. Сила это настолько могущественна и скрытна, что даже мы не подозревали об её существовании, за исключением одного-единственного эпизода.

— Так, — подтвердил Уолр.

— И при этом три года назад у вас появился из ниоткуда человек, который поинтересовался, возьмёте ли вы на себя полицейские функции после уничтожения Соглашения?

— Выходит, что так, — снова согласился Уолр.

— Плоховато сочетается, — сказала Ксения. — Дальше. Ваш вид — худший кандидат на роль полицейского в Галактике. Большинство Халл в обеих ваших цивилизациях вообще не интересуются космосом, это раз. Ваша агрессивность, что удивительно, всегда направлена лишь внутрь, на представителей вашего собственного вида, — это два. Ни в одной из версий реальности вы не становились такой экзистенциальной угрозой, как люди, Феол или Ауран! Вы предпочитали сотрудничать.

— Мы такие, — скромно сказал Уолр. — Возможно, это особенности нашего трудного детства, когда в тёмных норах мы ловили и пожирали своих неразумных братьев и сестёр. Поэтому мы и сочли появление посланника проверкой со стороны Человечества.

— А меня тревожит нестыковка между кораблём и этими… гуманоидами, — Горчаков так и не смог назвать их людьми. — Когда «Стиратель» сражался с Халл-два, когда он подчинил себе Марка и атаковал Ракс — это походило на искина. Знаете, на такого злобного искина из фильмов ужасов, который хочет уничтожить биологическую жизнь. И вдруг гуманоиды! Ещё и маскирующиеся под людей!

— Они могут управлять искинами, заставляя тех уничтожать цивилизации, — возразила Ксения.

— Но зачем? Такая бессмысленная злоба…

— У меня есть версия, которая мне очень не нравится, — сказала Ксения.

Валентин кивнул.

— Да. У меня тоже она есть. Даже не хочется озвучивать, если честно.

— Вы, конечно же, говорите о человечестве из первоначальной реальности? — спросил Уолр. — Из той, которую уничтожили и отправили в небытие трое взбунтовавшихся искинов?

Ксения молча кивнула.

— Это вроде бы сходится, — сказал Халл. — Очень развитые психопаты, повелевающие могущественными искинами и презирающие иные разумные виды. Они могли уцелеть, находясь вне нашей реальности в моменты её правки. К примеру… — он задумался. — К примеру, один из их кораблей, использующих перемещение в червоточинах, вошел в гиперпространство крайне неудачно. И провёл там десятки, а то и сотни лет. Когда он вышел, мир уже был многократно переправлен, от прежней цивилизации остались только трое спрятавшихся Ракс. Понимая, что произошло нечто странное, остатки прежней версии человечества затаились у далёкой звезды, которую не затрагивали ваши действия. Вы же наивно считали…

— Уолр, — сказала Ксения. — Не надо проговаривать вслух то, что мы все понимаем.

— Извините, — вздохнул крот. — Я честно признаю, что мне полегчало. Если даже Ракс не предвидели опасности, что уж говорить о нас!

Некоторое время они молчали. Валентин смотрел на Уолра и думал, доверяет ли его словам. Потом спросил:

— И как вы сейчас относитесь к предложению посланника?

— В целом оно мне не нравится, — сказал Уолр. — Но… если эта сила, когда-то правившая миром, вернулась, если она намерена вновь взять власть, привести все цивилизации в подчинённое положение… То, возможно, мы смогли бы как-то смягчить последствия?

Теперь он был абсолютно серьёзным.

— Мы не приемлем давления, командир. По той же причине, по которой не хотим давить сами. Это не наш метод! Но если нам предложат стать чем-то вроде амортизатора… прокладки между безжалостной силой и несчастными слабыми культурами… Может быть, оно стоит того? Мы смягчим ужасы тирании.

— Спасибо за откровенность, — сказал Валентин.

Он хотел сказать что-то ещё. Про миллионы людей, в своё время выбравших служение жестокой власти и оправдывающих себя тем, что они хотя бы чуть-чуть облегчат жизнь простого народа. Про всех предателей, коллаборационистов и приспособленцев в земной истории. Не ради того, чтобы заставить принца и академика передумать, а просто чтобы выговориться.

Но в этот миг по «Твену» что-то ударило. Корабль вздрогнул и будто перевернулся, Валентина бросило к потолку, он приложился о панель головой — и удивлённо подумал, что в кои-то веки старомодная мягкая обивка оказалась нужна. Ксения была куда ловчее его, она повернулась в воздухе, смягчила удар о потолок кулаками и коленями, после чего вновь приземлилась на пол, куда мягче, чем Валентин.

Уолр, вцепившийся в кресло, удержался на месте, только выпустил тросточку.

— Вот это номер! — выкрикнул крот.

Валентин поднялся, помотал головой. Нет, всё нормально, даже сотрясения, кажется, нет…

— В рубку! — крикнула Ксения, бросаясь к двери.

Мгновение Валентин с замиранием сердца ждал — откроется ли замок. Если это снова Марк…

Дверь открылась.

— Командир, вы нужны в рубке, — сказал Марк. Ровно с той долей тревожности, которая должна была подчеркнуть опасность ситуации, но не вызвать паники.

Валентин выбежал вслед за Ксенией.

Корабль затрясся и заскрежетал. Теперь это был не гулкий одиночный удар. Казалось, что туша корабля что-то задевает, будто старая подлодка ползёт у самого дна, цепляясь за минные тросы.

— Марк, дорогой, ты можешь это прекратить? — выкрикнул Уолр, оставаясь в кресле.

— Простите, но не имею такой возможности, — ответил искин.

— Тогда можно я посижу, крепко держась за подлокотники?

— Разумеется, — согласился искин.

Одно из величайших преимуществ искусственного интеллекта перед биологическим — полноценная многозадачность. В данный момент Марк разговаривал практически с каждым членом команды: с разными интонациями, кому-то советуя, кому-то приказывая, кого-то просто утешая.

Также он варил суп на камбузе, чинил засорившийся роторный насос в третьей канализационной магистрали и прочищал фильтры воздушной очистки в носовом отсеке.

Ещё одной частью сознания он смотрел старый мультипликационный сериал, снизив свои мыслительные способности и скорость восприятия до человеческих.

Ну и, конечно же, Марк пытался спасти корабль, который был для него телом, домом и работой.

Но пока у него получалось плохо.